Феникс. Часть 3 - Алексей Тихий 7 стр.


Коснулся анимагии – магии превращений, опять разделив ее на теургическую, магическую и связанную с шаманизмом, а затем перечислил чуть ли не с десяток подвидов этих направлений. Самой часто встречающейся разновидностью оказались одержимые духами. В начале они мало чем отличались от обычного человека, но чем больше праны такой оборотень забирал у своих жертв, тем быстрее он добирался до полноценной трансформации, причем такой союз очень редко был симбиозом, как правило, дух был паразитом в теле носителя — отсюда и столько страшных легенд.

Отдельно он рассказал о гадании, но там оказался такой темный лес, что Вардо сам периодически сбивался с мысли и был вынужден рассказывать какие-то абсолютно непричастные к магии вещи. К примеру, как правильно толковать комбинацию гадальных рун: если “Тарисаз”, “Хагалаз” и “Нюбо” если ты находишься под звездой Дико? Ответом на этот вопрос была целая легенда, но ее я пропустил мимо ушей. Я не собирался заниматься гаданием, в деле возвращения домой оно мне навряд ли поможет, зато сил отнимет просто массу. Уж больно это специфическая деятельность, напрямую связанная с повериями, историей, географией и сотней-другой божеств. Единственное что я понял, так это то, что предсказание будущего реально возможно, пусть не особо точно, быть может, не всегда, бывают осечки, но, блин, работает же.

Вообще разновидностей магии оказалось на удивление много. Были такие маги как Чаропевцы, которые с помощью вербальной формы заклинания умудрялись одновременно взывать к богам, демонам, духам и стихиям разом, но у них все сильно зависело от уникальности таланта самого одаренного. Были Снорходцы способные гулять по чужим снам, как по улицам города. Были Анимансы — колдуны ходящие по граням мира, между жизнью и смертью и способные возвращать души умерших в мир живых. Такое многообразие гильдеец объяснял древностью Спирали Миров, за тысячелетия народы множество раз меняли место жительства, неся знания в разные миры. Конечно, магическое знание во многих из них было не так развито и открыто как здесь, так что, можно сказать, что мне повезло. Хотя такое, очень сомнительное везение. Я на всю жизнь запомнил лицо того ублюдка, который отправил меня сюда. Когда-нибудь Я С Ним Обязательно Сочтусь.

Когда Вардо уже хотел перейти к новой теме, я неожиданно понял, что он кое-что упустил. Быстро пролистав конспект я даже смог сказать что именно – он ни слова не упомянул о темных искусствах.

-А как же некромантия, демонология, магия крови и проклятий?

Лицо Симона чуть скривилось, он снова запустил руку в куцую бороду. Потом мельком глянул на закрытую дверь.

-А как ты думаешь, почему этими направлениями занимаются в основном древние рода?

Этот вопрос я сам себе не раз задавал, но вменяемого ответа так и не нашел. Неужели он ждет, что я прямо сейчас его найду? Гильдеец молчал, выдерживая мхатовскую паузу, а я все же задумался — действительно почему? Сейчас, когда я хотя бы чуть-чуть стал понимать в основах, у меня появилось кое-кое подозрение.

-Это очень редкие таланты? – попытался угадать я.

-И да и нет, -- не отвечая на прямую сказал Симон, – не то что бы это была какая-то особая тайна, но, в целом, об этом не принято говорить.

-Так в чем же тогда проблема?

Маг еще раз быстро взглянул на закрытые двери кабинета убеждаясь, что никто не подслушивает и продолжил.

-Ты знаком с теорией естественного отбора?

От удивления я аж приподнял бровь, не думал, что здесь знают о ней. Хотя это в принципе логично, каким бы странным не был Соер-Киф, но он во многом был похож на нашу Землю и почти все происходящее я мог описать родным языком, а это значит, что даже если чудеса происходят, то они составляют лишь небольшой процент от реальности.

