Всё на свете несущественно, кроме доброты
Можно двояко распорядиться своей жизнью. Первый способ — это борьба, когда человеком движет желание быть самим собой и делать то, что ему хочется, вопреки всем и вся. Тот, кто следует этим путем, должен освободиться от слащавой сентиментальности и уметь в случае необходимости быть беспощадным к себе и другим.
Второй способ — привилегия тех, кто понял, что «игра не стоит свеч», и избавился от каких бы то ни было желаний… Если это произошло, человек удаляется в пустыню и живет там как отшельник.
Восточные люди понимают эту позицию, а Запад болен, и его жители остаются в плену лихорадочной активности, которая ведет только к страданию [отрывок из письма А. Давид-Неэль 1928 г., адресованного госпоже Пекнар].
Так думала и так жила Александра Давид-Неэль, личность необычной судьбы, которую современники окрестили «женщиной с ветряными подметками».
«Писатель-Исследователь» — эта надпись высечена на медали с изображением А. Давид-Неэль, отлитой в честь ее столетнего юбилея. Казалось бы, заслуги той, кого один из крупнейших французских путешественников Бертран Флорнуа назвал «величайшим французским исследователем XX века», не подлежат сомнению, однако споры по поводу того, была ли Александра Давид-Неэль «путешественницей» в полном смысле слова, не смолкают по сей день. Как ни странно, эта замечательная француженка, прожившая на Востоке не один десяток лет, удостоенная множества почетных наград и даже избранная членом Французской академии наук, остается за рамками большинства солидных изданий, посвященных научным экспедициям и географическим открытиям. Так, в весьма авторитетной «Всемирной истории путешествий», опубликованной в Париже в 1957 году, фигурируют имена всех выдающихся исследователей Азии, за исключением А. Давид-Неэль! Участие Франции в освоении Тибета сведено в этом справочнике к деятельности миссионеров Юка и Габе, посетивших Лхасу в 1846 году.
Между тем А. Давид-Неэль внесла куда больший, чем вышеупомянутые служители Церкви, вклад в изучение Страны снегов, долгое время остававшейся подлинной terra incognita (неизвестной землей (лат.)) для иностранцев, не говоря о том, что она первой из западных женщин побывала в заповедной столице Тибета.
«Исследовать — это значит путешествовать с целью сбора сведений научного, экономического либо этнографического характера», — говорится в «Словаре французского языка XIX и XX веков». Разве не такую же цель ставила перед собой А. Давид-Неэль? «Исследовать, знакомиться со страной, — пишет она, — это значит пройти босиком по ее земле, прикоснуться ладонями к ее камням, жить одной жизнью с ее народом». Французская путешественница начинала свои изыскания в тот период, когда на карте планеты еще оставались «белые пятна», не существовало современных границ, средств связи и быстроходных транспортных средств. В ту пору многие исследователи отважно устремлялись в неизведанные пределы Земли и описывали населявшие их «нецивилизованные» народности, но немногим из них удавалось преодолеть барьеры своей культурной традиции и всецело погрузиться в изучаемую этническую среду. Большинство путешественников, среди которых было немало христианских миссионеров, свысока взирали на обычаи и нравы «дикарей», будучи не в состоянии избавиться от так называемого европоцентризма, и, естественно, не находили понимания у аборигенов. В отличие от них А. Давид-Неэль искренне стремилась познать чужую культуру изнутри и, связав восточные ценности с западными традициями, донести эти знания до современников. Наблюдая за повседневной жизнью тибетцев, за тем, как они борются с дикой природой и укрепляют свой дух перед лицом бедствий и смерти, француженка в то же время постигала сокровенную мудрость, хранимую «людьми тайного слова» — нгаг-спа. Бесценный опыт в этом отношении дало ей двухлетнее затворничество в одной из высокогорных пещер Северного Сиккима; подлинным кладезем непознанного стал и переход через тибетскую область По-мед, «край благородных разбойников», где до нее не ступала нога ни одного европейского путешественника или картографа. Ей удалось собрать большое количество материала эзотерического порядка, недоступного ни одному иностранному ученому. Она не только изучила и лично освоила тайные учения, передававшиеся исключительно устным путем, от учителя к ученику, но и сумела сделать их достоянием массового читателя, незнакомого с подлинной философией Востока.
