У Арбалета сразу откуда-то появились друзья, которые всячески старались угодить ему. Но Арбалет уже не доверял этому переменчивому миру, и держался от всех на дистанции. Да и некогда было: он готовил побег. Но, по недостатку лагерного опыта и почти детскому простодушию, сам не зная почему, доверился «друзьям». И его сдали. Взяли Арбалета уже за колонийским забором. Долго и профессионально били, подвешивали за наручники. Теперь он стал краснополосником, т.е. склонным к побегу. Со всеми вытекающими последствиями. А как он хотел сбежать из этого дурдома!
Но время лечит. Пока же он отходил от всех этих дисциплинарных взысканий. Усиленно занимался спортом. (Лучшая разрядка после военных баталий). По-прежнему конфликтовал с комсомольским Активом. Внимательно смотрел вокруг и учился у окружающего враждебного мира.
Привезли с Казани этап «отрицательно настроенных к системе перевоспитания» - 4 человека. Они у себя на малолетке устроили бунт, поджоги, а их, от греха подальше, вывезли на Урал. Всех сразу закрыли в ДИЗО. Воспитатели провели собрание и проинструктировали народ, чтобы с ними никто не общался. Вокруг новичков создавался образ «нехороших парней». Только один Арбалет ходил к ним в ДИЗО. Познакомился с ними во время их прогулки, носил им сигареты, чай, втихаря от всех перекидывая их через забор.
После ДИЗО казанцев выпустили в зону. К этому времени они уже не плохо знали друг друга. Они рассказали за бунт в своей колонии. Арбалет с пониманием одобрял их действия. Он уважал этих бесстрашных воинов – татар: «Великий Чингисхан, когда был молод, тоже носил оковы».
(Кстати, название татар – не совсем корректное. На самом деле, слово это ругательное. Были и тверские татарове, и рязанские татарове. Так называлась лёгкая конница руссов. Её воинской задачей было: сидеть в засаде, в случае поражения прикрывать отход основного войска, а в случае победы – вырубать бегущих врагов. Вот и прозвали когда-то европейские торгаши этим бранным словом лёгкую конницу русов, вырубающих под корень удирающих от преследования, насмерть перепуганных «цивилизованных» вояк.
Фактически те, кто сейчас почему-то называют себя татарами, на самом деле являются потомками одного из русских племён – волжских булгар).
Это были простые ребята, без ложных иллюзий, но они всегда кулаками отстаивали свои взгляды. Вот это их и объединило. Арбалет был уже не один в своих «отрицательных» убеждениях. Маленькой была эта волчья стая, но она уже не боялась ни собак, ни охотников. Потом к ним присоединились ещё два человека: «Офицер» из Свердловска и «Мультик» из Тюмени. Оба, не по годам, крепкие и повзрослевшие. Семь человек – это уже боевой расчет.
Больше всего Арбалет был расположен к Рустаму. Они были даже похожи. Воспитывались в одинаковых условиях, в одинаковой среде. Общая страсть к восточным единоборствам ещё больше сближала их. Это был дружба свободных от всяких условностей воинов. Администрации и воспитателям всё это очень не нравилось. Они всячески подстрекали активистов на конфликт с непокорной семёркой.
У активистов было, конечно, подавляющее большинство, но сплачивали и сближали их только шкурные интересы. Арбалет верил, что справедливость на его стороне. А взрослым 20-летним активистам советовал ехать на взросляк (взрослую колонию) и доказывать там свою правоту, а не перевоспитывать малолеток своим мускульным превосходством: «Будете там вжаривать на равных, со взрослыми мужиками» - Актив такие высказывания приводили в бешенство. Если раньше одного Арбалета было проще избить кучей, то теперь их было семь человек. Неизбежность драки становилась всё более очевидной. Хитроумные уловки администрации увенчались, наконец успехом. Но это была уже не массовая драка, это было побоище.
После того, как активисты ночью самым подлейшим образом порезали все их вещи, решительное столкновение стало неизбежным. Происки администрации принесли свои кровавые плоды. Вещи – всего лишь вещи, но стерпеть такое унижение от угодливых холуев было просто невозможно.
