— Куда мы едем? — спрашиваю я водителя.
— В гавань Дасейбл, — отвечает он.
Дорога занимает некоторое время, в течение которого я ломаю голову, не понимая, что может быть нужно от меня Сенту. Мне все еще неловко от того, что случилось в последнюю нашу встречу, но я также не могу позволить собственным чувствам испортить статью.
Машина сворачивает на место на стоянке и водитель припарковывает её рядом с самой роскошной яхтой в гавани. Она помещается на причале, но при этом она настолько большая, что стоит в отдалении от других. Она сверкает, такая кипенно-белая под лучами солнца. «Игрушка» — гласит надпись прописными темно-синими буквами рядом с носом яхты.
Дверь распахивается прежде, чем я успеваю закрыть рот. Выходя из машины, я вижу темноволосого мужчину на палубе, и мое сердце делает кульбит. Постепенно я заставляю свои ноги двигаться, часть меня задается вопросом, я ли это на самом деле иду к такой яхте, к мужчине, ожидающему меня на ней. Все становится с ног на голову, пока я вхожу на палубу, мне кажется, что кто-то ошибся, поместив меня в эту реальность.
— Мистер Сент.
Он идет мне на встречу, на нем широкие пляжные шорты и распахнутая рубашка, у него гладкая кожа, а пресс настолько рельефный, что я могла бы очертить все изгибы пальцами. И у него невероятно мускулистые ноги. Ветер играет его волосами.
Он идеально выглядит в сшитых на заказ костюмах, но сейчас, в непривычно обыденной одежде, он так захватывающе сексуален, что его впечатляющий внешний вид напоминает мне о моем сне, заставляя желать, чтобы он вообще никогда мне не снился. В лучах солнца он еще сногсшибательнее, чем я запомнила. Его загорелая шея мускулистая и сильная, а адамово яблоко движется так сексуально, когда он говорит своим низким голосом: «Рейчел».
Я краснею.
— Я жду друзей в гости. Подумал, что ты бы хотела ко мне присоединиться.
— С чего вы взяли?
Он приближается, практически нарушая границы моего личного пространства, и излучает такую власть, что мне хочется отпрянуть. Но я этого не делаю.
— У меня такое чувство, что тебя взбесило то, как все прошло в прошлый раз, — он внимательно наблюдает за мной, и от его взгляда не укроется абсолютно ничего.
Мне не хочется вспоминать ту боль и смущение, которое я испытывала из-за его поступка, но я не могу их сдержать.
— Взбесилась ли я от того, что вы заявили на меня свои права, словно вам двенадцать? Или что вы имели наглость отшить меня?
Выражение его лица не меняется.
Как и не уходит мой гнев.
— Вы привезли меня сюда лишь затем, чтобы напомнить мне мое место? Или вы думали, что я паду к вашим ногам и стану молить о прощении за свою назойливость?
— Нет, я хотел задать тебе вопрос.
И без того яркий зеленый цвет его глаз становится еще более невероятно насыщенным.
— Что ты делала там в пятницу?
— Меня пригласил друг.
Он подходит ближе.
— Правду, — говорит он предостерегающим тоном.
Яркий румянец заливает мою шею, поднимаясь все выше, что не укрывается от его взгляда. Он понижает голос еще больше.
— Скажи, что искала там меня, и позволь мне загладить свою вину перед тобой.
— Серьезно? Как же Малкольм Сент заглаживает свою вину перед кем-то? Что-то мне подсказывает, что приглашение на кофе не в вашем стиле.
— Любишь кофе?
— Вообще-то да, с двумя ложками сахара.
— Запомню, — он рассматривает меня, и вдруг дружелюбно улыбается. — Останься сегодня, и познакомься с моими друзьями.
Он улыбается незаметно, словно уговаривает меня, а внутри меня разливается тепло, будто я проглотила ложку горячего меда. Я не понимаю, как его взгляд может одновременно смущать и внушать спокойствие.
— Сент! Мужик! — где-то рядом раздается крик.
Каллен и Тахо в сопровождении группы девушек поднимаются на борт яхты. Судорожно вздохнув, я пячусь, отходя на несколько шагов от Сента, пока они здороваются.
— Рейчел, — произносит он, подзывая меня обратно, и представляет меня своим друзьям.
