… Мы валялись на смятых простынях, как морские котики на лежбище, расслабленные, довольные собой и друг другом.
Как только я оклемался, то сделал попытку уйти. Встал уже с постели, хотя, на самом деле, уходить не хотел, и боялся, что он отпустит, добившись своего. Но он молча удержал за руку и потянул к себе. И я радостно запрыгнул обратно. А потом уснул, прижавшись к нему.
* * *
На смену я пришел пораньше и первым делом позвонил Ленке (я же дома так и не появился). В ответ на взволнованное «Что случилось? Твой телефон не отвечает…» я врать не стал. Рассказал правду. Но не всю. Только о том, как меня заперли, утащив мои вещи. Ленка не стала тратить много времени на возмущение «шуткой» моих коллег, а сразу же объявила, что сейчас приедет и привезет мне всё необходимое. И действительно прилетела минут через двадцать, привезла одежду и поесть кое-что. И расспрашивать меня больше ни о чем не стала. Я же говорю – мудрая она. И хорошая.
А когда она уехала, мне стало по-настоящему стыдно. Как я ей в глаза теперь смотреть буду? Трус, да к тому же лжец. И голубой… Ну да, педик. Оказывается, мне нравятся мужчины, я балдею от того, что меня трахают в зад. Нет, не совсем так… Мне нравится Игорь и то, что он делает со мной…
Игорь Андреевич, мой хозяин… И мой любовник. Он появился в раздевалке, как всегда, одетый с иголочки и благоухающий дорогим лосьоном. Не меняя своего обычного холодного взгляда и невозмутимого выражения лица, коротко бросил:
- Зайдешь ко мне попозже.
Что это означает? Я понимал, что афишировать наши отношения он, по-видимому, не намерен. Разумно, да. А всё равно, как-то обидно стало. Словно почувствовав это, он обернулся и весело подмигнул мне. Этого хватило, чтобы на моем лице расплылась идиотская довольная улыбка.
… Этим двум мудакам я предложил немедленно вернуть мне вещи и попросить перевода на другой объект. В противном случае я твердо пообещал, что костьми лягу, но добьюсь их позорного увольнения. Должно быть, говорил я очень уверенно, потому что вещи через некоторое время снова лежали в моем шкафчике. Всё в целости и сохранности. По-моему, они были даже рады, что так легко отделались. Ну, и ладно, я на них уже не злился: не было бы счастья, да несчастье помогло.
Судя по гремевшей в зале музыке – это было что-то тяжелое и готическое – там сейчас был выход Евы. Мне нравилось смотреть, как она танцует: было в этом что-то завораживающе-мрачное, темная страсть, смутное желание чего-то запретного, запредельного. «Госпожа Ева, повелительница ночи» - так её представляли… Закончив танец, она медленно прошлась вдоль кабинок, поигрывая своим хлыстиком. Во взгляде – жгучая смесь вожделения и презрения. Наверное, это и заводило больше всего…
Ева подошла ко мне с обычной своей загадочной улыбкой-усмешкой.
- Какой-то ты сегодня не такой, рыцарь. Сияешь, как надраенный таз, и, в то же время, выглядишь смущенным. Уж не любовь ли это? Ах, да, помню, помню: у тебя девушка поэтому – отставить вопросы! Только… Костя, эээ, а что это у тебя с походкой?
И всё-то она замечает со своим «наметанным глазом»! Ходить мне, и впрямь, было немного трудновато, а сидеть – совсем невозможно. Интересно, это только Ева заметила? Или Ленка тоже?.. Должно быть, все эти размышления у меня на физиономии отразились, потому что Ева тут же успокаивающе похлопала меня по плечу:
- Да не волнуйся ты так! Почти не заметно. А я никому не скажу…
Она заговорщицки подмигнула. Мне все сегодня подмигивают. Вот и Игорь Андреевич тоже… Игорь. «Зайди попозже». Попозже – это когда? Может, прямо сейчас? В зале спокойно, посетителей немного…
… Я поднялся к нему. Секретарь Наташа была на месте, несмотря на вечер воскресенья. За её дежурным «Игорь Андреевич ждет Вас» скрывалось явное любопытство. Наверное, оно стало ещё больше, когда я в нерешительности замер перед дверью кабинета. Нетерпение смешалось с тревогой: что я сейчас услышу? А вдруг, он скажет, что то, что между нами было – это приятная случайность, которой не суждено перерасти во что-то бОльшее, что надо учитывать ситуацию, соблюдать дистанцию… или что ещё говорят в таких случаях начальники подчиненным?
