Шульгина Татьяна Павловна
Другие
Не пугайся слова "кровь" -
кровь, она всегда прекрасна,
кровь ярка, красна и страстна,
"кровь" рифмуется с "любовь".
Б. Окуджава.
Часть первая
Англия
1
Каролин проснулась еще до рассвета. В комнате было темно и душно. Наверное, поэтому и приснился плохой сон. Она попробовала его прокрутить еще раз, чтоб запомнить. Незнакомый город. Во сне она видела его впервые. Не могла припомнить, чтоб видела в реальности. Узкие улочки, мощенные булыжником, старинные дома. Очень смахивало на старую Европу. Темнота, никого нет. Она блуждает по этим улицам, не зная как выбраться. Дома словно нарочно появляются из ниоткуда, заводя ее в тупики. Стены все ближе, уже совсем нависают над головой. Изредка встречающиеся люди не желают помочь, шарахаются от нее, спешат побыстрее отойти.
Каролин поежилась, отгоняя неприятное впечатление от сна. Она потянулась в постели и села. Ее кровать стояла у стены. Рядом небольшой столик с вазой, но без цветов. Комната была гостевой и необжитой. Ее собственной комнаты в этом доме еще не было. Пока она занимала небольшую в гостевом крыле, куда редко заходили члены семьи и прислуга. Каролин все же встала и отдернула тяжелую портьеру, отделявшую комнату от балконной двери. Дверь оказалась приоткрытой, и в душную тьму тут же проник свежий ночной воздух. Стало гораздо легче дышать, кошмар отступил и померк. Девушка нашарила свои джинсы, темневшие на полу у стола. В свете луны теперь можно было хоть что-то увидеть. Джинсы, скорее всего, упали со стула, на котором их оставили. Каролин вынула из кармана пачку сигарет, зажигалку и вышла на балкон, так и не одевшись. Приятная предрассветная тишина, прохлада, узкая полоска месяца над горизонтом. Девушка подожгла сигарету и втянула дым. Разгоряченную обнаженную кожу овевал ночной ветерок, закрадываясь под майку и взъерошив короткие волосы.
-- Что за дыра? - сказала она тихо.
Где-то квакали лягушки. Сверчки надрывались в зарослях около дома. Ветер осторожно колыхал верхушки деревьев. Девушка печально взирала на пасторальный пейзаж в свете луны, тоскуя о Лондоне. Вдруг ей показалось, что под балконом пошевелились кусты. Она погасила сигарету, не желая, чтоб ее застали за курением. С родственниками и так отношения не ладились. Вспомнив о родителях, она вспомнила и о предстоящем серьезном разговоре с ними.
Каролин Ричардс была старшей дочерью в семье. Кроме нее был еще сын, пятнадцатилетний Чарльз. Родители - уважаемые люди. Дядюшка - миллионер. Приличная семья, вот только дочь не удалась. В этом году за ней числился побег из закрытой школы и проматывание родительских денег в столице.
Каролин выбросила окурок и вернулась в комнату. Из кустов вылез кот и пошел по дорожке к черному ходу. Спать девушке вовсе расхотелось. Теперь из головы не выходил разговор с отцом. Он в сотый раз прочитал свою стандартную лекцию о прожигании жизни и пригрозил, как обычно, отправить к тетке в Америку. Не к той, что была женой миллионера, а к той, что когда-то, как и она сама, прожигала жизнь, а теперь доживает в штатах на содержании братьев.
Надев джинсы Каролин тихо вышла из спальни. В пустом коридоре царил полумрак. Все еще спали. Она спустилась в холл, бесшумно ступая босыми ногами. Новый загородный дом Ричардсов был огромным, но Каролин с детства привыкла к таким жилищам и без труда сориентировалась. Добравшись до кухни, она заглянула в холодильник. Там было чем поживиться. Ричардсы готовились к приему в честь дня рождения Чарли. Предполагался ужин в узком кругу в этот вечер, званый обед назавтра, и еще пара ужинов на неделе для самых близких друзей. В общей сложности, недели две в доме будет все вверх дном из-за торжеств. Каролин радовалась, что спокойно сможет разжиться деньгами и сбежать в столицу. Пусть она была позором семьи, но все же родственница. Добрые двоюродные тетушки и дядюшки, бабушки и дедушки всегда дарили что-нибудь своей нерадивой племяннице и внучке, понимая, что любовью родителей та обделена.