Биологию я любил и прекрасно помнил, что суть теории сводится к тому, что выживает не сильный, ловкий и умелый – это всего лишь признаки, а тот кто больше всего приспособлен к этому. Сильного, ловкого, морозоустойчивого и не особо тупого, как принято считать, неандертальца победил кроманьонец – наш предок. И не потому, что смог убить и съесть, хотя наверное бывало и такое, а потому, что женщины неандертальцев имели показатели тестостерона (мужского гормона) на уровне современного мужчины и испытывали сложности с деторождением. То есть мы их просто ассимилировали, именно поэтому ученые генетики утверждают что у современного человека 1% неандертальского генома. Помню, в той статье еще было про каких-то Денисовцев и прочих упоминалось, но суть одна – возможно, человек был не самым совершенным, но самым плодовитым и пока точно не известно сколько видов других людей мы поглотили. Вот только как это связано с аристократами Заара я пока не понял. Возможно, они проводят какие-то евгенистические опыты с человеком.

-Вижу, что знаком, – тем временем продолжил Симон, – тогда не буду на этом останавливаться подробно. Скажу лишь, что династические браки обострили склонность, многих благородных фамилий к этим искусствам.

Понятно, все дело даже не столько в евгенике, сколько в династиях – семьях. Благородные женятся на благородных и как итог получаются такие же благородные дети. Я тут же провел параллель с “Болезнью королей” – гемофилией, редкой наследственной болезнью которой страдало великое множество европейских монархов, в том числе наследник русского престола цесаревич Алексей. Тем не менее что-то не вязалось, кроме как в сказках, я не слышал о других носителях темных искусств.

-Но так не бывает, – уверенно сказал я.

-Бывает, – с улыбкой ответил гильдеец, – особенно если для остальных темные искусства закрыты. Даже гильдейские амулеты не определяют склонность к магии в темном спектра силы.

-Но зачем? – удивился я. Пусть сама по себе темная магия возможно чуть более разрушительна чем другие направления, но тот же огонь ей не уступит. Магия лишь инструмент в руках мага.

-Здесь больше виновата история, чем сами темные, – мгновенно понял меня Симон, – в третье тысячелетие во время первого демонического прорыва, который произошел по вине могущественного демонолога, этот мир пережил множество испытаний и тогда впервые подняли этот вопрос. Сам же запрет на развитие темных появился лишь в пятом тысячелетии во время Войн Бессмертного Императора. Его настоящее имя и деяния вырезаны из страниц летописей, но по косвенным данным можно сделать вывод, что он был одним из сильнейших в истории мира практиком магии крови.

На сколько я помнил, война с “Проклятым Императором” шла что-то вроде пятьсот или шестьсот лет, но я впервые услышал что его называют “Бессмертный Император”. По вполне понятным причинам, мне интересно все связанное с бессмертием. Как появится возможность заглянуть в архивы, надо будет поискать в этом направлении, да и просто поспрашивать умных людей.

-Итак, – продолжил гильдеец, – когда мы разобрались с основными и некоторыми из уникальных видов, давайте перейдем к восприятию магии. У большинства разумных, предпочитающих жить в мирах от 4 до 8 единиц по Серко, как правило, отсутствуют специальные органы для восприятия магии. Например у нашего вида их нет, но со временем каждый маг учиться воспринимать магию по-своему, восприятие делиться на четыре основных вида: осязание – наиболее слабая чувствительность, обоняние – средний радиус, восприятие до десяти метров, зрение – высокий до пятидесяти метров и слух свыше пятидесяти метров, – закончил перечислять Симон. – Как чувствуешь магию ты?

Я на секунду задумался над таким простым вопросом.

– Сказать что я ее вижу, будет не совсем правильно, – попробовал я описать свои ощущения. – Скорее я слышу ее как напряженную струну, но могу потрогать и даже вижу цвет.

-Поздравляю, – с улыбкой сказал гильдеец, – два с половиной из четырех. У тебя явно природная склонность, ты слышишь магию, осязаешь ее и почти открыл зрение.

-А обоняние?