Глава 9
ЯХТА
Причина, по которой сегодня я отстойно справляюсь со своей работой: Сент.
Сент, отдыхающий в шезлонге.
Сент, занимающийся вейкбордингом.
Наблюдения за Сентом, важно расхаживающим по своей яхте.
Сент, которого окликают какие-то парни с проплывающей мимо яхты.
— Сент! Ты слышал, что «Кабз» разгромили?
— Это так хреново, парни. Чертовски хреново.
А еще Сент, который беседует с друзьями.
Некоторое время мы с Сентом обменивались взглядами, молчаливо и загадочно. На яхте обнаружился шкаф, набитый плавками и бикини, в результате я остановила свой выбор на крошечном белом купальнике и теперь наблюдаю, как другие девушки ныряют в озеро.
Днем я намазалась таким количеством крема, которого должно хватить для хорошего загара, но при этом уберечь меня от ожогов. Кожу легонько покалывает под теплыми лучами солнца. Я чувствую движение воздуха на озере Мичиган, ветер играет моими волосами, легонько покачивая яхту, плавно скользящую по воде. Тихо гудят двигатели, убаюкивая меня. Но я не позволяю себе уснуть — не хочу ничего пропустить. Его деловые звонки. То, как он расслаблен, но все равно готов к работе.
Сент весь день ныряет в воду. Я знаю, что она холодная, потому что один раз тоже попробовала нырнуть. Каждые полчаса он недолго плавает и ныряет, не обращая внимания на то, плавают ли или занимаются вейкбордингом его друзья. Все это время я остаюсь на своем шезлонге, в тепле и уюте под заходящим солнцем, но он постоянно чем-то занят. Словно вообще не расслабляется. Он излучает энергию; не удивительно, что он такой активный. Катается на лыжах по самым трудным трассам и склонам, прыгает с парашютом, управляет самолетом... Он рискует как тот, кому нечего терять. Он самый рисковый из всех, кого я знаю.
В своем крошечном белом бикини я, проголодавшись, кручусь вокруг островка с едой, когда ко мне присоединяются его друзья — Тахо и Каллен.
Я усаживаюсь рядом с ними, изо всех сил стараясь избегать Сента, в основном потому, что мы, вроде как, заключили перемирие, но так же из-за того, что чувствую себя не в своей тарелке. В его компании, среди его друзей.
Любопытство в его взгляде, которое я вижу каждый раз, оборачиваясь и замечая, что он наблюдает за мной, заставляет меня нервничать сильнее, чем когда-либо в моей жизни.
Когда он легонько касается моей руки своей, я ловлю себя на том, что инстинктивно отодвигаюсь в сторону. Когда он подходит, чтобы стать рядом со мной, я съеживаюсь от тепла его прикосновения. Я сбита с толку и не понимаю, из-за чего. В конце концов, он уходит подальше от вечеринки. Он исчезает в одной из кают (его друзья говорят, что он ушел по делам), пока парочка девушек не уходят за ним, упрашивая его выйти «посидеть» с ними. Он усаживается на один из диванов, раскинув руки на спинке. Я чувствую его взгляд на себе, словно это касание.
Я стараюсь вслушаться в истории, которыми его друзья делятся с компанией. Но краем глаза не могу перестать смотреть за девушками, которые, сидя по обе стороны от Сента, безостановочно тараторят, пытаясь привлечь его внимание.
Наша компания сидит на палубе, Сент медленно потягивает вино. Допив один бокал, наливает еще один.
В какой-то момент мы доходим до пьяных историй, историй о друзьях, историй о девушках, которые преследуют Малкольма.
— После Калины, его старик уже и не знал, кого еще он может притащить домой, — объясняет Каллен.
— Ты привел домой голую девушку? — спрашивает его одна из поклонниц, ревниво надув губы.
В уголках его губ зарождается улыбка.
— Она была художницей, и ее одежда была нарисована на ней. Весьма недурно, между прочим.
Я чувствую, как и на моих губах появляется улыбка. Смотря на меня, он замирает, прекращает улыбаться, и становится задумчивым.
— А нам не хватало тебя на афтепати, — говорит мне Тахо.
