— Значит, это был Эртер, — произносит Пит, временами поглядывая на Китнисс: та что-то быстро пишет на крохотном кусочке бумаги какой-то странной ручкой.
— Парень из Второго, — уточняю я на всякий случай. — А что ты делаешь, Китнисс?
Сестра поднимает голову и на секунду мне кажется, что она даже не понимает, что происходит.
— Она пишет распоряжения на кухню, просит, чтобы принесли побольше фруктов и чуть изменили меню, — вмешивается Пит. Эффи точно хочет что-то сказать, но замолкает, так и ничего не произнеся.
— Ручка с невидимыми чернилами? — доносится голос Рори.
— Какую смогли тут найти, — пытается улыбнуться Пит, но его улыбка выглядит, мягко говоря, наигранной.
Наконец, Китнисс бросает ручку и отдает записку безгласой. Девушка показывает моей сестре какую-то комбинацию пальцев, получает удовлетворительный кивок в ответ, и после этого уходит.
Уже перед самым отбоем Хоторн останавливает меня в коридоре.
— Ты видела, что показала безгласая?
— Что-то на языке глухонемых? — предполагаю я.
— Семь и четыре, — шепчет он, скрываясь за своей дверью.
Я, не спеша, бреду в мою комнату. Семь и четыре. В сумме одиннадцать. И в чём тут смысл? Я закрываю дверь и медленно подхожу к окну. На улице полным-полно народу. А на огромных экранах, прямо напротив Тренировочного центра, показывают самые знаменитые эпизоды за все Голодные Игры. Это шоу появилось лишь шесть лет назад, полагаю, для дополнительного устрашения. На экране появляется Джоанна Мейсон — и та, что ещё минуту назад прикидывалась беззащитной овечкой, несётся в атаку, размахивая топором. Кадры сменяются, и на экране появляется Финик Одэйр. Ведущий что-то произносит, но его голос тонет в нестерпимом рёве толпы.
Я закрываю окно и замираю. Кажется, я начинаю понимать. Ну, конечно же, как же я не могла увидеть этого сразу? В Тренировочном центре трибуты живут на этажах, соответствующих номерам их дистриктов. Четвёртый и седьмой этажи. Финик и Джоанна.
***
— Последний день, — шепчет Кора, едва заметно улыбаясь.
— Понятия не имею, что я буду делать на Показе, — отвечаю я, старательно завязывая узел. Мы с ней находимся в секции по вязанию узлов. Пара движений и ловушка готова. Тренер удовлетворительно кивает, осматривая нашу совместную работу.
— Может, связать парочку узлов? — предлагает Кора, за пару секунд завязав кусок верёвки, точно для повешенья.
— Да, ещё спой им «Дерево висельника» для полноты ощущений, — шиплю я. Мне сейчас не до смеха. Я практически на грани отчаянья.
— Что? — не понимает меня девчонка.
— Забудь, — машу лишь я рукой.
— Покажи им свои знания в травах, — снова говорит Шестая.
— Может, — пожимаю я плечами.
Я перевожу взгляд на Рори, целящегося в мишень. Мгновение — и стрела пронзает «сердце» манекена.
— У твоего друга явно был хороший учитель, — с лёгкой завистью шепчет Коралина.
— Моя сестра, — начинаю я и тут же замолкаю. Тишина. Буквально за долю секунды в зале стало страшно тихо. Я поднимаю голову и слышу свист ветра.
— Она точно сумасшедшая, — бормочет Кора, ища взглядом брата.
Омел бросила нож в манекен из соседней секции. Секции, где сейчас находится Рори. Я смотрю на него и понимаю, что он… напуган. И не просто напуган. Кажется, будто он заметил что-то очень важное. Девчонка смеётся и передаёт ножи Рубину. А Рори смотрит на куски его стрелы, валяющиеся на полу. Хоторн замечает мой взгляд и жестом приглашает подойти.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, подбегая.
— В принципе, да, — отмахивается он. — Просто эффект неожиданности. Надо бы запомнить это.
— Она в тебя чуть ли не попала! — тихо, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, вскрикиваю я.
