Темные Холмы - Киёко Коматагури 6 стр.


- Надеюсь, это не мои слова произвели такой эффект? - сквозь скептицизм в голосе друга слышалась тревога, - кажется, я догадался, причем тут завтрак. Еще я надеюсь, что он полностью покинул твое бренное тело. Еще один радужный сосисочный фонтанчик я могу не пережить.

- Ну да, - я отошел от места преступления и тяжело облокотился о дерево, - ты умеешь утешить. Лучше бы я вообще не завтракал.

Друг хмыкнул.

- Так в чем твоя проблема? Как я понял, не отравление мешало твоему сну.

Вот дотошный. Я надеялся, что этот маленький инцидент поможет мне увильнуть от неприятной темы, но друг оказался настойчив, как никогда. Наутро случай с уходом отца уже не казался мне такой трагедией, но мне все равно было стыдно об этом говорить. Повздыхав для приличия, я с напускным безразличием бросил:

- Отец ушел из семьи. Оказывается, у него есть другая, официальная жена, а мы с мамой были всего лишь временным пристанищем. Так, развлечение.

Ожидая бурной реакции от друга, я лишь взмахнул рукой. Мол, пустяки. Но Тим молчал. Я посмотрел ему в глаза и не увидел жалости, лишь сочувствие.

- Знаешь, Алекс, не обижайся, но твой отец всегда меня казался немного странным. Смотришь на него, а он словно телом здесь, а душой где-то в другом месте. Мутный тип.

- Я знаю. И чем больше я об этом думаю, тем больше это понимаю и тем более это неприятно.

Слова больно кольнули, но были правдивы. Я и сам не раз замечал, с каким безразличием он относился к домашним делам, как на скорую руку решал семейные проблемы, и даже ухаживая за матерью, его глаза всегда оставались холодными. Он никогда не брал меня в детстве на руки, мы не играли в игры, и лишь когда я напроказничаю, в его глазах появлялся огонь, и он с яростным азартом избивал меня розгами или армейским ремнем. Это случалось редко, и стоило экзекуции закончиться, как он возвращался к своему безразличному состоянию, с легким налетом недоумения, вроде как "чего это я сорвался"?

Однажды я сказал об этом матери, но она лишь махнула рукой и попросила не придумывать: "Папа нас любит, но по-своему".

Тимка еще немного порасспрашивал о произошедшем, в сердцах предложил найти гениального сынка моего папаши и набить ему морду, просто так, для отвода души, но я отказался.

Сделав крюк, мы вернулись за велосипедами. Предвкушая приятную картину в виде красящих стену обидчиков нас постигло разочарование. Улица была безнадежно пуста, а стена зияла недокрашенными прорехами. В холодке у дерева одиноко стояла на половину полная бутылка колы, да валялось пара окурков. Я вяло пнул бутылку, и она закрутилась волчком даже не подумав падать. Пока Тим вычищал траву из-под рамы своего велосипеда я подошел к месту, где парни что-то ковыряли в люке. На покрытом ржавчиной крышке красовалось пара новых царапин в центре, рядом валялся забытый ломик, а около него лежал приплюснутый прутик.. Наклонившись, я поднял странный предмет. Он оказался из неизвестного мне черного металла, гладкого и прочного, возможно из титана. Прутик был полый и оказался плоской трубочкой длиной почти с мою ладонь, с парой дырочек с одной стороны и скошенным концом с другой. Видимо этим предметом они и выстукивали, только представления не имею зачем. Может сигнал кому-то подавали? Я хмыкнул.

- Ну чего ты там копаешься? - друг стоял неподалеку и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Вдалеке стояла группа молодежи, сильно напоминавшая нам утренних знакомых, и он с опаской на них поглядывал. Мне показалась странным его поведение. Не припомню, чтобы он когда либо боялся гопников или прилипал на улице, а сегодня он побил все рекорды своим параноидальным поведением. Я машинально сунул находку в карман джинсов.

- Да чего ты такой зашуганный? Ничего они нам не сделают.

- Подозрительные типы. Не нравится мне это. Да и уже пора домой, бабушка два раза звонила!

Ухмыльнувшись, я запрыгнул на велосипед и, быстро заработав педалями, крикнул:

- Догоняй!

***

Курочкин был доволен как никогда. Свою находку он очень неплохо продал, и теперь не знал, куда потратить деньги. Осталось решить только одно дело. Правда, перед поездкой в столицу ему пришлось сгонять в село к родителям почти на неделю. Да еще, как назло, его ноут сломался, он так и не смог рассмотреть фотографии, и пик его любопытства уже достиг предела. Радовало лишь одно, у его соседа по комнате был комп, и он им почти не пользовался.

