Величие Сталина как государственного деятеля и созданной им сверхмилитаризованной державы покоится на гигантском кладбище людей, принесенных в жертву во имя державных и идеологических целей. Но и за нынешнее потребительское благополучие заплачена огромная цена. Одна из причин повторяющихся ситуаций сверхвысоких издержек – отсутствие ясного понимания того, что называется «эффективным управлением». Отсюда и бесконечные и малорезультативные споры о Сталине, Горбачеве, Ельцине и других правителях. Как судить об их деятельности: по конечному результату? По издержкам? По каким иным критериям? Мнений много, общественного согласия нет и не предвидится. Прежде всего из-за того, что у нас нет ясного понятия того, что зовется «эффективным управлением». Оно часто заменяется рассказами о хороших намерениях того или иного правителя, о том, каким он был хорошим семьянином, и прочими рассказами, не имеющими отношения к сути дела. Но раз критерии остаются неясными, то мы имеем то, что имеем.
Сопоставление деятельности Сталина с последующими или прежними правителями России не является натяжкой. Общая генетика достаточно четко прослеживается во всем, поэтому, помимо данной книги, названной «Испытание войной», можно написать книги «Испытание революцией», «Испытание реформой». И все они, рассказывая о разных исторических эпохах, раскрывали бы, в сущности, одну тему. В частности, в истории России чрезвычайно важен фактор личности правителя. Он определяет не только политический курс государства, но и траекторию исторической судьбы на время своего правления.
Но там, где на первый план выступает психология и личные качества главных действующих лиц исторической сцены, для историка начинается мир загадок. Прежде всего это касается психологии личностей диктаторов, заполучивших безусловное право повелевать своими народами, в том числе и право действовать вопреки привычной логике. И в этом проявлялась не только их слабость, потому что основные успехи Гитлера и Сталина связаны с тем, что часто они побеждали, действуя вопреки очевидности. Побеждали, используя кажущуюся нелогичность как таран, шокируя противника нетривиальностью поступков.
22 июня 1941 г. с обеих сторон столкнулись две политические воли с довольно сходными стратегическими установками. Обе стороны исповедовали идеологию насилия. Обе стороны рассматривали свои миросистемы как мессианские, призванные кардинально изменить мир на предстоящие века (один мечтал создать расовую суперимперию, другой – классовую сверхдержаву). Оба лидера-диктатора, воспринимая себя вождями своих стран, в перспективе видели себя вождями мира. Оба считали войну неизбежной и, отдавая необходимую дань мирной фразеологии, целеустремленно готовили свои страны к решающей схватке за общеевропейскую гегемонию.
Немало написано о роли Сталина в качестве Верховного главнокомандующего, но ясности это отнюдь не прибавило. Кто он – человек, спасший своим гением и волей государство от поражения и народ от порабощения, или человек, ввергший страну в пучину бед, из которых она, благодаря титаническому напряжению национальных сил, едва сумела выкарабкаться, чтобы потом, сорок лет спустя, из-за оставленного сталинского наследства в виде тоталитарно-бюрократической системы проиграть окончательно?
Тема эта многоаспектная и не исчерпывается только личностью диктатора. Субъективный фактор формируется и действует в определенных социально-экономических, политических и исторических условиях, совокупность которых можно было бы назвать судьбой страны и нации. Фашизм в Германии не появился бы, не будь Первой мировой войны. Ее могло бы не быть, не отторгни Германия у Франции Эльзас-Лотарингию, что стало главным национальным раздражителем побежденных. (Ведь удалось же Бисмарку наладить мирные, а затем и союзнические отношения с Австро-Венгрией в том числе и потому, что отказался от территориальных захватов. По тому же пути пошли США после разгрома Японии и Германии.) Примерно такую же объективно фатально обусловленную цепочку можно выстроить и в отношении России. Но историю невозможно переиграть. С позиций количественного сравнения соотношения сил накануне 22 июня 1941 г. летней катастрофы Красной Армии можно было избежать. Но вот с позиций судьбы страны, рассматривая происшедшее через призму войн 1904–1905 и 1914–1917 гг., трагедия 1941 года может выглядеть закономерной и почти неотвратимой. Такая двойственность чрезвычайно затрудняет аналитическую работу историка, хотя и подвигает его к более внимательному осмыслению прошлого. Ведь прошлое есть начало той цепочки событий, что, надвигаясь с неотвратимостью рока, нависает над будущим, служа детонатором новых драм. Будущее лепится из прошлого – эта аксиома заставляет вновь обращаться к теням ушедшего так, как будто это уходящее настоящее.