— Мне сегодня надо будет серьёзно поговорить с Китнисс и Питом, — шепчет он, смотря куда-то вдаль. Я оборачиваюсь и вижу то, что привлекло его внимание: Омел отчаянно пытается забраться на «дерево» в секции лазания, но терпит неудачу.
— Надо запомнить, что кое-кто не умеет лазать, — едва заметно улыбается он.
— Отлично, проведём все Игры на деревьях, — закатываю я глаза.
— Вы это видели? — не скрывая улыбки, к нам подбегают Шестые.
— Это я называю грандиозным провалом, — улыбается Ларс.
— На дерево она, может, и не залезет, зато собьёт с него ножом, — мрачно бормочу я.
— Не будь пессимисткой, — укоризненно смотрит на меня Рори, хватая лук. — Может, попробуешь? — спрашивает он, кивая в сторону оружия.
— Нет, ни за что, — отмахиваюсь я. — Ты же знаешь, что это бесполезно.
— А Китнисс мне другое говорила, — продолжает Хоторн.
— Это была случайность.
— Докажи, — протягивает он лук.
— От одного раза ничего не случится, — улыбается Кора. — Тем более, мы все рядом, если что.
Шестые отходят в расположенную буквально в двух шагах секцию маскировки и не спускают с нас глаз.
— Один раз и я отстану, — повторяет Рори.
— Ладно, — сдаюсь я. — Но только один раз. И сестре ни слова!
Я беру лук и пытаюсь вспомнить все свои «недо-уроки» с Китнисс. Руки предательски дрожат и скользят по гладкой поверхности лука. Я натягиваю тетиву и, зажмурив глаза, отпускаю стрелу. К моему удивлению, стрела попадает хоть куда-то, а именно в руку манекена.
— Я же говорила, — я одариваю Хоторна скептическим взглядом и отдаю ему лук.
— Всего лишь потому, что не хотела, — покачивает он головой.
Прямо за нашими спинами раздаётся истерический смех, через секунду превращающийся во всеобщий гогот. Мы с Рори оборачиваемся и видим компанию профи вместе с Омел.
— Кто-то уворачиваться от ножей не умеет, — смеётся Омел, — а кое-кто даже оружие в руках держать не может! И как вы продержитесь хоть минуту на Арене?
— Замолчи, — шиплю я.
— А то что? — девчонка наклоняет голову, точно кукла и дьявольски хохочет.
— Серьёзно, ребята, выскажете всё друг другу на Арене после гонга, — пытается вмешаться в разговор Эртер, но его тут же перебивает Омел.
— А ты, красавчик, лучше бы вообще молчал! — вскрикивает она, подбегая к нему. Странно, но тут, вблизи, эта девчонка не кажется совсем крошкой. Она слишком высокая для своего возраста, короткие волосы до плеч, обрезанные стилистами, и взгляд… Он точно пустой. Может, именно это и привлекло внимание Рори. Этот взгляд, точно она смотрит не на тебя, а куда-то вдаль. Взгляд сумасшедшего.
— Ирония судьбы, — продолжает Омел, уже глядя в мою сторону, — шесть лет назад ты чуть ли не попала на Игры, а сейчас — всё равно тут, — она подходит всё ближе ко мне, и с каждым её шагом мне становится всё больше не по себе. — Случайность? — она уже стоит прямо передо мной. Секунда — и её брови вопросительно изгибаются, она начинает смеяться.
— Что я тебе сделала? — вдруг вырывается у меня.
— Ты всё ещё жива, — шипит она, злобно смотря в мою сторону. Наконец она отворачивается, и мне кажется, что всё закончилось, когда нож пролетает прямо рядом с моей головой.
— Ты жива, а она – нет! — крик Омел становится просто невыносимым.
Рори с трудом удерживает меня, чтобы я не упала. Где-то слышны крики менторов, крики Омел, полные ругательств, изумлённые крики трибутов. Перед глазами всё точно покрывается пеленой. Кто-то кажется, пытается остановить девчонку, но получает лишь удар. Ещё один трибут пытается схватить её, подкравшись сзади, но тоже терпит неудачу. Наконец, к ней подбегают миротворцы и что-то вкалывают прямо в шею. Омел буквально оседает в их руках, и они уносят её.