— Не сомневаюсь, — я мельком смотрю в сторону, где в отдалении сидит Сент, и замечаю, что одна из девушек держит гроздь винограда в руке и пытается запихнуть одну виноградину ему в рот. Он смотрит на меня, наблюдая. Я смотрю на него, когда он рассеяно открывает рот, чтобы проглотить виноград, при этом ни на мгновение, ни на одну секунду не отводя от меня взгляда.
— Еще одна, — шепчет девушка, прижавшись к его подбородку, проталкивая еще одну виноградину через его прекрасные губы.
Его скулы напрягаются, когда он прожевывает ягоду, а я задумываюсь, какой он сейчас на вкус. Свежий. Сочный. В его взгляде огонь, пока он наблюдает за моей реакцией, и все мое тело начинает дрожать от чувства, которое я даже не могу распознать. Я чувствую, как мои щеки вспыхивают от огня, который растекается по всей моей коже, словно пожар. В ночных сумерках Сент выглядит еще темнее.
Опаснее, таинственнее.
Я не могу вынести узел, отчаянно сжимающийся в животе, когда он поблизости. Я отодвигаюсь в сторону и спрашиваю у его друзей: «Чем вы все занимались? Вы известны тем, как отрываетесь на вечеринках, даже представить не могу, что же бывает на афтепати.»
— Я купался нагишом, — ухмыляется Тахо. — А Каллен немного перебрал с алкоголем, чтобы помнить.
А что насчет СЕНТА?
— Мы с Сентом отлично проводили время, — говорит одна из девушек, прильнув к Малкольму.
Я чувствую, как горят щеки. Не смотри на него. Не смотри на него.
— Мы устроили ему неплохое шоу, — добавляет другая, тихонько мурлыкая, от чего у меня к горлу подкатывает желчь.
Это бесценная информация. Серьезно. Из такого вот материала и строятся пикантные разоблачительные статьи. Но я, кажется, не могу заставить себя остаться и дослушать продолжение. Мой желудок сжимается и, не в состоянии остановиться, я тихонько встаю и спрашиваю, могу ли я немного отдохнуть в каюте.
Я даже не жду разрешения, просто обхожу диваны, избегая чьего-либо взгляда, избегая его взгляда. Поскольку мне неожиданно не хватает воздуха, я решаю пойти на верхнюю палубу. На носу я просто опираюсь на перила, уставившись на озеро. На горизонт. На кусочек выглядывающей луны.
Я достаю телефон и пытаюсь что-нибудь написать. Писательство всегда заставляет меня почувствовать себя лучше. Собраннее.
Но я не могу сконцентрироваться.
Убрав телефон, я смотрю на озеро.
Пару минут спустя, в небе взрывается фейерверк, пока наша компания наблюдает за ним и кричит с нижней палубы. Зрелище завораживающее. Я выдыхаю и смотрю за огнями, выстреливающими с Нэви Пиер и взрывающимися высоко в небе. Сейчас, ночью, на озере, здесь так спокойно. Я всегда хотела найти милое уютное местечко, где ничего не движется, где все так, как должно быть, и я хочу остаться там, в спокойствие и тишине, в том самом месте. Забавно найти это место, когда твой мир безостановочно кружится, выйдя из-под контроля.
Чтобы почувствовать себя лучше, я набираю одно слово на телефоне. Первое, которое приходит на ум, когда я вижу озеро и небо, касающееся горизонта.
"Бесконечность"
Ветер спутывает мне волосы, и я собираю их в низкий пучок на макушке, развернувшись к диванам на верхней палубе. В этот момент я замечаю его. Он сидит, рубашка слегка натянулась у него на груди, подсветка телефона освещает его профиль. Я не слышала, как он подошел. Почему он не внизу? Почему этот дурацкий узел внутри меня не ослабевает?
— На завоевание мира уходит весь рабочий день, как я погляжу, — шепчу я.
Он медленно поднимается, рубашка на пуговицах, которую он обычно носит застегнутой, распахивается, отрывая вид на шорты и гладкий накаченный пресс, грудь и шею. Когда он подходит ближе, то кажется выше и крупнее. Температура воздуха резко меняется, хотя может дело во мне, заливающейся румянцем и огнем от того, что он все это время был здесь. И он такой красивый. Я впервые вижу что-то настолько красивое, что становится невыносимо смотреть.