«Список ее путешествий поистине ошеломляет, в полной мере оправдывая восторженный титул “самой выдающейся француженки нашего времени”, который я ей присвоил. Именно она открыла нам дотоле сокрытый ото всех мир тибетского буддизма, причем в ту пору, когда наши знания в этой области были столь же ограниченными, сколь и неточными», — утверждает журналист Лоуренс Даррелл.
Александра Давид-Неэль не относилась ни к числу кабинетных ученых, ни к когорте профессиональных исследователей, опекаемых научными обществами и министерствами. Она принадлежала к немногочисленной группе нетрадиционных исследователей, доблестных первопроходцев, движимых неуемной любознательностью и страстной тягой к неведомому. Путешественница признавалась, что жажда приключений владела ею с самого детства, когда она зачитывалась книгами Ж. Верна и мечтала о дальних странствиях. Несмотря на то, что А. Давид-Неэль училась у знаменитых востоковедов С. Леви и Э. Фуко, она так и не получила «корочки» высшего учебного заведения, считая это пустой формальностью, и всю жизнь оставалась persona non grata (нежелательной личностью [лат.)) в академической среде. Ее нестандартный подход к научным проблемам не находил понимания у французских ориенталистов, цеплявшихся за устаревшие исторические методы. Подобно другим женщинам, отправлявшимся на освоение новых горизонтов, А. Давид-Неэль не раз удостаивалась сомнительного звания «искательница приключений», а некоторые даже пытались доказать, что она никогда не была в Тибете. Подобным же образом по сей день расцениваются деяния большинства предшественниц и современниц А. Давид-Неэль, чьи достижения равняются, если не превосходят, успехам их собратьев-путешественников. Среди таковых можно упомянуть австрийку Иду Пфайфер (1797–1858), первой из женщин в одиночку совершившую кругосветное путешествие, английскую исследовательницу Ближнего и Среднего Востока Фрейю Старк (1893–1993), американку Мэй Френч Шелтон, возглавившую научную экспедицию в составе более ста человек в дебри Центральной Африки, а также неутомимую уроженку Швейцарии Эллу Майяр (1903–1996), ставшую наряду с А. Давид-Неэль одной из учредительниц первого во Франции Клуба путешественников. Заслуги этих и других бесстрашных исследовательниц зачастую недооцениваются, а их описания путешествий и открытий покрываются пылью забвения. Наша героиня отчасти не избежала этой участи, несмотря на общественное признание ее вклада в науку и литературу. Так, парижское Географическое общество в 1928–1929 годах присудило своей соотечественнице две премии: за путешествие в Тибет и книгу «Путешествие парижанки в Лхасу», а французское правительство наградило ее орденом Почетного легиона, не говоря о множестве других медалей и призов.
И все же наивысшую оценку труд подвижницы получил на Востоке, где она удостоилась титула «дама-лама» и духовного имени Светоч Мудрости. А. Давид-Неэль оказалась единственной из европейцев, кого пригласили на погребение знаменитого индийского философа Вивекананды, ученика не менее знаменитого Рамакришны, чью жизнь описал французский писатель Ромен Роллан. Когда современные тибетские ученые знакомятся с. трудами француженки, их поражает уровень ее компетентности в области восточной религии и философии, а также доскональное знание священных буддистских книг.
Отзываясь о творчестве А. Давид-Неэль, Его Святейшество далай-лама XIV отмечал, что в ее книгах, переведенных на английский язык, можно узнать подлинный Тибет, непохожий на тот, который встречается в сочинениях других европейских авторов.