-Если будешь тренировать, то когда-нибудь сможешь, но, поверь, для бронзового амулета это и так отличный показатель. На этом предлагаю сегодня закончить, а завтра я расскажу о накоплении силы и работе с источниками, зарядке накопителей и что такое Круг Магов.

Я кивнул, собрал тетради, писчие принадлежности, попрощался и отправился на выход. Сегодня занятие прошло легче, похоже, за год я просто отвык сидеть за партой. В любом случае я не собирался халтурить, вчерашнее приключение помогло мне собрать мозги в кучу и понять главное – надо становиться сильнее. Уж лучше учиться, чем совать голову в петлю, в прошлый раз мне повезло, но где гарантия что так будет всегда?

Кроме этого я прекрасно помню что говорил гильдеец о формах. Я дошел до потолка развития и уперся в четвертый ранг заклинаний, но так и не смог его преодолеть. Чем быстрее я освою магию первого круга, тем раньше смогу перейти ко второму, а там возможно и к высшей магии. Судя по показанному мне на первом занятии все мои приемы это лишь детские игры по сравнению с искусством настоящего мага. Хотя тут спорно, мне все же кажется, что я смогу победить такого теоретика как Симон Варада, мне он не казался серьезным противником, но вот если встречу подготовленного мага наверняка проиграю.

Симон отличный учитель, жалко что он не ведет у меня все лекции, после его занятия общаться с этим старых хрычом в военном мундире не было никакого желания, но именно он преподавал в гильдии начальные заклинания стихии огня. В общем, выбора нет, пока есть деньги я решил освоить все доступные на первом круге формы.

Заклинания за прошедшее время не подешевели и я потратил золотой, но зато оплатил обучение сразу четырех новых заклинания. “Искра” более мощная чем “блуждающий огонь”, но прямая атака. Кнут – более слабая, но длинная форма лезвия. Погасить пламя – к своему стыду я с успехом могу только спалить кого-нибудь, а вот потушить смогу только по-пионерски. Баклер – небольшой щит из пламени, название громкое, а по факту бесполезная тарелка диаметров в 20 сантиметров, но новая форма лишней не будет.

Глава 32. Теория без практики мертва

Был мой друг ужасно скромным, робок был и нелюдим.

А теперь с толпой огромной идет брать Иерусалим.

На вопрос мой: «А в чем причина?»

«DEUS VULT!» — орал мужчина.

Рев пламени рвал воздух, его потоки клубились приобретая хищные формы, то свиваясь в спирали подобно змеям, то наоборот вырываясь вперед подобно дикому вепрю.

Огонь — человечество знакомо с ними так давно, что он стал неотъемлемой частью нашей жизни, но периодически этот зверь вырывается из под контроля и тогда горят леса, сгорают целые города, гибнут люди.

Поток пламени прошелся по песку и ударил в воду. Морская гладь равнодушно отреагировала на подобное вмешательство, лишь легкая рябь прошла по ее поверхности. Огонь силен, но и водная стихия ему не уступит.

-Слабовато, – с грустью сказал я, оценивая результат.

Магия и ее тайны захватила меня на удивление сильно, последние четыре дня я забыл думать обо всем остальном на свете. С утра я бодро бежал на лекции к Симону, затем обучался плетениям у старого хрыча, а потом шел на дальний пляж и отрабатывал полученные знания на практике.

Говорят, “теория без практики — мертва”, но мало кто знает, что у этой фразы есть продолжение — “практика без теории — слепа”. За прошедшие дни я многое узнал о магии, пожалуй, больше чем за весь прошлый год. По сравнению с этим знанием мои самостоятельные опыты были лишь жалкими пыпытками объять необъятное. Накопленные за множество тысячелетий знания гильдии потихоньку укладывались в моей голове, это было отлично, но то, что я не мог освоить их мгновенно немного раздражало. В своих мечтах я мнил себя Великим Повелителем Огня, но на практике получалось совсем другое — пусть не бездарь, но самоучка, причем с огромным самомнением. Магия оказалась крепким орешком и не хотела сдаваться без боя.