— Прости, я не хотела мешать тебе. Я уйду, — шепчу я.
— Останься.
Неожиданность этого приказа застает меня врасплох, не давая уйти. Под взглядом, которым он сейчас смотрит на меня, мой румянец, кажется, дошел уже до костей. От его дыхания шевелятся волосы у меня на макушке, когда он шепчет:
«Я хочу заставить тебя покраснеть отсюда», — он прикасается к моему лбу, после чего бросает мимолетный взгляд на пол, — «до кончиков твоих пальцев.»
Он улыбается, смотря на меня сверху вниз, его грудь находится так близко, что я могу чувствовать исходящее от него тепло, согревающее меня на ветру. Мне кажется, словно он ураган, а я — озеро, с виду спокойное, но скрывающее внутри тысячу и один секрет.
— Почему там, внизу, ты не могла смотреть на меня? — тихо произносит он, и в его голосе слышится хрипотца, когда он поднимает свою огромную руку и проводит тыльной стороной пальцев вниз по моей щеке.
Жар разливается внутри меня.
— Сент. Не надо.
Он достает телефон и показывает мне фото на экране.
— Мне нравится это твое фото. Ты выглядишь такой спокойной и задумчивой. Я могу разглядеть твой подбородок и одно из твоих эльфийских ушек, выглядывающее из волос.
— Ты меня сфотографировал!
— Да, — он гладит пальцем фотографию на экране и моя спина напрягается, потому что я почти ощущаю это прикосновение.
— Сотри ее, — говорю я, шокированная.
— О. Снова торгуешься.
— Сент. Нет. Удали это фото. Я не заинтересована в тебе в таком смысле. В том, чтобы быть у тебя на телефоне.
Он отклоняется назад, вглядываясь в мое лицо.
— Подойди, сядь со мной.
Сент направляется к дивану, усаживая свое огромное тело прямо по центру. Вау. Значит, он ожидает, что я последую за ним?
Глубоко вздохнув, я заставляю себя подойти туда, к дивану, которым он полностью завладел. Я сажусь с краю, пока он так и располагается по центру. Мы смотрим друг на друга, я, хмурясь, он — явно получая удовольствие от происходящего, а затем мы вместе поворачиваемся, наблюдая за последним залпом фейерверка вдалеке.
— Ты злишься на меня, потому что мой водитель отвез тебя домой? — говорит он, с суровым выражением во взгляде.
— Твои слова, не мои, — отвечаю я.
Он тихонько посмеивается, звук такой низкий, резкий, сбивающий с толку. Будто его огромное тело каким-то образом, словно вихрь, высосало весь воздух.
— Я, может, и позволил бы тебе присутствовать на афтепати, если бы ты приняла мой подарок, — он задумчиво проводит большим пальцем вдоль своей квадратной челюсти. — У мужчины есть гордость, Рейчел. Как, думаешь, я себя чувствую, видя, что моя рубашка снова в офисе?
— Ох, неужто он чувствует себя обделенным вниманием одной девушки среди миллиона подружек?
Звук его голоса становится еще ниже, и замешательство отражается у него на лице.
— Почему?
— Что именно?
— Почему ты принесла мне ее обратно? Я сказал тебе оставить ее себе. Никто не возвращает мне подарки. Я тебе отвратителен?
Я останавливаю взгляд на мускулах его шеи, потому что не хочу, чтобы он прочел в моих глазах, что он не отвратителен, нет, он слишком притягателен, до такой степени, что я совсем теряю голову.
— Я бы предпочла не принимать подарки от мужчин или незнакомцев, — слегка подняв голову, я прищуриваюсь, говоря предостерегающим тоном. — А если ты продолжишь меня дразнить, я отправлюсь домой.
Он наклоняется вперед.
— Знаешь, а Рози не бросила мой подарок мне в лицо. Она назвала меня героем... и мне это очень даже понравилось.
Он провоцирует меня. Шутливые беседы нравились мне намного больше до того, как он забрался мне в голову.
— Во-первых, благодарственные письма от слонов весьма редки, так что, надеюсь, ты оценишь ее поступок. А, во-вторых, полагаю, ты всю жизнь получаешь то, чего хочешь, — говорю я.
Он печально улыбается, когда наклоняется вперед.
— Абсолютно все.