Начало следующего дня отметилось суетой сборов, друзья позволили себе перевести дух, лишь убедившись в готовности своего снаряжения, и только после этого наполненные под завязку рюкзаки переместились к входным дверям. Попрощавшись с новыми знакомыми, они взяли курс на север острова в сторону мыса Хобой. Просёлочная дорога повела их вдоль западного побережья, а чуть позже они свернули в сосновый лес, продолжив свой путь по тропам своих многочисленных предшественников.
- Сосенки-то низкорослые, не сравнить с материковыми, - заметил Павел.
- Чего ты хотел? Постой-ка под такими ветрами, остров ими насквозь продувается особенно осенью и зимой, - рассудил Олег.
Миновав лес, мужчины вышли в степную зону, изрезанную дорогами и туристическими тропами, которые уходили к видневшимся вдалеке холмам.
Когда они остановились на первый привал, Зорин поднял довольно злободневную тему для разговора:
- Знаете, мужики, что больше всего меня бесит в нашем народе?
- И что же? - заинтересовался Павел
- Да свинство, элементарное человеческое свинство! Вокруг такая красота, а люди и здесь норовят нагадить.
- Олежка, о чём ты?! Ведь мы азиаты с раскосыми и жадными очами, как говорил один великий поэт.
- А думать слабо? Человеку же свойственно думать, тем он и отличается от животного, - поддержал Олега Раскатов.
- Думать? А когда нечем! - рубанул воздух рукой Павел - Очнитесь, о какой культуре вы говорите?
- Обидно всё же за наших людей, - с сожалением сказал Олег. - Вот европейцы такого бы себе не позволили, они умеют ценить красоту.
- У нас слишком много красоты и велики её просторы, чего их жалеть, не убудут же. А в Европе каждый природный уголок уже чудо, и этим всё сказано, - резонно заметил Антон.
Да, ты прав, к чуду нормальные люди относятся с благоговейным трепетом, - согласился Зорин.
- Культура, нравственность... А знаете, как тошно и обидно было в Чечне, когда нас с потрохами сдавали высокие начальнички?! - будто от боли прокричал Павел. - Как проститутки, ради паршивых "бабок" и политических интриг! Нам-то на своём веку всякого довелось повидать, но пацанов этих жалко. Им-то во что верить, если жизнь начинают познавать со лжи и предательства? А вы говорите о человеческой культуре. Вот она - вся!
- Всё, Паша, не заводись, - попытался успокоить его Антон, хлопнув по плечу, - хотя ты полностью прав. Но я почему-то уверен, что все будут судимы по заслугам, рано или поздно, поверь, Паша.
- Твоими бы устами, Антон, твоими бы устами...
Следующий привал их ожидал после прохождения первой половины запланированного дневного маршрута.
В обозначенном на карте месте перед друзьями открылась небольшая бухта с резким очертанием береговой линии и узкой полоской песочного пляжа.
- Искупаемся с дорожки и двинем дальше, - предложил Антон, сбрасывая тяжёлый рюкзак.
- Принято, - поддержал его Павел, - за одним и перекусим.
- Да, солнце сегодня палит как в Адлере, - сморщился Олег, вытирая рукой пот с покрасневшего лица.
- Ты же южанин, Олежка, тебе солнце должно заменять всех родственников. Это мы с Антоном дальневосточники обмороженные, к холоду больше привыкшие.
Зная шутливый нрав своего друга, Олег лишь улыбнулся.
Сбросив одежду, мужчины наперегонки побежали к воде, оставляя за собой следы на песке и фонтаны холодных брызг. Потом они перекусили и позволили себе немного понежиться на пляже.
- Следующий привал нужно делать уже у Саган-Хушуна, от него рукой подать до Хобоя, - сказал Олег, рассматривая карту острова.
- На Хобое можно остановиться на ночёвку. Как думаете? - проговорил Антон.
- Есть резон, если к сумеркам на Хобой притопаем, бросим свои косточки там. Какой смысл переться дальше по темноте? - поддержал его Павел, докуривая сигарету.
- Я тоже не против, - сказал Зорин.
Согласовав дальнейший маршрут, они вновь двинулись на север.
Когда мужчины подошли к Саган-Хушуну, солнце уже висело над Приморским хребтом.