Тем не менее вы не найдете имени одной из величайших исследовательниц Тибета в зарубежных или отечественных биографических словарях и справочниках. Правда, она, наряду с вышеупомянутыми «неведомыми героинями», фигурирует в юношеской энциклопедии «Путешественницы и авантюристки», изданной в 1997 году во Франции. Даже французская почта, решившая в 2000 году отдать дань памяти А. Давид-Неэль, выпустила марку с ее изображением в серии «Великие французские авантюристы»!..
Впрочем, сама путешественница отнюдь не считала авантюризм чем-то зазорным и даже говорила: «Приключение — главный и единственный смысл моей жизни». Очевидно, приключение для А. Давид-Неэль — это синоним духовного поиска, неотделимого от постижения истины. Пожалуй, ключевое слово к жизненному пути нашей героини — «странствие-поиск». Странствие по близким и дальним землям, по религиям и верованиям различных народов, по запутанному лабиринту восточных учений, который она сумела не только освоить сама, но и стать проводником по нему для своих современников и потомков. Это путешествие предполагает и порыв к свободе, стремление вырваться из тесных рамок обыденного существования, ограниченного множеством условностей (не стоит забывать, что становление Александры происходило в XIX веке, когда жизненный выбор девушки из буржуазной семьи сводился к незатейливой альтернативе: брак или монастырь), и неустанную внутреннюю работу, осознанную духовную эволюцию с целью обретения своей подлинной сущности. Жажда абсолюта, высшего знания, недоступного человеческому сознанию на нынешней ступени его развития, заставляла этого истинного воина духа, обладавшего, по словам биографа путешественницы Жана Шалона, даром бороться с Вечностью, не говоря о ежедневных сражениях с повседневностью, отказываться от жизненных удобств и даже в преклонном возрасте отправляться навстречу Непознанному. «Отнюдь не позорно умереть, преследуя любую, даже ничтожную цель, — утверждала она, — позорно дать себя победить и смириться со своим поражением» [Давид-Неэль. А. «В краю благородных разбойников»).
Несмотря на присущую А. Давид-Неэль цельность, она вовсе не была лишена обычных человеческих слабостей. Более того, ее жизнь кажется сотканной из противоречий. Так, будучи блестящей студенткой, она отказывается сдавать экзамены и лишается университетского диплома, способного обеспечить ей достойное место среди коллег-востоковедов. Будучи талантливой оперной певицей, успешно выступавшей на сценах различных театров, тяготится избранным поприщем и уходит со сцены. Будучи феминисткой и активной участницей женского движения, соглашается на брак. Будучи замужем, не может жить с мужем под одной крышей и предпочитает общаться с ним заочно, посредством переписки.
Будучи убежденной противницей материнства и условностей семейного быта, она, в конце концов, усыновляет тибетского мальчика, спутника своих долгих странствий. Будучи здравомыслящей и скептичной рационалисткой, называет свои путешествия «мистическими паломничествами» и не отрицает собственного пристрастия к оккультным феноменам. Будучи закоренелой анархисткой и мятежницей, стремится к общественному признанию и охотно принимает все оказываемые ей почести. Невзирая на горячую любовь к Востоку, возвращается в Европу, где и заканчивает свой жизненный путь…
Несмотря на всё вышесказанное, А. Давид-Неэль всегда оставалась верна самой себе, своим нравственным принципам и обретенному еще в юности призванию. В детстве Александра мечтала стать миссионером, а в двадцатилетнем возрасте признавалась в дневнике, что желает вновь воплотить в жизнь античный героизм. Стремление подчинить тело своей воле, сделать его послушным орудием собственного разума заставляло девушку подвергать себя непомерным самоистязаниям, вычитанным в биографиях святых подвижников. «Любые лишения оставляли меня безучастной. Я была начисто лишена кокетства, не испытывала ни малейшего интереса к нарядам и украшениям… а также презирала всяческие удобства» (с. 42 наст. изд.). Благодаря привычке к аскетизму и стойкости духа, заимствованной у стоиков — властителей ее юношеских дум, — она всю жизнь преодолевала невиданные трудности и выдерживала непосильные для обычного человека тяготы. Одержав победу над собой — самую трудную из всех побед, — исследовательница с удовлетворением отмечает на склоне лет: «Мои девичьи мечты осуществились, в сотни и тысячи раз превзойдя мои самые честолюбивые помыслы».