— Прим! Прим! — Рори отчаянно толкает меня за руку. Кажется, я какое-то время просто стояла и ничего не слышала. — Прим!
— Всё в порядке, — с трудом говорю я. Кто-то из тренеров подбегает и просит извинений, говорит чего-то, но я лишь отмахиваюсь от него. В голове происходит что-то пугающее: мысли несутся со скоростью света, перед глазами всё плывёт.
Наконец, я кое-как прихожу в себя. Я вижу профи, о чём-то переговаривающихся друг с другом, испуганных малышей, не сводящих с меня взгляда, и Рори с разбитым носом. Что ж, личность одного защитника определили…
«Ты всё ещё жива», — мерзкий голос этой девчонки вновь раздаётся у меня в голове. Она мне мстит за сестру, как я и боялась… И она считает, что я не переживу эти Игры. Отчего-то от одной этой мысли всё внутри меня закипает. Я мельком осматриваю весь зал. Все они — профи, прочие трибуты, да и распорядители, обеспокоенно разговаривающие сейчас друг с другом, — не верят, что я переживу хотя бы первую ночь.
Повинуясь мимолётному желанию, я хватаю лук и внимательно прицеливаюсь. На секунду я закрываю глаза, но лишь для того, чтобы представить на месте манекена Омел. Отпускаю тетиву и бросаю лук на стол, уходя прочь.
— Прим! — доносится до меня голос Рори.
Я оборачиваюсь, и вижу стрелу, попавшую прямо в «сердце» манекена.
========== Глава 11 ==========
— Прим, — тихий голос Рори словно будит меня. Мы сидим за столом, вокруг нас ходят трибуты, то и дело бросающие на нас удивленные взгляды. Кажется, уже перерыв. Или меня просто кто-то привёл сюда на какое-то время? А я даже и не заметила. Хотя, неудивительно, если учесть, сколько успокоительного мне вкололи…
После того, как увели Омел, я всё помню очень смутно: то, как я в приступе гнева стреляю из лука, мою истерику, голоса врачей, глаза-стекляшки близнецов и холодные руки Рори на моём лбу.
Я поднимаю глаза и смотрю на Хоторна: вид у него несколько испуганный и напряженный, нос немного опух, а на коже еще видна уже подсохшая кровь. Я вспоминаю о том, что еще кто-то пострадал, пытаясь защитить меня от Омел. Быстро пробегаюсь взглядом по лицам других участников и нахожу лишь одного парня, который держит под глазом пакет со льдом.
Эртер.
Неожиданно. Я могла бы понять, если это был Ларс или даже Остин, но он…
Профи, который пытается защитить другого трибута. Нет, определённо, тут что-то не так.
Неожиданно до меня доносится голос Рори:
-Вообще-то сейчас ещё не время перерыва, но если хочешь, то можешь поесть, — говорит он, пододвигая ко мне тарелку. Я смотрю на её содержимое и чувствую лёгкое урчание в животе, однако в горло и кусок не лезет. Странное ощущение. Я поднимаю глаза от стола и снова сталкиваюсь взглядом с Эртером.
— Я тоже удивился, когда увидел его там, — тихо говорит Хоторн, заметив, куда я смотрю.
— С ним что-то точно не так, — шепчу я, по-прежнему не спуская глаз со Второго.
— О чём ты?
— Профи, который ведёт себя не как профи — что тут нормального? — приглушённо шиплю я.
— С этими Играми всё не так, — бормочет он, разглядывая содержимое своей тарелки. — Иногда возникает ощущение, что… — тут он неожиданно замолкает, точно испугавшись своих мыслей.
— Что? — переспрашиваю я.
— Ничего, — отмахивается он, начиная делать вид, что ищет в зале кого-то.
— Если начал говорить — говори.
— Я о том, что Омел и ты попали сюда не случайно, — тихо, буквально на одном дыхании, произносит он.
— Жатвы во Втором и Двенадцатом проходят в разное время. Она не могла знать, что меня уже выбрали.