Глава 1
Война и мир по Сталину и по традиции
Предварительные замечания к методологии исторического анализа
Написание истории деяний человеческих – процесс достаточно монотонный в силу своей бесконечности, неохватности и необходимости тщательного изучения первоисточников. Поэтому история – наука «академическая», предполагающая длительное и спокойное изучение. Однако и на ее территории случаются бури, когда подлинные, а когда напоминающие колебания воды в стакане. В 1960—1970-е гг. особо модной была проблематика «Слова о полку Игореве». Были опубликованы десятки книг и статей, в которых авторы пытались разгадать тайны «Слова»: время его написания, расшифровать многочисленные темные места текста. Увлеченно работали не только профессиональные историки, но и любители из среды писателей, поэтов и краеведов. Но парадоксальные гипотезы Л.Н. Гумилева вскоре затмили эту тему, и «народные массы» переключились на горячее обсуждение пассионарности и сомнительной благотворности симбиоза Руси и Орды. Пряность спорам придавало то обстоятельство, что и споры вокруг «Слова», и гипотезы Гумилева проходили под барабанную дробь атаки на официальную, академическую историю. Всегда приятно свергать авторитеты (и часто поделом!), тем более подкрепленные авторитетом государственных организаций. Однако в 1990-е гг. Гумилеву, в свою очередь, пришлось уйти в тень. В Россию пришла очередная модная тема, причем в сфере, казалось бы, исписанной вдоль и поперек.
История Великой Отечественной войны с талантливой подачи историка-беллетриста В. Суворова стала объектом логических упражнений, напоминающих игру в шахматы. Впору составлять дебютный задачник «Комбинационные ходы по истории Второй мировой войны». Возьмем в качестве примера известного историка-эмигранта Ю. Фельштинского. Вот его логическая заготовка:
«…Я понял, что июнь 1941 года не объяснить без истории германо-большевистских отношений времен Первой мировой войны. Прочтя теперь в «Ледоколе»: «По смыслу и духу Брестский мир – это пробный пакт Молотова – Риббентропа. Расчет Ленина в 1918 году и расчет Сталина в 1939 тот же самый…», – я был и поражен, и тронут. Автор, увидевший эту взаимосвязь, поймет и все остальное… При подписании Брестского мира расчет Ленина был более глубоким. «Поражение Германии уже было близким, – пишет В.Суворов, – а Ленин заключает мир, по которому Россия отказывается от своих прав на роль победителя, наоборот, без боя Ленин отдает Германии миллион квадратных километров самых плодородных земель и богатейшие промышленные районы страны, да еще и контрибуцию золотом выплачивает. Зачем?!» (Ледокол, с. 17). Ответ В. Суворова: чтобы война продолжалась и Германия истощила себя и западных союзников как можно больше» (1).
И тут я тоже понял: начинать надо не от Брестского мира, а со свидания Александра I с Наполеоном в 1809 г.! Тогда русский царь заключил сепаратный мир с агрессором – своеобразный пакт «Молотова – Риббентропа». Цель ясна, как божий день, – направить усилия наполеоновской Франции на Англию, чтобы обе державы истощили себя во взаимной борьбе, а потом въехать в Париж на белом коне (что и произошло шесть лет спустя), после чего навязать свою волю Западу (что и было сделано в ходе реализации проекта «Священного Союза»). Но планы царя чуть было не рухнули. Наполеон упредил удар русской армии и напал на Россию первым!
Доказательства готовности русских войск атаковать Наполеона? Загляните в источники. К июню 1812 г. царь подтянул к границам 1-ю (ударную) армию под командованием бывшего военного министра Барклая де Толли (сама должность говорит о многом). Южнее располагалась 2-я армия блистательного (и наступательного!) генерала Багратиона, ученика Кутузова. Севернее нависал над Восточной Пруссией корпус Витгенштейна. На Украине затаилась 3-я армия генерала Тормасова. Налицо полная мобилизованность главных сил Российской империи. Зачем проводить скрытую мобилизацию и подтягивать войска, включая казаков, из глубин страны, если не для нападения?