В конце своей жизни А. Давид-Неэль намеревалась написать автобиографию, предполагая назвать ее «Нонконформистка» или «Я жила среди богов». К сожалению, она не успела воплотить этот замысел в жизнь. Сведения биографического характера можно найти лишь в двух ее произведениях: «Под грозовыми тучами» (1940) и «Чарующей тайне», опубликованной в 1972 году, когда ее автора уже не было в живых.
В книге «Под грозовыми тучами» А. Давид-Неэль вспоминает свои многочисленные детские и юношеские побеги из отчего дома, доставлявшие немало хлопот ее родителям и компрометировавшие свободолюбивую девушку в глазах добропорядочных буржуа. Она признается: «Я уезжала множество раз, но никогда не приезжала и уверена, что Великий Уход <…> не приведет меня в какую-нибудь тихую пристань, где бросают якорь навеки <…>».
Евгения Александрина Мари Давид родилась 24 октября 1868 года в парижском пригороде Сен-Манде, ныне Валь-де-Марне. Родители называли девочку Нини, ласкательным именем, образованным от Евгении. Имя Александра станет привычным гораздо позже, именно его выберет наша героиня для своего сценического и литературного псевдонима.
Нини была единственным и поздним ребенком в семье: когда она появилась на свет, ее матери, набожной католичке из Брюсселя Александрине Боргманс, было тридцать шесть лет, а отцу Луи Давиду, выходцу из протестантской семьи, пятьдесят три года. Кстати, в жилах матери Александры текла скандинавская и азиатская кровь: ее далекие предки были родом из Сибири. Не этим ли объясняется ранний интерес будущей путешественницы к Востоку?
Александрина Боргманс была разочарована рождением девочки, она мечтала о сыне, который должен был впоследствии стать епископом. Маленькая Нини практически не знала материнской ласки: в шестилетием возрасте, после того как семья Давида переехала в Брюссель, дочь отдали в закрытую кальвинистскую школу, славившуюся своим исключительно строгим воспитанием. Три года спустя, когда здоровье девочки в этом заведении оказывается под угрозой, ее переводят в католический пансион с более «мягкими» условиями. Родители, занятые собственными делами, навещают дочь крайне редко: она не видит их по нескольку месяцев, а то и по году. В доме Давида тоже царит гнетущая безрадостная атмосфера. Вспоминая этот нелегкий период, Александра напишет незадолго до смерти своего отца в одном из писем декабря 1904 года, адресованных мужу:
Всё печальное прошлое оживает передо мной среди фамильной мебели — свидетельницы моего несчастливого отрочества, а будущее представляется мне слишком похожим на это прошлое, несущим те же ограничения, те же горести, и это еще больше раздирает мне сердце.
Тем не менее Александра пронесла через всю жизнь любовь к отцу Луи Давиду, школьному учителю, отлученному от преподавания за свободомыслие и впоследствии ставшему журналистом. Этот социалист и республиканец, участник революции 1848 года, находившийся в оппозиции к монархии Луи-Филиппа, а также к будущему Наполеону Ш, после государственного переворота 2 декабря 1851 года был выслан из Франции в Бельгию вместе со своим другом Виктором Гюго, женился в эмиграции и в 1859 году вернулся на родину с женой. Отец-вольнодумец оказал большое влияние на нравственное и духовное становление дочери, и она с благодарностью вспоминала его до конца своих дней:
Мой бедный папа — единственный человек, которого я любила больше всех на свете… Очаровательный человек, блестящий собеседник и эрудит <…>. Я настолько его дочь, лишь его одного, что ненавижу в себе лютой ненавистью всё то, что могло передаться мне от матери [из неизданного дневника А. Давид-Неэль].