Я вошел. Игорь ничего не сказал. И мне не дал ничего сказать. Он просто схватил меня в охапку, прижал к стене и впился губами в мои губы. Целовал и ласкал он меня даже ещё более жадно, чем утром, с каким-то явно обозначенным чувством собственника. Его губы, язык, руки, все его тело утверждали свое право: «Ты – мой!». «Я – твой!» - с пылкой послушностью вторило в ответ мое тело. Я снова был готов на всё. Прямо здесь и сейчас – хоть на столе, хоть на полу.
Но он оторвался с явным сожалением.
- Нет, мой мальчик, не сейчас. У тебя ж болит ещё, а? А у меня и смазки с собой нет.
Болело, да. И он обещал быть осторожным, помню. Только сейчас мне наплевать было и на боль, и на осторожность. И я снова потянулся к нему, глядя чуть ли не умоляюще.
- Ладно, - он улыбнулся. – Можно ведь и по-другому.
Он надавил мне на плечи, заставляя опуститься на колени, расстегнул брюки. Опыта «по-другому» у меня, естественно, тоже не было. Получалось, по-моему, совсем неумело и неуклюже. Но мне очень хотелось доставить ему удовольствие, поэтому я старался. Так старался, что чуть не задохнулся.
- Всё хорошо, не надо торопиться, - ласково сказал он и, положив руки мне на затылок, стал направлять мои движения. Теперь получалось намного лучше.
Когда он кончил, я проглотил всё, до последней капли. Его сперма, также как и его поцелуи, его умелые ласки, тепло его тела – всё это было моё, всё это было для меня, и я ничего не желал упускать.
* * *
Ленка ушла от меня через месяц.
За этот месяц наши с Игорем встречи стали частыми. Почти после каждой моей смены мы ехали к нему. А на Ленку… не то, чтоб сил не оставалось. Просто не хотелось мне, и ничего с этим поделать я не мог. Она не упрекала, не требовала объяснений. Просто однажды собрала свои вещи… Не было того, чего я так боялся – слёз, истерик. Было просто: «Костя, я чувствую, что у нас с тобой – всё…» Это соответствовало истине, и мне нечего было на это возразить. Но Ленка была для меня, прежде всего, другом, и поэтому я предложил ей остаться.
- Нет, Костя, я не верю в «давай останемся просто друзьями». Наверное, для тебя это возможно, а для меня – нет.
Она произнесла это твердо, но в конце фразы голос её дрогнул, и я успел заметить мелькнувшие в глазах слезы. Прежде, чем она отвернулась…
Мне было плохо, а поделиться было не с кем. Кому-то из знакомых пришлось бы рассказывать, из-за чего ушла Ленка. А Игорь… Единственное подобие разговора, которое у нас было, случилось только один раз. Я тогда заметил шрам у него на спине.
- Откуда это?
- Пулевое ранение, - ответил он просто. – На войне я был. У тебя ещё вопросы есть?
Вопросы у меня были. Много. Но задавать их в постели…
- Нет.
- Тогда перевернись.
Вот и вся беседа.
Вот я и не рассказывал ему про Ленку, когда он в очередной раз повез меня к себе. Я молчал, и он молчал, поглядывал, правда, внимательно, хмурился. По дороге купил бутылку коньяка. Странно, мы никогда во время этого дела не пили. Собственно, с ним мы вообще не пили.
Он ничего не объяснял. Просто разлил коньяк по стопкам. И, после пары опустошенных мной стопок, приказал:
- А теперь рассказывай.
- Что именно?
- Всё.