Едва переступив порог квартиры он, даже не раздеваясь, рванул в комнату соседа. Тот, как всегда, спал, уткнувшись лицом в подушку. Как можно столько спать Курочкин не понимал, но это ему не мешало, и он не возникал. Это не его дело.

- Эй, дружише, - потряс он его за плечо. Тот что-то промычал и начал тяжело подниматься. Потер глаза, снял резинку с запястья и собрал волосы в хвост, смешно при этом морщась и пытаясь окончательно проснуться.

- Чего тебе? Я был занят...

- Чем это? - удивился Курочкин.

- Ай, ничем. Забудь. Тебя где носило? Тут какие-то ребята тебя искали, довольно неприятной наружности, я сказал, что ты тут больше не живешь.

- Ого... Ну, спасибо. Нигде меня не носило, у родителей на огороде пахал. Слушай, можно твоим компом воспользоваться, а то мой ноут накрылся.

- Без проблем. Хоть пауков в системнике погоняешь. Я пока в магазин сгоняю, в холодильнике мышь повесилась.

Натянув майку и зашнуровав кроссовки, он сунул кошелек в карман и, хлопнув дверью, исчез.

Курочкин хмыкнул. Сосед его был странен во всем: говорил мало, водился с мутными ребятами - они часто запирались в комнате, и оттуда доносились то легкая музыка, то запахи благовоний, то вообще очень и очень странные звуки. Зайдя в комнату после, можно было обнаружить размытые символы на огромном, на всю стену зеркале. Это нагоняло жуть, и подстегало интерес. Но они никогда не приглашали его в свою компанию, и не шумели - чтобы услышать нечто конкретное приходилось сильно напрягать слух. В остальное свободное время он предпочитал спать, в промежутках между сеансами сна много есть. При этом, в отличие от самого Курочкина, постоянно находящегося в движении и питающимся продуктами исключительно домашнего происхождения, сосед отлично выглядел, был поджарый и спортивный, хотя, по идее, уже должен был обрасти приличной прослойкой жира. Также он нигде не работал, неизвестно откуда брал деньги, и иногда вызывал у Курочкина легкие приступы зависти.

Бросив взгляд на компьютер, у парня вылетели все мысли из головы: 'Скорее! Нужно скорее посмотреть фото. Умираю от любопытства'. Усевшись на табуретку, он вставил флешку в фотоаппарат и подключил его к компьютеру. Пара щелчков, и в папке отобразились ровные рядки фотографий. Он прокрутил ползунок вниз и уставился на пятерку темных файлов. Раскрыл первый и присмотрелся: ничего интересного. Лишь чернота, даже мощная вспышка не смогла ничего высветить. Разочарованно открыл следующее фото, на котором помимо темноты появились какие-то блики и светлые, без четких границ, области.

- А вот это уже интересней.

Следующие файлы порадовали все более проявляющимся светлым пятном, которое в итоге сформировалось в некое подобие фигуры. Ничего четкого и ясного, но все равно это было нечто. У Курочкина затряслись поджилки от предвкушения, а по спине пробежал могильный холод - нечто на фотографии выглядело очень странно и необычно. Ничего особенного в этом нет, профи скорее всего объяснили бы подобное соринками на матрице фотоаппарата, или бликами, но простой человек с бурной фантазией мог насочинять что угодно. Да он же кучу бабла на этом заработает!

Запустив графический редактор парень применил несколько фильтров к последнему, самому четкому фото, поиграл немного со светом, тенью и контрастом. И результат превзошел ожидания.

Всматриваясь в картинку, Курочкин замер от страха. Он надеялся увидеть что угодно, но только не это. Как такое вообще возможно? Он ведь там лично присутствовал. Занервничав, сохранил результат и скинул все данные на новую флешку, затем спрятал в карман. Может и не стоит никому показывать эти фото. Или стоит?

Растерев ладонями лицо парень вдруг замер и прислушался. Ему показалось, что кто-то стучит в дверь, но так тихо-тихо, словно неуверен в себе. Солнце вдруг спряталось за тучи и вдруг стало темно, как в подвале. Нагромождение вещей в комнате приобрело иной вид и нагоняло страх. Трусливо оглянувшись, Курочкин бросил беглый взгляд за спину и уставился в свое отражение в зеркале на противоположной стене. Отражение плыло в сумерках, и рождало замысловатые фигуры. Стук повторился.

- Наверное, сосед вернулся, - громко, чтобы хоть немного заглушить звенящую тишину и страх проговорил парень, - Иду!

Глухо щелкнул замок, тихо скрипнула входная дверь, но за ней никого не оказалось. На лестничной площадке также было безлюдно.