И вот ранним утром битва началась. В ход шло всё: дужки кроватей, табуретки, куски арматуры… Какая радость клокочет внутри человека, когда он идёт на бой за справедливость! Бились жестоко. Под боевые кличи в бой вступали новые силы. Почти весь отряд участвовал в этой небывалой битве. Какой всплеск ярких эмоций, какой разряд всему накопившемуся негативу! Полное чувство свободы. В эти моменты человек ощущает себя на вершине блаженства. Он весь в крови, но не чувствует боли. Он бьётся за своё место на этой земле… (Наши мудрые предки знали, что в рай попадают только отважные воины, погибшие в бою за свой народ, а не облизывающие чужие паперти жалкие ничтожества).
На весь этот невиданный кипишь сбежалась вся администрация колонии. Долго разнимали и успокаивали взбунтовавшихся малолеток. Потом Арбалета и его друзей поместили в отделение, и неделю никуда не выпускали, даже кормили в отделении, пока администрация решала, что делать с этими отморозками, почему-то не желавшими перевоспитываться предлагаемыми им способами.
И всё же уловили в свои сети Активисты доверчивого Арбалета (по подсказке не один пуд соли съевших воспитателей, конечно. Очень хотелось им сломать Арбалета).
Его позвали в туалет, якобы для разговора. Все любезно улыбались, и, ничего не подозревающий Арбалет, зашёл с ними туда. Толпа активистов сразу перекрыла единственный выход. Вначале разговор протекал спокойно, но потом один из активистов взял швабру с тряпкой, засунул её в туалет, измарал фекалиями и выставил её перед Арбалетом. При малейшем движении, тот угрожал измазать Арбалета говном.
А понятия на малолетке, как и везде, были жестокие. Тот, кто попадал в гарем к петухам, не вылезал из него никогда. Он не имел ни своего слова, ничего. Он был изгоем среди изгоев. Для Арбалета это был бы конец его репутации и судьбы. Конец его авторитету, за который он столько бился, завоевывая его среди таких же как он сам.
И Арбалет решил использовать их же уловки. Он пошёл на хитрость и пообещал им исполнять все их требования. Лишь бы быстрей всё это закончилось. Довольные Активисты стояли и весело гоготали над ним (хорошо, что там были только известные своей тупостью дуроломы активисты, и не было никого из изощрённых в таких делах сотрудников. Некому было подсказать этим болванам, что Арбалет тоже не так прост, и умеет не только кулаками махать).
Как только они вышли из туалета на открытое пространство, первое, что сделал Арбалет (да он просто не мог ничего другого сделать), он нанёс резкий удар прямо в висок главного активиста. Тот рухнул, как подкошенный мешок с говном. Завязалась жесточайшая драка. С одной стороны – злые, разочарованные своей неудачей активисты, с другой – горящий бешенством, неистовый Арбалет. Их еле смогли разнять. Арбалета увели в ДИЗО, поверженных активистов - на МСЧ.
Позднее, анализируя ситуацию в туалете, Арбалет понял, что, в принципе, можно сломать любого человека. Если силовыми методами не сломают, то могут опустить в гареме. А там человек – никто. Просто моет туалеты. (Берегите своих деток, заботливые матушки! Не пускайте их гулять без присмотра! Пусть уж они лучше мирно догнивают до старости у мигающих экранов).
В одиночестве ДИЗО Арбалет о многом передумал. Ненависть прямо душила его. Он дышал ею, жил ею. В голове его была только месть.
После выхода друзья поддерживали его. Он стал более замкнутым, и только в спорте находил выход своему гневу.
Через несколько дней участников массовой драки, сторонников Арбалета, всех вызвали на беседу в штаб. Всю дорогу они строили предположения, для чего их вызвали, что ещё им надо… Но их повели к шлюзу. Подойдя к нему, они всё поняли. Там уже стоял «воронок» - машина для перевозки заключённых. Им не дали даже собраться, быстро загрузили в машину и вывезли из лагеря. Прощай, Атлян!
Привезли их на пересыльную тюрьму. Сначала их всех, семь человек, посадили в общую транзитную камеру.
Огромная камера на 30 человек. Из них только «батьков» - 6 человек. Это такие взросляки, которые по каким-то причинам не могут сидеть в камерах для взрослых. Оперативники садят их к малолеткам, чтобы те следили за порядком. Пацанам сразу не понравились установленные там порядки и эти развязные мужланы, нагонявшие жуть на малолеток. На этой почве и начался конфликт. Арбалет и его друзья считали правыми себя и порекомендовали взрослякам ехать к своим и там наворачивать. Прижившиеся в тепле урки этого не могли потерпеть. (Для взросляков на малолетке хорошо: масло дают, кормят лучше, чем других. Можно шпынять слабосильных малолеток, диктовать им свои условия, пользоваться чужими привилегиями).