В 1889 году, после окончания певческого отделения Королевской музыкальной консерватории Брюсселя (красный диплом этого учебного заведения навсегда останется единственным документом Александры о высшем образовании), она покидает родительский дом и уезжает в Лондон для изучения английского языка и пополнения своих знаний в области востоковедения. Поселившись в духовном центре с пышным названием «Высшая теология», молодая француженка погружается в «по меньшей мере странное для девушки занятие» — штудирование истории религии и различных, преимущественно восточных, философских учений.
В книге «Чарующая тайна» с подзаголовком «Встречи с необычными явлениями и странными людьми в ходе моих странствий по Востоку и Западу» А. Давид-Неэль вспоминает о своем первом многомесячном пребывании в «туманном Альбионе» и с юмором рассказывает об английских и прочих незадачливых искателях Эльдорадо. Так начинаются поиски истины самой Александры.
Вскоре она узнает о Теософском обществе, основанном в 1875 году Е.П. Блаватской и Г.С. Олькоттом, становится его членом и возвращается в Париж для изучения санскрита под руководством двух выдающихся французских востоковедов, профессоров Сильвена Леви и Эдуарда Фуко. Чередуя посещение лекций в Сорбонне и Коллеж де Франс с самостоятельными занятиями в библиотеке Музея востоковедения, «музея-храма», основанного в 1879 году французским предпринимателем и ученым Эмилем Гиме, студентка открывает для себя необъятный и загадочный мир буддизма, который, как она позже скажет в одном из интервью, «жил в ней с самого рождения», и обретает свое призвание. Отныне к ее настольным книгам, которые она берет с собой во все поездки — «Бхагавадгите» и «Упанишадам», — присоединяется и «Дхаммапада».
В 1891 году благодаря полученному наследству девушка осуществляет давнюю мечту: она отправляется в свое первое путешествие на Восток, которое продолжается полтора года. За это время она посещает Индию и Цейлон, осматривает множество индуистских и буддистских храмов, продолжает изучать санскрит и приступает к изучению философии Веданты. В Бенаресе молодая француженка знакомится с индусом по имени Свами Башкарананда, старым отшельником, который обитает круглый год в цветущем саду без всякой одежды, занимаясь медитацией либо обучая своих учеников. Распознав стремление иностранки к идеалам санньясина(Санньясин — человек, давший обет полного отречения от мирской жизни), аскет преподносит ей в знак уважения ритуальный шарф и произносит несколько памятных слов. А. Давид-Неэль всегда будет считать Свами Башкарананду своим духовным учителем и навещать его в каждый из приездов в Бенарес. Здесь же, в Индии, путешественница оказывается в Дарджилинге, на границе с Сиккимом, и впервые созерцает Канченджангу, третью высочайшую вершину Гималаев (8585 м), образ которой будет преследовать ее всю жизнь.
После возвращения во Францию наша героиня в 1893 году дебютирует на бельгийских подмостках, а затем вплоть до 1903 года выступает на европейских и азиатских сценах под псевдонимом Александра Мириал. Талантливая молодая актриса, обладательница превосходного сопрано, блистающая в оперных театрах Брюсселя и Афин, Ханоя и Хайфона, Сайгона и Туниса, удостаивается похвалы самого композитора Жюля Массне. Вместе с тем певица не бросает своих востоковедческих штудий и во время гастролей изучает обычаи и верования различных народов.
Подобная «двойная жизнь» не удовлетворяет будущую исследовательницу, и в конце концов она уходит со сцены. Единственное свидетельство тех лет — неопубликованный роман А. Давид-Неэль «Великое искусство. Дневник актрисы», в котором она критически описывает закулисные интриги и богемные нравы актерской среды.
Четвертого августа 1904 года А. Давид-Неэль выходит в Тунисе замуж за Филиппа Неэля, главного инженера одной из французских железнодорожных компаний, происходившего из старинного и знатного нормандского рода.