До 6 июля 1812 г. – дня перехода в решительное наступление – оставалось всего ничего, когда 24 июня армия Наполеона…
И т. д. по отработанной схеме.
Доходит до юмористических ситуаций. Иной автор может написать: «Как Сталин мог поверить в готовность Гитлера напасть на Советский Союз с 3500 танками против 20 тысяч у Красной Армии?» Да не знал ни Гитлер, ни Сталин, сколько было танков и самолетов у противостоящей стороны. Всю подробную конфигурацию сил историки выяснили после войны, а сами политики играли в военно-политический покер с закрытыми картами. И кто блефовал, а кто и впрямь имел отличные шансы на выигрыш, выяснилось, естественно, по окончании игры.
Точно так же «задним умом» сделал вывод и М. Солонин. Он подхватил и дополнил обширным материалом высказанную в книге «Испытание войной», изданной в 2002 г., версию о слабой боеспособности Красной Армии как главной причине поражения летом 1941 г. На этой основе М. Солонин «опроверг» и версию о возможности превентивного удара по Германии. Мол, раз Красная Армия была слаба, то о каком вторжении можно было говорить? Но ни Сталин, ни высшее командование не подозревало, что дело обстоит настолько плохо с боеспособностью Красной Армии, и планирование велось с позиций победоносных кампаний в Монголии и Финляндии.
Чем хороша история – так это наличием огромного количества фактов, комбинирование которых дает не меньшее число ситуаций, чем в шахматных партиях. (Впрочем, их скудость также возбуждает фантазию, пример тому спекуляции вокруг таинственных Стоунхенджа или Аркаима.)
Работало бы воображение да имелся б литературный талант беллетриста, ибо без такового таланта публика версию не скушает и не бросится горячо обсуждать «горячее».
Но если брать по-крупному, то выяснится: история рассматривается авторами с двух генеральных позиций: науки и идеологии. Наука изучает историю «как это было», идеология – «как это должно быть». Естественно, что рассмотрение истории правления Сталина не могло не быть идеологизировано.
История идеологизируется в том случае, если ее нужно использовать для текущих политических нужд. Тогда историческая правда заменяется мифами. Мифы бывают двух сортов – мобилизующими и оправдывающими. Мифы о Сталине относятся к категории второй свежести. И дело, собственно, даже не в самом Сталине, а в том, что по-иному эффективно кремлевская власть управлять страной не умела. То есть без огромных издержек, без попадания в исторические ловушки и тупики с последующим героическим преодолением искусственных трудностей, так закаляющих национальных характер. В тех же государствах, где власть осваивает иные управленческие технологии, старые мифы и идеология сдаются в архив (например, современные Германия и Япония).
Великая Отечественная война уже несколько десятилетий, точнее с рубежа 1950—1960-х гг., когда появилась шеститомная концептуально цельная «История Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» (выдающийся, кстати, труд для своего времени, в частности, военными картами оттуда все пользуются до сих пор) стала полем новой битвы – битвы за «правильную» трактовку свершившихся событий. Даже смена политико-идеологического строя мало что изменила. Война за объяснение войны продолжается с еще большим ожесточением, потому что теперь можно писать о событиях 1939–1945 гг. всем, а не только тщательно отобранным историкам.