Набрав в глубокую тарелку закусок, девушка вернулась в столовую. Каменный пол был ледяным, и она быстро взобралась на широкий подоконник. Окно выходило в сад. Отец Каролин недавно купил этот дом для летнего отдыха семьи. Раньше они ездили в деревню к какой-нибудь из бабушек или в гости к дядюшке во Францию. Дядюшка был старшим братом мистера Ричардса. Он женился на француженке без денег и титулов и зажил с ней на ее родине, чтобы избежать праведного гнева английских родственников, наотрез отказавшихся благословить его.
В душе Каролин радовалась, что теперь не нужно будет торчать у них все лето. Она, конечно, очень любила Францию и Париж, в пригороде которого был дядин дом, отлично владела французским, имея возможность практиковаться каждое лето. Но было и негативное обстоятельство, двоюродный брат Дмитрий. Приемный сын дяди был хуже Чарли и родителей Каролин вместе взятых. Девушка сжала вилку, вспомнив негодяя, который никогда не упускал случая посмеяться над ней или выставить полной дурой, на забаву дружкам. Даже разбалованный Чарли и тот его побаивался. Кузену было все дозволено и все сходило с рук. Любимчик матери, он сразу сделал отчима заложником своих капризов. Дядя Кристофер из кожи лез, чтоб понравиться ему, заваливал подарками, во всем потакал, и в результате получил негодяя, каких парижский свет еще не видел. Каролин злобно усмехнулась, подумав, что и лондонский свет не видел таких уродов, как Дмитрий. Она ткнула вилкой в мясной пирог, представив на его месте лицо брата, и улыбнулась. Она знала, что на дне рождения он должен непременно появиться, поскольку его родные не смогут в этом году посетить Ричардсов. Дядя Кристофер занимался какими-то неотложными делами в Америке и не успевал вернуться, поэтому пообещал прислать сына с извинениями и подарками для Чарли. Каролин с нетерпением ждала встречи. Теперь она уже не была той беззащитной девчонкой, над которой можно безнаказанно насмехаться, теперь она сможет дать ему отпор, сможет даже подраться с ним, если дойдет до рукоприкладства. После жизни в столице она уже ничего не боялась и готова была ко всему. Впервые, после долгих лет учебы в закрытых школах для девочек, Каролин почувствовала, что такое настоящая свобода. Она жила с подругой на съемной квартире, гуляла ночи напролет, потом днем отсыпалась, а вечером опять погружалась с головой в ночную жизнь столицы. За последний год она попробовала почти все, что ей запрещали, и успела попасть во все возможные и невозможные неприятности.
Девушка наелась и задремала.
2
Солнце начало подниматься, окрашивая горизонт алым заревом.
На пустынной платформе стоял мужчина. Он нетерпеливо поглядывал то на часы, то вдаль, на терявшиеся в зелени рельсы. Было уже около шести утра. Наконец, объявили прибытие, и вдалеке показался состав. Мужчина отошел от колеи и сложил руки на груди. Он был одет в дорогой светлый костюм и солнцезащитные очки. На голове широкополая шляпа в тон костюма. Она скрывала лицо от лучей палящего солнца, сохраняя нетронутой нездоровую бледность хозяина. Модная укладка темно-каштановых волос теперь была испорчена натянутой до бровей шляпой. Несколько прядей все же выбилось и торчало из-под нее. Темно-карие, почти черные глаза под тонкими темными бровями недовольно следили за высаживающимися пассажирами поезда. Людей вышло немного, в том числе мальчик лет пятнадцати. Он с трудом выволок на перрон свои вещи и осмотрелся.
-- Здравствуй, Чарльз, - произнес мужчина, приблизившись. Он улыбнулся, но улыбка получилась натянутой и какой-то недоброй. Мальчик недоверчиво покосился на него, но вежливо ответил на приветствие. - Твои родители попросили забрать тебя, поскольку мне было по дороге.
-- Ты приехал на мой день рожденья? - спросил Чарли, пока мужчина грузил его немногочисленный багаж в машину. Это был его двоюродный брат, Дмитрий, живший в Париже.
-- Да, и заодно уладить кое-какие свои дела, - ответил он. - Давай, быстро садись, солнце палит.
Они сели в черный Aston Martin и покинули вокзал, направившись в сторону редкого леса вдалеке. Чарли хотел было возразить, что не так уж и жарко, но промолчал. Непредсказуемого и странного родственника он предпочитал избегать.
-- С днем рожденья, - произнес водитель после некоторого молчания.
-- Спасибо, - мальчик посмотрел на сверток, лежавший между сиденьями.
-- Да, это подарок, можешь взять, - мужчина смотрел на дорогу. Похоже, настроение у него сегодня было хорошее, и Чарли немного осмелел.
-- А что это? - мальчик осторожно взял подарок.
-- Книга.
Машина свернула на узкую дорожку, незаметную между высокими густо растущими деревьями.