Сначала происходили словесные перепалки. Потом конфликт естественно перерос в предвоенную ситуацию. Взросляков – 6 человек, атлянских малолеток – семеро. Арбалет чувствовал, что они, прошедшие столько испытаний, победят. Пацаны собрались вечером, и пока взрослые, кто спал, кто мылся, кто занимался повседневными делами, решили утром организованно произвести налёт на взросляков.
Утром, как-только проверка вышла из камеры, без лишних разговоров и объяснения причин, Арбалет первым бросился в атаку. Взросляки не были готовы к такому обороту дела и столь яростному напору. Их просто охватила паника. Кто-то из них начал стучать в броню и звать на помощь, кто-то пытался спрятаться. Только двое пытались оказать сопротивление (так, для проформы). Не очень-то дружно отстаивали эти «взросляки» свою сытую жизнь и свои интересы, и быстро проиграли. Когда на крики о помощи сбежалась администрация, с ними было всё кончено: все валялись в разных углах и корчились от боли.
Малолетки выстроились перед администрацией. Самый старший из взросляков как собачонок бегал возле сотрудников и показывал на зачинщиков. Арбалет и его друзья уехали в карцер. Когда они отсидели положенные сутки, их посадили в специальную карцерную камеру для «отрицательно настроенных» малолеток. Там они и сидели.
Потом троих, им было только по 16 лет, за драки и конфликты осудили на спец. усиленный режим. Арбалета, Рустика, Офицера и Мультика держали в этой камере, пока им не исполнится по 18 лет. Они все были почти ровесники. Потом их всех вместе повезли на суд - пересуживать с малолетки на взрослую колонию.
Завели их в зал суда, начался суд; у судьи, как показалось Арбалету, было явно предвзятое к ним отношение. Она долго пугала их «крытой» тюрьмой, если они не исправятся. А они просто подсмеивались беззвучно над её напрасными словоизлияниями.
После суда привезли их в транзитную взрослую камеру перед рассылкой уже во взрослые колонии. Все четверо понимали и чувствовали, что они больше никогда не увидятся в этом бушующем океане жизни. Один из Тюмени, другой с Казани, третий со Свердловска, и Арбалет – из Челябинска.
В этой жизни ничего случайного нет. Не случайно произошла и встреча наших юных вольнолюбивых героев в атлянской душегубке. Их недолгая боевая дружба многому научила их. Расставание было тяжелым, но никто не рыдал, никто не плакал. Они же были настоящими мужчинами.
Как жизнь свела их, так и разводила теперь в разные стороны. И ничего они сделать не могли. Всё случившееся с ними они воспринимали как должное. Все они были похожи друг на друга определёнными чертами характеров, родственными душевными качествами, которые как магнит притягивали их друг к другу. Они уверенно полагали, что когда приедут на взросляк проблемы их закончатся: там же люди взрослые, должны всё понимать. И вот пришло время расставаться.
Первым из транзитки уезжал Арбалет: утром его заказали на этап. Пацаны суетились, собирая всё необходимое на первое время. Когда в хате открылась дверь, они встали, молча обнялись. Уже выходя из камеры, Арбалет обернулся, вглядываясь в эти дорогие лица, стараясь запомнить их навсегда: своих верных друзей, отважных воинов из атлянской малолетки. Больше они никогда не увидятся. Но он будет помнить их всю свою жизнь.
Когда в Арбалета ударил прохладный свежий ветер, его вдруг обожгла отчаянная озорная мысль: «Эх, сейчас бы вместе с друзьями, на лихих скакунах, впереди боевых отрядов, лететь к этой суетливой, коварной, дрожащей от страха и обречённой Византии…»
А пока… конвой, привратки, воронки, пересадки, Столыпины, шлюзы, собаки… А впереди – взрослая колония. Только в «Столыпине» Арбалет узнал, что едет на «Бакал»: «Почему? Там же наркот. зона!» Ему объяснили, что там решили организовать два отряда из местного контингента, чтобы в зоне были не одни наркоманы! Арбалет долго не мог понять, зачем его туда повезли. Но потом махнул на всё рукой и подумал: «Какая разница, где отбывать!» (Милый, дорогой нашему сердцу Арбалет! Как ты простодушен и наивен был в годы своей бурной юности! Почти все случайности жизни нашей – это всего лишь козни административные.
