Ангел (ЛП) - Блейн Брук 3 стр.


ГЛАВА 6

ВАЙПЕР

Я застрял с ним?

«В этом мире нет другого места, где я предпочел бы быть», — думал я, целуя сексуальные губы Ангела.

— Рад, что я застрял с тобой.

— Лучше бы так и было, — ответил Хейло, обняв меня крепче. — Особенно после вечеринки. Ты когда-нибудь видел такую реакцию у народа? Это безумие.

Я усмехнулся и покачал головой. Откровенно говоря, нет, не видел, но понимал с самого начала: если о наших отношениях станет известно, пресса сойдет с ума. И именно это сегодня произошло.

Когда первый шок от моих слов и реакции на них Хейло был преодолен, в каждом из этой очень конкурентной среды возобладал инстинкт охоты на жертву. Репортеры, журналисты и все остальные в одно мгновение ока переключились в рабочий режим и, стараясь перекричать друг друга, пытались получить первый комментарий, первый шанс на интервью с нами.

К счастью, по большой части, Киллиан и парни смогли удержать их. Но я прекрасно понимал — завтра утром будет совсем другая история.

— Это было чертовски напряженно, — заметил я. — Но это только начало. Дальше станет еще хуже. Ты готов к этому?

Ожидая реакции Хейло, я задержал дыхание, но когда он кивнул и улыбнулся, вздохнул с облегчением.

— Я уже говорил тебе, что не стану скрывать, кто я есть, Вайпер. Знаю, будет сложно. Но ни за что на свете у меня не получилось бы находиться рядом с тобой и не хотеть быть вместе.

И спасибо, блядь, за это, потому что последние несколько дней без Ангела я, кажется, прошел все круги ада.

— Но завтра утром необходимо будет кое-что сделать прежде всего, — сказал Хейло.

— Да? И что же? — с любопытством поинтересовался я.

Хейло закусил нижнюю губу.

— Ангел?

— Мне нужно увидеться с родителями, — он замолчал, задумавшись на несколько секунд, а затем продолжил. — Нужно рассказать им о нас, о тебе. До того, как они услышат об этом по телевизору.

Ох, дерьмо. Я даже не подумал об этом. Во Флориде мы были свободны в своих отношениях без необходимости объяснять их кому-то. Парней это не заботило, и нам было комфортно друг с другом. Мне даже в голову не пришло, что Хейло закрыт не только для широкой публики, но и для своей семьи.

Я идиот. Как я мог лишить его выбора?

— Эй, — позвал меня Хейло, привлекая внимание и заправляя прядь моих волос за ухо. — О чем задумался?

— Я просто... — я покачал головой и посмотрел поверх его плеча. — Даже не подумал об этом, а должен был. Блядь. Я такой идиот. Вдруг ты не хотел…

— Вайпер, — перебил Хейло, притягивая мое лицо ближе, — я хотел рассказать тебе о своих чувствах еще тем вечером, у твоей мамы дома. Поверь мне, сегодня я сказал именно то, что хотел и рад, что ты тоже это сделал. Все вышло спонтанно, незапланированно. Но это второй лучший момент в моей гребаной жизни. Не смей винить себя за это.

Иисусе. Как Хейло умудрялся всегда находить правильные слова, чтобы успокоить меня? Не давал мне запаниковать и не давал возможности придумать тысячу причин, по которым я мог облажаться. Я был по уши влюблен в этого парня. И самое смешное, у меня не получалось вспомнить время до. До момента, когда Хейло вошел мою жизнь.

— Все равно, я вытащил тебя из шкафа, не оставив выбора. Это херовый поступок.

Хейло толкнулся бедрами в меня и поиграл бровями.

— М-м-м. Хороший большой хер.

— Серьезно? — спросил я, изогнув бровь.

— Серьезно. Мне лучше знать. Я провел много времени, изучая его.

Усмехнувшись, я слез с Ангела, улегся на спину и уставился в потолок. Отвращение к себе никуда не делось, но я думал о том, что чувствовал бы на его месте.

Хейло перекатился на бок лицом ко мне и подпер голову рукой.

— Хотел бы я таким образом рассказать родителям? — задал он вопрос. — Нет. Но обязан, если все между нами становится серьезным.

Я повернул голову на подушке и встретился с ним взглядом.

— Ты должен был сам решать, когда рассказывать.