-Ну-с попробуем еще раз. Поток! — слово и жест и поток огня снова ударил из моих рук. Этот фокус я освоил уже давно, но мне нельзя останавливаться на достигнутом.

-Кнут! – слово и жест. Не останавливая поток я направил плетение через ту же руку, но пропустил первую его часть, попытался не создать новое, а изменить старое и преобразовать его в подобие длинной плети. Получилось не сразу, но у меня действительно есть талант к управлению огненной стихией, я чувствую ее как собственную кровь текущую по артериям, и она охотно отзывается на мои приказы.

Пламя свернулось улотняясь в кнут и двухметровый жгут сплетенный из чистого огня змеей опустился на песок пляжа. Я на пробу взмахнул им несколько раз.

-Вот же гадство, – управлять этой штуковиной оказалось значительно сложнее чем создать ее. Я даже заехал себе разок по лбу, физических повреждений не было, а вот ощутимый удар по самолюбию был неприятен. Ладно, осваивать буду потом, надо проверить мою теорию на практике. Пора переходить к следующему шагу.

-Лезвие! — слово и жест, и вновь я пропускаю первую часть плетения, но все срабатывает. Огненная плеть резко сокращается в размерах формируя лезвие, эта форма мне уже привычна и не вызывает никаких проблем, а вот теперь будет сложнее.

-Баклер! — сделать из лезвия тарелку оказалось значительно сложнее. Я три раза терял концентрацию и был вынужден все начинать сначала. Но в конечном итоге мне это удалось, хоть и с трудом. Надо будет дополнительно отработать этот переход. Пусть эта форма слаба сама по себе, назвать “щитом” подобную конструкцию я мог с большой натяжкой и не потому, что не бывает маленьких щитов, просто силы в этом конструкте маловато.

Материальный объект он не остановит, а вражеское заклинание выгоднее уничтожать на расстоянии, чтобы осколками не зацепило. Я уже как-то делал подобное и считаю этот способ вполне рабочим. Будем надеяться, что на втором круге будет что-то получше.

Всю эту муть с созданием из одного заклинания другого через переход я стал делать не просто так. Вспоминая наш недавний спор с Вергеном, я решил, что его путь хорош, но все же он не для меня. У меня есть талант, но нет десятков лет чтобы отточить его и стать кем-то большим чем сейчас. От его тренировок я не откажусь, умение не станет лишним, но и концентрироваться на них точно не буду. Возможно, потом, когда я увижу родителей, я снова вернусь сюда и встану на этот путь, но сейчас у меня нет времени пройти его до конца. Сейчас мне придется придумать что-то свое, чтобы хотя бы частично уровнять шансы с более опытными противниками.

Если честно, я это придумал не сам, подсказку мне дал Верген. Наблюдая за ним я заметил как он буквально перетекает из одного удара в другой, моментально переходя от защиты к атаке и наоборот. Повторить такое с мечом у меня не получалось, длинный клинок по-прежнему был для меня больше дубинной чем хирургическим инструментом. А потом я вспомнил как смотрел передачу где профессиональный тренер с кучей спортивных званий и достижений и даже реальным боевым опытом, говорил о том, что подготовка профессионального бойца требует кучу времени и сил. Фактически же для самообороны не обязательно быть профи экстра-класса, достаточно иметь три-четыре наработанные связки, но такие, чтобы ты их мог повторить даже если тебя разбудят в пять часов утра и отправят в бой. Он называл такой набор приемов “свой стиль”, утверждая, что у каждого есть свои сильные и слабые стороны и искусство боя как раз и заключается в том, чтобы увеличить свою силу и прикрыть слабость.

На секунду мне стало интересно, сколько бы стоили услуги подобного специалиста здесь в Зааре? Уверен, что дорого. Наверное к нему можно было бы попасть только по протекции, так же как Верген когда-то попал в ученики к тому известному мечнику-архитектору.

Один великий китаец сказал: “Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов, я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз”. Пусть мне не стать Мастером фехтования или Великим магом, но даже небольшой набор отточенных приемов может серьезно увеличить мою боевую мощь.

Назад Дальше