- Ну что, братцы, передохнем немного и сделаем последний рывок, - произнёс уставший, но не потерявший бодрости Доцевич.
Тот час же измучившие спины рюкзаки полетели на землю.
- Давайте побродим немного, говорят, здесь места красивые, - предложил Олег.
- Можно и побродить, - согласился Раскатов.
- А как Саган-Хушун ещё называла Марина - "Белый мыс"? Интересно почему? Он же больше на красный похож, - озадаченно произнёс Павел.
- Паша, это красный лишайник, он любит расти на скалах, - проинформировал друга Антон.
Неподалёку от них собиралась группа туристов, прибывших на пассажирском УАЗе.
- Наверно, в Хужир возвращаются, - предположил Олег. - Скорей всего это последняя экскурсия, ночью-то вряд ли кто поедет.
- Похоже, - кивнул Антон.
В тот момент Павел уже направлялся к машине, возле которой толпились люди.
- Здравствуйте! А вы не подскажете, почему мыс называют - "Белым"? - обратился к экскурсантам Доцевич.
- Это он со стороны Байкала выглядит как беломраморный, а с суши вы этого не увидите, - ответил доброжелательный мужчина в очках.
- А-а, понятно. Спасибо за информацию.
- Да не за что. А вы пешком путешествуете?
- Ага, пешком топаем, вот решили грехи молодости с друзьями вспомнить.
- Хорошее дело, а я всё собираюсь да никак не решусь.
- Мы просто сильно захотели.
- Вы правы. Удачи вам!
- И вам счастливо добраться, - ответил Павел.
Когда последние туристы скрылись из видимости, то на какую-то минуту округа замерла в тишине... Но вдруг Саган-Хушун заговорил звуками байкальской природы: шум налетевшего ветра таинственно перекликался с волнами, бьющимися о скалы мыса и с пронзительным криком белых чаек.
Побродив по окрестностям, они оставили на память необыкновенные снимки, а затем продолжили свой путь, двигаясь вдоль Саган-Хушуна.
Остаток дневного маршрута уже проходил через лес. Миновав его, мужчины наконец-то вышли к самой северной точке острова подле изогнувшегося в томной неге величественного мыса Хобой. Уже смеркалось, и друзья поспешили на каменный гребень мыса, напоминавший огромный клык зверя. Перед их взором открылась удивительнейшая панорама сказочных байкальских просторов, где за нескончаемой синевой озерной глади скрывался его северо-восточный берег, а на западной стороне возвышался темнеющий Прибайкальский хребет.
Словно заворожённые они любовались неповторимой красотой, не в силах выразить свои ощущения.
- Да, братцы, ради этого стоило ехать и топать десятки километров, - нарушил молчание Павел.
- А ты ещё вчера упирался, всё с Мариной норовил остаться, - поддел его Олег.
- Ну и Марина здесь не помешала бы...
После этих слов на могучем клыке мыса раздался заразительный мужской смех, уносящийся в пелену сумерек.
- Всё, мужики, пошутили и хватит, - остановил друзей Антон, - ночь на подходе, пора разбивать лагерь.
- Ты прав, пойдём определяться с ночёвкой, - деловито согласился Доцевич и, не мешкая, направился в обратную сторону.
Спустившись в молодой лесок, путники облюбовали ровную площадку со старым костровищем.
- Да уж, с дровишками-то здесь проблема, - разочаровано произнёс Антон, - придётся собирать по всей округе.
- Не дрейфь, палатку поставим и поможем наскрести, - успокоил его Павел, вытряхивая из мешка палаточные принадлежности.
Пока Зорин с Доцевичем занимались установкой палатки, Антон углублялся в лес, подсвечивая себе дорогу фонариком.
Впереди в сотне метров он увидел блеск огня, но когда осмотрелся внимательнее, то обнаружил ещё не одну костровую точку.
"Значит, мы уже не одни. Интересно, когда и на чём приехали наши сопровождающие?"
Просканировав местность, он обнаружил интересующие его группы преследования.
"Да, неожиданные сюрпризы не оставляют нас, - усмехнулся Антон, - ладно, с вами, ребята, разберёмся завтра".
К моменту возращения Раскатова недалеко от костровища успела вырасти палатка, а его друзья в это время с энтузиазмом разбирали провиант.