— Это мой выбор. И я решил. Расскажу им сейчас, — Хейло посмотрел вниз на наши обнаженные тела и ухмыльнулся. — Ну, не прямо сейчас. Завтра. Я поеду на поезде и вернусь к обеду.

— На поезде? — спросил я и покачал головой.— Я так не думаю. Тебе повезет, если сможешь выйти из здания завтра утром.

— Полагаешь?

— Репортеры знают мой адрес, Ангел. Там будет цирк. Я вызову тебе такси.

Хейло кивнул и замолчал. Тогда я сделал еще кое-что, чего не делал раньше. Предложил поехать вместе с ним к его родителям.

Улыбка, осветившая лицо Хейло, стоила моей неловкости. Он наклонился и поцеловал меня в уголок губ.

— Я бы хотел, — ответил он, и мой пульс ускорился. — Но, думаю, в этот раз должен все сделать сам.

Я выпустил из легких воздух, который даже не заметил, как задерживал. Облегчение наступило мгновенно и, похоже, не осталось незамеченным, потому что Хейло рассмеялся.

— Полегчало?

— Нет. Что бы ты ни решил, я согласен.

— Конечно. Но не рассчитывай, что никогда с ними не познакомишься.

Я подумал, чем это может закончиться и ощутил ком в горле. Классическая пианистка, профессор музыки, их сын-натурал и рокер-плохиш, неспособный держать при себе руки.

Да уж, пусть это случится позже. Сильно, блядь, позже.

— Как насчет, чтобы сделать это после того, как они смирятся с мыслью обо всем… этом?

— Этом? — переспросил Хейло, и в его глазах появились озорные искорки. Он наслаждался моей нервозностью, которую раньше я скрывал от него.

— О нас. Ты, я. Вместе.

— О, ладно, — согласился Хейло, положил ладонь мне на грудь, наклонился и мазнул языком по моей нижней губе. — Но просто, чтоб ты знал — они полюбят тебя.

Я фыркнул, сильно сомневаясь в этом.

— Они полюбят. И знаешь, почему? — уточнил он и провел ладонью вверх по моей груди, склоняясь к моему лицу. — Потому что я люблю тебя.

— Ангел…

— Вайпер, — прошептал Хейло

Вот и все. В тот момент все окончательно прояснилось. Я полностью растворился в нем и, когда он подарил мне самый сладкий поцелуй, понял, что он чувствует то же самое.

Ангел был моим, это точно. Но в тот момент стало кристально ясно, что и я навсегда принадлежал ему.

ГЛАВА 7

ХЕЙЛО

Спустя сорок пять минут поездки в машине, на которой настоял Вайпер, я прибыл к дому своих родителей в Ойстер Бэй. В этот момент узел у меня в животе скрутился еще крепче. Я в жизни не думал, что такой разговор может состояться. Однако после вчерашнего на вечеринке необходимо убедиться, что родители услышат о Вайпере от меня, а не из прессы. Сначала я сомневался, что мы с Вайпером — лакомый кусочек для прессы, но как только вышел утром из дома Вайпера, понял, насколько сильно ошибался: здание оказалось в осаде. Журналисты, репортеры, телевидение.

Господи, на что станет похожа моя жизнь? Пресса, преследующая меня по городу или ожидающая у дома Вайпера, или хуже того — моего? Они сумели выследить меня, но по крайней мере, не смогут пробраться через ворота к дому родителей. Парни предупреждали об этом, но я не слушал и теперь не имел ни малейшего представления, как справиться с таким масштабным вниманием. Потому что, кто я? Никто.

— Вам не нужно выходить, я справлюсь, — обратился я к водителю, Арнольду, когда тот приоткрыл свою дверь и начал вылезать из машины. Я не дал ему выйти и открыть мне дверь. Затем наклонился и спросил:

— Вы дождетесь меня?

Арнольд, смущенный моей самостоятельностью, кивнул и потянулся за книгой в потертой обложке.

— Не торопитесь, мистер Хейло.

Я чуть не рассмеялся. Никто никогда не звал меня раньше «мистер Хейло», и это звучало так нелепо.

— Спасибо, Арнольд.