Затолкали тебя, да и твоих друзей, в такие гнойные ямы далеко не случайно, а намеренно, чтобы отомстить вам, гордым и непокорным сынам своего народа.
В стародавние времена такие люди были дороже золота, а сейчас наше тупое руководство вместо того, чтобы воспитывать из них будущих офицеров и полководцев – лучших защитников Отечества, усилиями безмозглых службистов воспитывает из них… врагов Государства.
Все мировые встряски нам боком выходят: то мы до Москвы пятимся, то задницей в Волгу упрёмся. А где наши бойцы? – Их уже сгноили, или они догнивают по тюрьмам, а Верховная власть недозрелыми соплями бреши в обороне замазывает.
А нынешние – хуже всех. Это же надо до такого додуматься: женщин детородного возраста и детей продавать на вывоз за границы российские! Да их за это надо просто разорвать между лошадиными хвостами!
Когда вырастут за границей эти дети, вооружат их до зубов и скажут им: «Вон там, на бескрайних просторах, живёт подлое племя, которое выбросило вас как ненужную замусоленную ветошь, а мы подобрали и воспитали вас. Идите и убейте их».
Грозными воинами будут эти бойцы, ведь в них течёт наша, русская кровь.
Русы всегда яростно защищали своих детей. Они погибали, но спасали их. А если была верная опасность того, что дети попадут к врагу, русы убивали своих детей…
Потомки славного народа поймут нас, а истеричный визг интеллигентской размазни – это же музыка грядущих побед).
Всю дорогу, пока ехали в «Столыпине», Арбалет ни с кем не разговаривал. Он думал о прошлом, вспоминал своих друзей, которых не увидит уже никогда. А в вагоне бывалые ушлые зеки кичились друг перед другом, набивали себе цену. За Бакал разные нехорошие разговоры ходили. Арбалет по большей части этим разговорам не верил. Да и зачем думать о том, чего ещё не видел? Люди есть везде. Но понты Арбалет не любил, и слушая этих фраеров, считал их почему-то пустышками. Так впоследствии и вышло.
В зону приехали ночью. Этап состоял из 20-ти человек. Встречала его колонийская СДиП (секция дисциплины и порядка), здоровые мордовороты с железными брусьями в руках. Было их ни много ни мало 30 человек. Во главе их был Аксен, здоровяк из Владивостока, вес – 130 кг, пузо как бочка, у него даже был специальный приём: удар животом, им он сбивал людей с ног. Был он и старшиной МСЧ, и старшиной этапа, кем он только не был (в том числе и наркоманом).
Арбалет первый раз в своей жизни увидел наркомана. Абсолютно ничего не знал он тогда об этом явлении… Резко прозвучал первый вопрос: «Блатные есть?» - в ответ: тишина. Арбалет посмотрел на стоявших рядом этапников: тех трясло от страха при виде брусьев и таких устрашающих рож. Арбалет развеселился от увиденного, заулыбался и не оставил это без насмешливой реплики: «А в «Столыпине» вы были похрабрей». Арбалет сразу вспомнил малолетку: ничего не изменилось даже на взросляке. Люди те же самые – со своими пороками и со своими достоинствами. Арбалету стало как-то неприятно находиться среди них. Он вышел вперёд и слегка приподнял левую руку, готовясь на неё принять первый град ударов.
Но Аксен, видимо, сразу расположился к бесстрашному Арбалету и забрал его с этапа: «Пошли, молодой. Я тебя сам в этапку уведу». А СДПешникам своим приказал: «А этим дайте всем по седлу, чтобы не расслаблялись и жизнь сладкой не казалась». Весь этап упал, и никто не оказал сопротивления. Их просто тихо били, а они тихо молчали, хотя в «Столыпине» горячились как кони, что они не только зону, но и горы свернут. А оказалось всё иначе (а ведь 20 мужиков – сила немалая). Арбалет сразу вспомнил своих друзей. Да если кто-нибудь только посмел ударить или оскорбить его близких, он разорвал бы любого в клочья. И так поступили бы все его верные друзья, проверенные во всяких передрягах. Где-то вы теперь, молодые, но уже настоящие джигиты?
Но пока друзей не было и надо было присматриваться к окружающему миру, «адаптироваться». Спасибо малолетке, хоть и тяжело там было, но много полезных уроков извлёк для себя Арбалет в этом «воспитательном учреждении».