Условно враждующие стороны можно разделить на тех, кто утверждает, что СССР к войне был не готов и закономерно пал жертвой гитлеровского агрессора, и тех, кто уверяет, что СССР в лице Сталина является зачинщиком Второй мировой войны. Мол, Красная Армия была подготовлена к захвату Европы, но Гитлер упредил нападение. У каждой стороны есть свои убойные аргументы и набор фактов. Первая сторона доказывает, что СССР не мог быть инициатором мировой войны по таким-то и таким-то причинам, а соответственно Красная Армия готовилась к обычной, оборонительной, войне, пусть и на чужой территории. И действия Сталина были ответом на действия противников Советского Союза. Ахиллесовой пятой такой позиции являются факты чрезвычайно насыщенной военной программы, в результате которой Красная Армия уже в конце 30-х гг. имела больше танков и военных самолетов, чем остальные армии мира, вместе взятые. Именно этими фактами оперирует вторая сторона (будем называть их ревизионистами). А раз так, умозаключают они, то Сталин накапливал такой арсенал не для обороны, а для нападения. И дальше лидер ревизионистов В. Суворов (Резун) делает «сенсационные» выводы: Вторая мировая война началась не 1 сентября, а фактически 19 августа 1939 г., когда на внеочередном заседании Политбюро было принято решение договориться с Гитлером о разделе Польского государства, открывая тем самым путь к Большой войне. Соответственно, по мнению автора, не было никакой Великой Отечественной войны, а просто два хищника не поделили Европу. В итоге верх взял Сталин, но заплатил столь большую цену, что вместо всей Европы ему досталась только ее восточная часть. А так как социализм конкурентоспособен как социальная система только в случае мировой победы (как и современный капитализм, между прочим), то Сталин, а если шире – «государство рабочих и крестьян» войну проиграли, доказательством чему стал распад СССР в 1991 г.
Выкладки столь размашисты, что поневоле станешь защитником точки зрения советской официальной историографии. Ведь, говоря об агрессивных намерениях СССР, фактически имеется в виду Россия как таковая.
Читая труды В. Суворова и его учеников и последователей, создается впечатление, что они: 1) ориентированы на комплексы западного обывателя, которого в детстве кормили кашей, приговаривая: «Не будешь хорошо кушать, придет русский казак и увезет тебя в Сибирь работать в колхозе на Колыме»; 2) касательно российского читателя эти книги производят впечатление усилий по разложению неприятельского тыла.
Вновь и вновь на головы почтенной публики сыплются зело разоблачительные книги, где рассказывается страшная-престрашная правда о том, будто в архивных недрах Министерства обороны РФ есть страшно засекреченный сталинский план войны с Германией, по которому Красная Армия – страшно сказать – хотела взять Берлин!
Мне лично непонятна многолетняя полуистеричная дискуссия (или кампания) на тему: «хотел или не хотел Сталин нападать на фашистскую Германию в 1941 году?» Ну, предположим, хотел – и что? Сенсационным было бы утверждение, что Сталин планировал напасть на Америку. «Ну как же, – кричат разоблачители, – он стремился действовать в своих интересах! Распространить – о, ужас! – социализм дальше!» А что должен был Сталин распространять – капитализм? Так для этой цели были и есть другие государства и другие армии. Причем армии, надо сказать, не слабо вооруженные. А капитализм после мирового кризиса 1929 г. находился в реанимации, и когда больной встанет с постели и встанет ли вообще, было неизвестно. Тогда далеко не очевидно было, что лозунг «Рынки всех стран, объединяйтесь!» окажется намного эффективнее призыва «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Это сейчас мы умные, зная, чем все закончилось.
И почему, собственно, Сталин или любой другой руководитель государства должен действовать в чужих интересах? Рузвельт в тот период также готовил США к войне. В подтверждение этого можно привести много фактов, включая постройку сильного авианосного флота и работы по созданию бомбардировщиков дальнего действия. Принятый на вооружение в 1939 г. Б-17 «Летающая крепость» был способен поднимать рекордную по тем временам бомбовую нагрузку до 4 тонн. А уже в следующем, 1940 г. началось серийное производство еще более мощного и дальнего бомбардировщика Б-24, способного поднять до 5,5 тонны бомб. Абсолютный рекорд воздушного устрашения! Можно в духе наших ревизионистов вопросить: зачем нейтральным Соединенным Штатам, до границ которых не могла добраться ни одна армия мира, такое наступательное оружие, как авианосцы и дальние бомбардировщики? Немудрено, что Япония нанесла превентивный удар по США, чтобы лишить американцев возможности безнаказанно бомбить Японию с территории Филиппин. И разве президент Рузвельт собирался воевать во имя чужих интересов, например, ради сохранения Британской империи? Нет, конечно. Чтобы избавиться от последствий сокрушительного кризиса 1929 г. и стать полновесной мировой державой, Соединенным Штатам надо было обязательно ввязаться в развертывающуюся драку. И они ввязались, для чего Рузвельт пожертвовал восемью линкорами в Перл-Харборе (а вот авианосцы предусмотрительно были оттуда выведены).