Одиннадцатого августа 1904 года, через неделю после свадьбы, когда новобрачная по непонятной причине покидает семейное гнездо, между супругами начинается переписка, которая продлится без малого сорок лет, вплоть до 1941 года. Совместная жизнь Незлей окажется весьма непродолжительной, она будет часто прерываться из-за постоянных разъездов неугомонной Александры. В период с 1904 по 1911 год она предпринимает множество поездок в Бельгию, Англию, Италию, Северную Африку и на Ближний Восток, участвует в Конгрессе свободной мысли в Париже и съезде итальянских женщин в Риме, сотрудничает с рядом французских и тунисских периодических изданий в качестве журналистки, публикует массу статей и три книги.
Несмотря на столь интенсивную деятельность, А. Давид-Неэль чувствует себя несчастной, периодически страдает депрессией и постоянно жалуется мужу в письмах на свое тяжелое моральное состояние. Так, 30 октября 1907 года она пишет:
Я столько боролась за жизнь, за свою жизнь, столько мечтала о прекрасных часах, заполненных красивыми поступками, и развеяла столько воздушных замков, созданных моей фантазией, что устала. Ныне я уродлива, стара и бедна, конец надеждам, но не решаюсь, как ты слишком часто мне твердил, катиться вниз по наклонной плоскости, ведущей к черной яме.
С 1900 по 1911 год А. Давид-Неэль переживает сильнейший душевный кризис: она считает, что изменила своим жизненным принципам, отдавшись на волю чувств и согласившись на официальный брак. Женщина, исповедующая феминистские и анархистские взгляды, оказывается в зависимости от другого человека, что является наихудшим из зол в ее глазах. Кроме того, неприязнь Александры к супружеству усугубляется печальным примером ее родителей. 11 ноября 1904 года она пишет мужу:
Друг мой, если бы ты знал, какой ужас вызывает во мне жизнь, подобная той, что влачат мои родители: две статуи, прожившие бок о бок более полувека, столь же чуждые и закрытые друг для друга, как и в первый день знакомства, лишенные какой-либо духовной или сердечной связи1.
Это был странный брак, брак двух противоположностей, связавших свои судьбы скорее из духа противоречия, нежели по любви. Очаровательный эпикуреец и баловень женщин Филипп Неэль отнюдь не разделяет интересов своей странной супруги и, главное, ненавидит философию. Александра часто упрекает его за это после свадьбы и, в частности, с горечью вспоминает в одном из своих сиккимских писем:
Не иметь возможности говорить с кем-либо о науке, о философии… жуткая пытка. Мне пришлось терпеть ее в Тунисе годами. Случайно брошенное слово по поводу религиозных или философских вопросов казалось тебе бредом сумасшедших.
У Филиппа сложный характер, но он умен — это главное достоинство, за которое он не раз удостаивается похвалы своей супруги. Кроме того, он наделен такими ценными качествами как любовь к порядку, бережливость и трудолюбие.
Александра всегда понимала, что она не способна быть только хранительницей домашнего очага, и не скрывала этого от мужа.
Совместная жизнь супругов, представлявшая собой нескончаемую череду взаимных обид, конфликтов и размолвок, окончилась в 1911 году, после отъезда путешественницы на Восток. Любопытно, что именно Филипп Неэль подсказал жене эту идею: «Не отправиться ли тебе в какое-нибудь дальнее путешествие?» (Письмо от 20 сентября 1906 г.) Александра с благодарностью отвечает.
«Не отправиться ли тебе в какое-нибудь дальнее путешествие?» — предлагаешь ты. Ты и не подозревал, написав такие слова, что это в высшей степени трогательная для меня фраза; мне кажется, что тобой владели самые благородные помыслы, ибо ты предложил мне то, к чему больше всего в этом мире лежит мое сердце. Я принимаю твое предложение, мой друг, и, несомненно, когда-нибудь попрошу тебя его осуществить (из письма от 25 сентября 1906 г.).
После этого Александра возвращается в Тунис и буквально воскресает после очередной длительной депрессии. Заманчивая перспектива возвращает ее к жизни.