Захлопнув за собой дверь, я повернулся к светло-серому дому в колониальном стиле, где прошло мое детство. Родители хотели, чтобы мы с Им росли в стороне от Манхэттена, в пригороде среднего класса. И мы жили достаточно близко к городу из-за маминых концертов и для наших ежемесячных поездок на выходные. Эти поездки всегда были заполнены походами в музеи, театры, оперу, на концерты и любые другие культурные мероприятия, которые мои родители считали достаточно интересными. Иными словами, практически все. Мы с Имоджен с нетерпением ждали поездок в город и, окончив школу, именно туда и переехали.

На мгновение мои мысли вернулись к Вайперу и к его детству. Я ощутил укол вины за свое детство: оно прошло с обоими родителями, причем богатыми. Они предоставили нам с сестрой возможности, которых не было у других. С одной стороны, я испытывал благодарность, но с другой — чувствовал себя некомфортно. Особенно учитывая тот факт, что мама Вайпера трудилась на нескольких работах и все же находила время для увлечения сына музыкой и старалась изо всех сил воспитать и взрастить такого дикого непослушного ребенка.

Мысли о подростке-Вайпере, терроризирующим всех и вся бесконечными ночами с гитарой на коленях, оттачивая врожденный музыкальный талант, вызвали улыбку. Неважно, что он не пошел учиться в пафосную музыкальную консерваторию или не мог себе позволить дорогие инструменты — он проложил свой гребаный путь, и посмотрите на него теперь. Рок-легенда и шикарный мужчина.

Как, черт возьми, он стал моим?

Я поднялся по каменным ступеням и достал ключ из кармана. Чуть раньше я отправил маме сообщение, дабы не сомневаться, что родители будут дома. И теперь меня ждали. Надеюсь только, родители еще не смотрели новости. Или не читали газеты. Или не получали звонки от друзей с вопросами: какого черта происходит?

Меня встретили мягкие звуки классической музыки. Нет, никто из родителей не играл на инструменте — мелодия звучала фоном, отчего я тут же почувствовал себя дома, и узел в моем животе немного ослабел. Это было знакомо. Это моя семья. У меня нет причин нервничать… верно?

— Хейло? Мы в студии, — позвала мама.

Я прошел в заднюю часть дома на первом этаже. Вспомнился первый раз, когда я сказал им, что хочу быть не «Ховардом», а «Хейло». Мне было семь, я твердо стоял на своем и отказывался реагировать на другое имя. Как для родителей правильного и милого ребенка подобный выпад оказался сюрпризом. И хотя маму это убивало, вскоре они с отцом стали звать меня Хейло. Уверен, они полагали, что это просто период, поэтому согласились. Но прозвище прижилось, а стариковское имя забылось, словно и никогда не существовало.

Двойные двери студии были широко открыты, мама сидела на подлокотнике дивана возле стола, за которым работал отец. Он показывал что-то на экране компьютера, и она напевала. Но стоило маме увидеть меня, как она замолчала и широко улыбнулась.

— Вот и наша рок-звезда, — объявила она, вставая.

Пересекла комнату и обняла меня. Я обхватил ее хрупкие плечи и поцеловал в светлые волосы на макушке такого же золотистого цвета как у меня только прямые и убранные наверх.

— Ты же не называешь меня так перед друзьями, верно? — спросил я.

Мама отклонилась назад и улыбнулась.

— Конечно, называю. У нас знаменитый сын. Они хотят говорить только о тебе.

В животе все оборвалось от мысли, не слышала ли мама последние новости. Но она подмигнула мне. Уфф, ладно, она еще не знает. Я приехал к ним настолько рано, насколько смог, просто молва бывает быстрее.

— Привет, сын, — поздоровался папа, заключая меня в медвежьи объятия.

Больше всего я был благодарен родителям именно за это. Они не стеснялись дарить любовь. Даже отец, род которого состоял в основном из сильных и молчаливых людей с огненно-красными, как у Иможден, волосами и моими кудрями; именно от него мне досталась суперспособность легко краснеть. Его щеки неизменно покрывал румянец, придающий ему вид «всегда навеселе». Мы оба были высокими и стройными, и пусть совсем непохожими, свою любовь к музыке я взял именно от них с мамой.

— Вы, ребята, работаете над чем-то? — спросил я, кивнув на компьютер.

— Твоя мама помогает мне работать над новой композицией.

— Тебе понравится, Хейло, — заметила мама и, присев на диван, хлопнула рукой на место рядом с собой, приглашая присоединиться. — Твой отец сделал ставку на свою романтичную сторону.