- Да что за шуточки? - теперь уже шепотом проговорил парень. В квартире стало неуютно и страшно, возвращаться не хотелось. Курочкин даже хотел дождаться прихода соседа, но потом плюнул на все, и отругал себя за мнительность. Чего с ним дома может случиться? Сделал шаг назад, но остановился в коридоре.

Жуткий страх завладел телом, парализовал ноги, волосы зашевелились на затылке. Стук доносился не снаружи, а из комнаты, из которой он только что вышел. Тихий, ровный, настойчивый и от этого он казался угрожающим и зловещим. Ноги сами сделали один неровный шаг, потом еще один.

И тут парень понял. Он увидел то, что не должен был, и Оно пришло за ним. Он попытался сопротивляться, но безуспешно. Ноги сами передвигались, не повинуясь воли хозяина, механически делая шаги, цепляясь носками за покрытие. Зацепили старинный тяжелый ковер, комкая его и потянув за собой. Он собрался в гармошку, мешая движению, и внезапно с треском разорвался, освобождая путь. Когда руки сами собой потянулись к двери из коридора в спальню, Курочкин осознал что это конец, и предпринял отчаянную меру - попытался упасть на пол и закричать, но тело едва дернулось, а из горла вырвался лишь жалкий хрип. Теперь он вовсе собою не владел, он был марионеткой в руках неизвестного. Этот некто, словно развлекаясь, оставил ему власть над глазами, и парень мог только бешено вращать глазными яблоками, до боли напрягая и выворачивая мышцы. Слезы струились из глаз сплошным потоком, словно умоляя о пощаде, но никто его не слышал.

Остановившись перед зеркалом он уставился в свое отражение, на свой искаженный ухмылкой рот и аномально расширенные зрачки. Но взгляд, взгляд не принадлежал ему. На него, его собственными глазами смотрел сам дьявол, прямо из преисподней.

По ногам потекло что-то теплое и он понял, что больше не может бороться. Он отчаянно захотел к маме, прижаться к ее теплому телу, укрыться за сильными руками, спрятать лицо у нее на груди и не видеть всего этого. Курочкин жалобно всхлипнул, и позволил животному страху завладеть собой, впустил его и перестал сопротивляться. Он уже не почувствовал как уходит его жизнь, как немеют пальцы, подгибаются ноги, как гулко ударяется голова о пол. Разум покинул его, остальное больше не имело значения.

***

День получился насыщенный, и пока я доехал домой, вместе с облегчением мой желудок начал испытывать зверский голод. Как назло, лифт в подъезде не работал, мне пришлось тянуть злополучный транспорт на девятый этаж. На площадке своего этажа я встретил давнего врага - Семку из соседней школы. Он также тянул велик, и по раскрасневшемуся полному лицу стекали ручейки пота. Завидев меня он трусливо ускорился, затряс телесами, поднимаясь выше. Я злорадно хихикнул, ему переться аж на двенадцатый. Через пару ступенек, видимо чувствуя мой взгляд, Семка споткнулся, и проехался бампером по стене, счищая краску с велосипеда и штукатурку со стены. Мне пришлось хмыкнуть еще раз.

- Слон в посудной лавке!

Ответом мне было лишь злобное пыхтение.

Не смотря на разницу в весе и возрасте - Семка был старше на целый год, он сильно меня побаивался. Когда я был младше он меня часто задирал и я, бывало, возвращался в порванной рубашке, а то и синяком под глазом. Но в прошлом году я неплохо подрос, осмелел и дал отпор. Получив внушительное уведомление под глаз, и не менее внушительное ускорение под зад, мальчишка позорно сбежал и пожаловался мамочке. В итоге мы смогли лицезреть его злобную мамашу под дверью своей квартиры. Моя мама, увидев кто пришел, довольно посмотрела на меня:

- Наконец-то ты дал сдачи этому жирдяю.

Выпученные глаза тетки были нам наградой. Она еще долго орала на нашу закрытую дверь, стуча кулаками и грозя всевозможными карами, пока соседи не выдержали и не вызвали полицию. Теперь, при виде кого-нибудь из нашей семьи, злобная тетка отворачивалась и, прижимая к себе любимого сынка шептала: "Не смотри в глаза этим психам".

Я обычно не лез в драку, да и мать этого не одобряла, но тактично не влезала в "мальчишеские разборки" считая, что я не должен участвовать в драках, но если уж по-другому никак не договориться, то пусть лучше я, чем меня. Отец вообще ничего не думал по этому поводу, ругаясь лишь в том случае, если после этого нужно было покупать новую вещь, взамен порванной.

Назад Дальше