Я выпил ещё и заговорил. Я рассказал ему всё. Про Ленку, про то, что она – самый близкий для меня человек, после мамы и Вовки, разумеется. Про то, как мы дружили с детства, про нашу первую ночь, про то, как строили планы на будущее. И про то, что я потерял её.
- Ты хочешь её вернуть? – спросил он, когда я закончил, наконец, изливать душу.
- Нет. Если б даже и хотел, это было бы нечестно. Она это не заслужила.
Он кивнул.
- Да, правильно. Ты хороший парень, Костя. Впрочем, я и так это знал.
В тот раз у нас ничего не было, он просто влил в меня остатки коньяка и уложил спать. Но, если бы меня спросили, что между нами было самого интимного и откровенного, я бы вспомнил о том разговоре. Никогда до этого мы с ним не были настолько близки.
А после что-то изменилось в наших отношениях, стена как будто рухнула. Я уже не боялся спрашивать его о семье.
- Да, жена моя в курсе. Но её, да и меня тоже, устраивает нынешнее положение вещей. Видишь ли, свою нетрадиционность я обнаружил уже после того, как женился. Но не нашел мужества признаться ей. А после того, как родился сын, уже поздновато было. Так-то вот, Костя…
* * *
Игорь теперь открыто улыбался мне, когда заходил в зал во время работы. И я ему улыбался. Слухи поползли, разумеется. Ева мне об этом сразу же сообщила.
- Ну, ребята, вы молодцы! Ваши с Игорьком амуры – излюбленная тема всех местных кумушек. Но ты не переживай – за надежной спиной Игорька бояться тебе нечего. Надо будет, он тут всем живо рты позатыкает.
Вот этого мне и не хотелось – чтобы он власть применял, опекая меня, как маленького.
О слухах я и заговорил с Игорем, как только представился случай.
- Тебя это беспокоит? – спросил он.
Я был уверен, что, если отвечу утвердительно, он действительно примется всем «затыкать рты». Поэтому, хоть мне и не нравилось шушуканье за спиной, я сказал:
- Да нет, не особенно. Все ведь в курсе, что должность старшего я не через постель получил. А что разговоры идут… Знаешь, мне иногда хочется, чтобы ты отодрал меня прямо у всех на глазах – может, тогда уймутся, наконец.
Игорь засмеялся.
- У всех на глазах – это уже какое-то злостное хулиганство получится. А вот некоторым, - тут он задумался, и взгляд его затуманился слегка, что означало появление очередной интересной идеи. – Некоторым, я уверен, было бы интересно взглянуть.
Никогда не мог до конца понять, когда он шутит, а когда говорит всерьез.
… Игорь меня вызвал к себе к девяти. С чего это так официально?
- Что-нибудь случилось? – встревожено спросил я, влетев в его кабинет. Без стука, конечно.
- Случилось. Я решил не дожидаться окончания твоей смены.
И сказано это было с таким серьезным выражением лица! Я же говорю, не поймешь, когда он шутит. Впрочем, мы ведь в его кабинете ещё ни разу… Ну, кроме того случая…
- Иди-ка сюда, - поманил он. Черт, у меня встал уже от одного тона, каким это было сказано!
Первым делом он стащил резинку, стягивавшую мои волосы, и взлохматил их. Затем запустил руки мне под рубашку и пальцами пощекотал соски. И только потом впился в мои губы со свойственной ему ненасытностью. Пока его язык боролся с моим, его рука скользнула мне между ног… Я уже находился в высшей степени готовности из возможных. Тогда Игорь подошел к двери и, приоткрыв её, дал указание секретарше:
- Наташа, если ко мне придут, пусть подождут немного, я пока занят.
Ага, занят, точно. Мной. И, отойдя от двери, Игорь немедленно вернулся к этому «занятию». Только… Мне показалось, или он неплотно закрыл дверь? Вроде, прикрыл только…
Игорь проследил за моим взглядом, прищурился весело:
- И что тебя смущает? Сам ведь говорил – слухи тебя не волнуют.
В самом деле, что могло смущать? Наташа? Ну, судя по тому, что она уже давно не строит мне глазки, про наши с Игорем отношения ей всё известно.