- Вот всё что нашёл, - отметился Антон, бросая на землю охапку сучьев.
- Не густо, - хмыкнул Олег. - Ты пока разжигай, а мы ещё поищем. Хотя бы тушёнку подогреть.
- Если голоден и так слопаешь, - съязвил Павел.
- Съем, конечно, но всё-таки тёпленькая лучше...
- Убедил, чертяга!
После того как продукты заняли своё место на плащ-палатке, Доцевич с Зориным отправились на поиски дров, а Антон принялся разжигать костёр.
А когда они вернулись подогретая тушёнка уже аппетитно шкварчала жирком, возбуждая голодное воображение истомлённых мужчин. В мгновение ока на импровизированном столе появилась плоская фляжка и не замедлила поделиться своим содержимым с кружками друзей.
- Для крепкого сна, други, - торжественно объявил Павел.
- Ты и без водки, как убитый спать будешь, - резонно заметил Антон.
- Э-э не скажи, Антоха, водка - она душу греет...
После утомительного пути ужин им показался необычайно вкусным. Разомлев от сытой усталости, они всё же просидели около часа возле костра, делясь дневными впечатлениями. А после решили бросить жребий, чтобы распределить часы дежурства.
- Как думаете, по два с половиной часа нормально будет? - спросил Зорин.
- Можно и так... выспимся, - прикинул в уме Павел и затянулся сигаретой.
- Ладно, Пашка, пойдём спать, Антон у нас первый на фишке, - позвал зевающий Олег.
- Антоха, бди добросовестно, чтобы враг не потревожил наш богатырский сон, - успел ещё в шутку проинструктировать Павел.
- Давайте уже, дрыхните.
Зорин с Доцевичем довольно быстро исполнили все свои естественные нужды и забрались в палатку, а Антон вновь отправился на поиски дров.
Какое-то время Олег ещё боролся со сном, пытаясь контролировать ситуацию, но и его сморила усталость, через несколько минут из палатки уже доносился дружный мужской храп.
Поддерживая костёр, Раскатов с интересом наблюдал за огненными искрами, с треском вырывавшимися из пламени и даже нашёл в этом аналогию:
"Словно души стремящиеся в небеса... так же неудержимы и таинственны".
Позже он устроился поверх спального мешка и стал наблюдать за звёздным небом. Величественная картина надземных миров уже не раз обостряла его интуицию, вот и сейчас Антон почувствовал, как тайна будущего приоткрывала свои двери его видению.
Ночь прошла на удивление спокойно, а в половине восьмого их разбудил бодрый голос Павла:
- Подъём, бойцы! Оправить естественные надобности, на зарядку и умываться!
- Да пошёл ты, шутник чёртов, под самое ухо орёшь! - сонно возмутился Олег.
- А иначе вас не добудишься, - нисколько не обиделся Доцевич.
Через сорок минут туристическая группа уже была в полной готовности продолжить свой путь.
Первый этап намеченного маршрута уводил друзей вдоль побережья через северную оконечность острова к восточному берегу. Особо не задерживаясь возле мест туристических паломничеств, они вышли через восточное побережье к обширному пляжу, за которым возвышался горный хребет.
- Всё, привал, мужики! Передохнём немного и поползём наверх, - объявил Антон.
- Привал, так привал, - согласился Павел, скидывая с плеч рюкзак.
- Пошли купаться! - позвал Олег, сбрасывая с себя промокшую от пота одежду.
Уговаривать долго друзей не пришлось и через минуту они уже барахтались в водах Байкала.
- Ух, водичка-то здесь ещё круче! - крикнул из воды Зорин. - Все члены сводит!
А Павел не без иронии заметил:
- Лишь бы главные не обморозить. Но Антохе это уже не грозит.
- Ты думаешь?
- Интуиция, брат, интуиция.
- А-а... Ты как хочешь, но я за ним не поплыву, - сказал Олег.
- Ага, и мне что-то в напряг.
Вначале из воды выскочил Доцевич, а следом за ним и Зорин. Мужчины интенсивно растёрли себя полотенцами и немного погрелись в движении, после чего улеглись на песок, продолжая оживлённо беседовать. А чуть позже появился раскрасневшийся от ледяной ванны Раскатов.