— А Пит так не думает, — лишь бросает Рори, укоризненно взглянув на меня, и тут же замолкает, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Какое-то время мы молчим. Я отчаянно делаю вид, что ем, но кусок в горло не лезет. На самом деле судорожно размышляю:, а что, если он прав?
— И как теперь быть с Омел? — тихо спрашивает Рори.
— Я не знаю. Я уже ничего не знаю, — скорбным голосом отвечаю я. Ещё утром самой страшной мыслью для меня был сегодняшний показ, а теперь… Как быть с Омел? Почему так получилось, что она и я попали сюда в одно время? Почему Эртер так себя ведёт? Слишком много вопросов и слишком мало ответов.Нужно будет серьёзно поговорить с Китнисс: может, хоть она чего-то прояснит…
Мимо нас проходят девочки-десятилетки из Одиннадцатого и Десятого — очередной недолговечный союз, что распадётся ещё до заката первого дня по причине смерти. Они шепчутся друг с другом об Омел.
Странно, но сейчас я не чувствую отвращения к ней. Только жалость. Ей всего двенадцать. Столько же, сколько было и мне в тот год, когда я чуть ли не попала на Игры. Маленькая девочка, которая только совсем недавно перестала играть в куклы. Маленькая, невинная девочка. Что сделал с ней Капитолий? Он не просто сделал из неё убийцу, он сделал из неё переродка. С раннего детства в ней не только воспитывали любовь к Капитолию, но и любовь к убийствам, любовь к запаху крови и предсмертным крикам. Пит говорил мне, что в десять-двенадцать лет дети во Втором дистрикте только поступают в Академию — место, где их готовят к Играм — и то не все, такие случаи редки. Чаще — дети на год-два старше. Она же точно выросла там. Хотя, кто знает. Мирта на интервью перед 74 Голодными Играми особо не рассказывала о своей семье, даже правильней сказать, совсем не рассказывала, лишь красочно описывала свою «волю к победе»…
***
К концу дня я совершенно растеряна. Куча неразрешённых вопросов всё ещё вертится в моей голове: что я продемонстрирую Распорядителям сегодня, почему Эртер помогает нам и, самое главное, что если моя поездка в Капитолий была предрешена? Трибут из Второго уже подходил к нам, как раз после перерыва, всё спрашивал, как я себя чувствую. Он, явно понимая, что мне сейчас не до этого, старательно избегал темы нашего возможного союза и всячески старался меня приободрить. Рассказывал что-то про Омел — какую-то историю, случившуюся сразу после Жатвы. Я почти его не слушала, но, кажется, он говорил о чём-то важном. Надеюсь, Рори, в отличие от меня, её запомнил.
Оставшуюся часть «тренировок» до Показов я провожу, находясь в секции по вязанию узлов. Плету бесконечные кривые петли, пытаясь успокоиться. Я знаю, что это помогает. У нас дома есть специальный шнур, подаренный Фиником, на случай истерик у Китнисс. Ничего особенного не происходит, разве что я постоянно ловлю на себе взгляды Распорядителей. Кто-то из них смотрит с любопытством, кто-то хмурит брови (явно не довольны таким «скучным» исходом). Хейвенсби тоже сегодня здесь, что очень странно. Но его поведение ещё удивительнее. Он буквально не отводит от меня глаз, следит за каждым движением. Его лицо обеспокоенно, даже испуганно. Я хочу подойти к Рори и рассказать ему об этом, но потом решаю это оставить до ужина.
Где-то вдалеке, под постоянным надзором Остина, бродит Дери, сильно прихрамывая на повреждённую ногу. Тот буквально не оставляет её ни на секунду. Я, безо всяких зазрений совести, слежу за ними: судьба Дери мне не безразлична. Я уже помогла ей, хоть чем-то, и теперь мне хочется узнать хоть немного о ней. С Остином особо не поговоришь: сколько не пытался разговорить его Рори, всё было без толку. А если уж это ему не удалось, что говорить обо мне. Поэтому я, на какое-то время оставив верёвки, пристально слежу за этой странной парочкой. А следить тут есть за чем.