Отец игриво закатил глаза и вернулся в кресло.

— Женщины.

— А что не так с романтиками? — поддразнил я, опустившись на диван рядом с мамой.

Вайпер называл меня так и был прав. В чем могу винить родителей?

— Некоторые из величайших композиторов были романтиками, — произнес отец, вздернув подбородок, отчего я рассмеялся.

— Как прошла вечеринка по случаю выхода альбома? — полюбопытствовала мама, наклоняясь ко мне. — Ты появился раньше, чем я ожидала.

— Это был анонс. Альбом еще не вышел в продажу. Но это было… — Неожиданно? Стало лучшей ночью в моей жизни? — Неплохо для первого раза.

Неплохо. Теперь я говорю, как Вайпер.

— Неплохо? Это все, что ты можешь сказать? — Мама послала отцу хмурый взгляд. — Наш мальчик теперь звезда и даже не хочет признать этого.

— Скромность — хорошее качество, Шерил.

Она качнула в воздухе рукой.

— Естественно. Но это не значит, что он не может нам рассказать подробностей о столь значимом вечере.

Они оба уставились на меня в ожидании.

— Я, эм, встретился с боссами звукозаписывающей компании и другими артистами, с которыми они работают. Шумно и суматошно, везде люди. Думаю, Имоджен понравилось.

— Вряд ли существует вечеринка, которая не понравилась бы твоей сестре, — заметил отец.

— У тебя есть фотографии? — спросила мама.— Я хотела бы увидеть вас обоих нарядными.

Имоджен сфотографировала меня примерно миллион раз прежде, чем мы ушли. Должна быть хоть одна фотография, которую сестра одобрит. И лучше родители увидят эти фото, чем напечатанные Бог знает где. Потому что, без сомнений, угрозы Киллиана проверить камеры на выходе не были пустым звуком, но все же кадр или два могли просочиться в прессу.

— Я, эмм, попросите Им прислать вам некоторые. — Я вытер влажные ладони о штаны.

— Все в порядке? — спросила мама.

— Если тебе нужны деньги за квартиру, можешь попросить, — сказал папа и до того, как я успел отказаться, поднял руку. — Знаю, ты всегда отказываешься. Но ты больше не работаешь в барах, а я в курсе, как все происходит в музыкальной индустрии. Они заплатят, когда захотят. Так что, если тебе что-то нужно — не стесняйся.

Боже, благослови моих родителей. Они всегда хотели защитить нас с Им, и позволить нам жить в том отвратительном здании было для них серьезным испытанием. К их ужасу мы оказались непреклонны в своем желании проживать там, где можем себе позволить.

— На самом деле я получил первый чек еще в Майами.

— Правда? Что ж, ты можешь еще долго не получать второй, поэтому предложение в силе, — произнес отец.

Я вспомнил первый шок от количества нулей в чеке. Даже сейчас трудно поверить в сумму на моем банковском счете. Я не трогал их, кроме платы за квартиру и покупки миииилой гитары. Приятно осознавать, что у меня есть деньги на случай, если они понадобятся.

— Спасибо, пап, я ценю предложение, — отозвался я и смахнул капельку пота над бровью.

Я даже не подозревал, что вспотел. Однако моя нервозность не осталась незамеченной.

— Может хочешь что-нибудь выпить?

Мама начала вставать, но я придержал ее за руку.

— На самом деле, я хотел поговорить с вами кое о чем.

— О? — мама опустилась обратно; меж ее нахмуренных бровей залегла складка.

Отец, должно быть, уловил дрожь в моем голосе, поэтому выключил экран компьютера и повернулся лицом ко мне.

Господи. Они оба смотрели на меня и ждали, когда я заговорю. Возникло желание сказать, что все в порядке и выскочить из дома назад, в безопасность машины. В голове возникло лицо Вайпера. Я делаю это не только для себя. Я делаю это для нас.

Перед тем, как заговорить, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Прошлым вечером на вечеринке случилось еще кое-что. Кое-что личное. И это стало известно. Я хотел рассказать вам об этом сам, прежде чем вы услышите от кого-то еще.

Мама потеребила воротник блузки, лицо у нее слегка побледнело.

— Что не так? Что случилось?

— Все в порядке, — быстро уверил я. — Просто перемены, которые вас удивят. И я не знаю, как об этом сказать.

Назад Дальше