- Слушай, Антон... пока ты плавал, мы с Олежкой немного поспорили, - издалека начал Доцевич. - Рассуди-ка нас бестолковых, какой орган дороже всего мужчине?
- А ваши предпочтения? - с хитринкой во взгляде покосился на них Раскатов.
- Ну, о моём мнении ты догадываешься, наверно... И не надо, Зорин, посмеиваться! Я хоть и не силён в медицине, но представляю, где находится жизненная сила мужчины. А вот Олег утверждает, что без мозгов мужику просто не обойтись.
- Насколько я знаю, мозги находятся в составе головы, а голова это часть тела, но не орган, так что ваш спор не по существу, друзья мои.
- Допустим. А если в принципе рассудить?
- Паша, вот если бы твою мужскую силу соединить с мозгами Олега, то всё остальное тебе было бы без надобности. А мне обморожение не грозит. Ты же это хотел услышать?
- Ну ты даёшь! Как догадался-то?!- глаза Доцевича расширились от удивления.
- У тебя же на лице всё написано.
- Я же говорил тебе, Пашка, что он нас раскусит.
Поначалу признание Антона привело друзей в некоторое замешательство, но потом они дружно расхохотались.
Подсушив одежду, мужчины стали готовиться к самому сложному участку маршрута. Помня о том, что восточное побережье острова большей частью состояло из горных массивов, круто обрывавшихся к озеру, друзья постарались заполнить все свободные ёмкости водой. После осмотра снаряжения они разложили карту и стали изучать дальнейший путь к мысу Ижемей, венцом которого была гора Жима, самая высокая вершина острова.
- Мужики, я слышал от местных, что Жима одно из самых святых и таинственных мест у бурятов, - вдруг вспомнил Олег, - и в прошлом на ней шаманы проводили обряды жертвоприношения.
- Братцы, а может быть и нам что-нибудь пожертвовать духам? - с хитрющей улыбкой предложил Доцевич. - Зорина, например...
- А почему не тебя? - не согласился Олег.
- Нет, меня нельзя, - покачал головой Павел.
- Это почему же, Паша? Вроде комплекцией тебя судьба не обидела.
- Дело не в том... просто одному человеку я пообещал вернуться. А если я не выполню обещания, смогут ли духи острова принять лжеца?
- Если ты Мариночку имеешь в виду, то смогут, Доцевич, ещё как смогут! Эта милая особа ещё вчера забыла о твоей персоне, так что можешь совестью не мучиться.
- Как знать, Зорин, как знать...
- Эй, остроумы, хватит паясничать, пора работать! - одёрнул их Раскатов.
- И то верно, Антоха, топать нам ещё далече, - согласился Павел.
Какое-то время друзья корпели над картой, ориентируя предстоящий маршрут по рассчитанному азимуту, а затем по старому русскому обычаю присели на увесистых рюкзаках.
- Вперёд, бойцы, на Жиму! - вскоре скомандовал Павел, поднимая своих спутников.
- Ну, с Богом, - выдохнул Зорин.
После того как рюкзаки улеглись на плечи мужчин, они по привычке попрыгали, приноравливаясь к нелёгкой ноше, и направились на юг острова.
Уже несколько часов они всё выше и выше забирались в горы, сбивая дыхание, и с ностальгической тоской вспоминали о степных тропах. С каждым метром подъёма их рюкзаки будто наливались свинцовой тяжестью, обжигая лямками плечи путников. А привалы, на которых друзья уже с трудом успевали переводить дыхание и восстанавливать забитые мышцы, становились всё длиннее. Даже разговоры в пути практически прекратились, лишь иногда они обменивались короткими репликами, чтобы уточнить маршрут.
Возле самых подступов к вершине они решились на очередной привал. Сбросив непомерно тяжёлые рюкзаки, мужчины в изнеможении упали на землю. Несколько минут они пролежали без движения, не желая даже разговаривать.
- Как самочувствие, Паша, наследство не поубавилось ещё? - первым нарушил молчание Антон.
- Ты про это? - вздохнул Доцевич, похлопывая по опавшему животу.
- Ну да.
- В норме уже. Но скажу я вам, братцы... такие прогулочки чреваты.