-- Спасибо, - Чарли явно был разочарован.
Остаток пути они проехали молча. Только когда вдалеке показался дом, мальчик оживился и нетерпеливо заерзал.
Машина остановилась около парадного входа большого загородного имения Ричардсов. Чарльз выскочил, оставив подарок на сидении, и бросился к родителям, уже поджидавшим в холле. Многочисленные родственники принялись разглядывать его со всех сторон, восхищаясь тем как он вырос и досадуя тому как похудел. Дмитрий передал багаж дворецкому и отогнал машину в гараж, не доверяя ее никому.
Когда он вошел в дом никто не обратил на него внимания. Ничуть не удивленный этим, кузен именинника прошел в столовую. Там было тихо, из кухни доносился запах свежего кофе. На подоконнике дремала девушка. Белая майка в обтяжку, светло-синие джинсы, босые ноги. Заметив ярко-зеленый педикюр, Дмитрий усмехнулся. Он бросил на стол свой подарок и шляпу и тихо приблизился к ней. Он не видел кузину почти три года, и за это время она очень изменилась. Сменила малиновый цвет волос на платиновый и укоротила их вдвое. Он мог бы поспорить, что у него теперь волосы длиннее. На плече новая татуировка, что-то о вечной любви к некоему Тому. Дмитрий подавил смешок, разглядывая девчонку. В свои семнадцать она стала чертовски хорошенькой.
-- Неужели в таком огромном доме для тебя не нашлось комнаты?! - громко спросил он. Каролин испуганно встрепенулась. Тарелка выскользнула у нее из рук и со звоном разбилась о каменный пол.
-- Ты испугал меня! - воскликнула она, одарив его гневным взглядом и попытавшись встать с подоконника.
-- Спокойно, - он схватил ее за плечо и удержал на месте. Она с негодованием ударила его в грудь.
-- Что ты себе позволяешь?! Мне больно! - крикнула она, дергаясь, как кошка.
-- Сиди спокойно! - крикнул он, жалея о своей шутке. - Хочешь встать босиком на стекло?!
Только теперь Каролин поняла, почему он так резко схватил ее. Она так удивилась и разозлилась, что позабыла о разбитой тарелке, и чуть было не порезала ступни, встав на нее. Девушка мгновенно успокоилась, но руки его брезгливо оттолкнула.
-- Это было бы на твоей совести, - фыркнула она. Осколки разлетелись по полу вокруг, и она не могла слезть с подоконника.
-- У меня синяк будет, ты истеричка, - он потер грудь, куда она ударила.
-- Я не просила будить меня, - Каролин думала, как ей выбраться. Общаться с ненавистным двоюродным братом было для нее неприятней, чем босиком ходить по стеклу. Всегда, когда их семьи собирались вместе, он превращал ее жизнь в ад. Каролин даже не знала, кого из братьев больше ненавидит, родного - подлизу и ябеду или двоюродного - эгоиста и подлеца. Испорченный с детства чрезмерной любовью матери и не знавший ни в чем отказа, он вырос самодовольным и заносчивым. Смотрел на всех свысока и при любом удобном случае донимал ее. Вот и теперь он застал ее врасплох, а она даже сбежать от него не могла.
-- Мне тоже доставляет массу удовольствия наша встреча, - иронично ответил Дмитрий. - Вся ваша семейка может свести с ума.
-- Чего же ты притащился? - Каролин надеялась, что ему надоест, и он уйдет первым.
-- Не твое дело, - он отошел, со скучающим видом рассматривая обстановку столовой.
Девушка попыталась аккуратно встать между осколками, опираясь руками о подоконник.
-- Ты скорее по стеклу пойдешь, чем попросишь моей помощи? - он улыбнулся, наблюдая за ее попытками.
-- Ты угадал, - огрызнулась она, балансируя между двумя чистыми островками, готовая упасть, но не запятнать чести, связываясь с братом.
-- Ты самая глупая особь из всего вашего вида, - он подошел к ней. Стекло заскрипело под подошвами его туфель. Легко, как котенка, он поднял ее на руки, прежде чем она успела опомниться, и перенес на чистое место.
-- Можешь не благодарить, - сказал он, отряхивая дорогой костюм, будто нес мешок с мукой.
-- Вот еще, за что? За вывернутые руки и испорченное утро? - фыркнула Каролин.
-- Идиотка, - прежним безразличным тоном констатировал он.
-- Идиот, - передразнила она его французский акцент, что нервировало Дмитрия больше всего. После французской начальной школы родители отдали его в английскую закрытую школу для мальчиков, считая британское образование более выгодным для сына. Там он быстро научился разговаривать по-английски не хуже сверстников, но его еще долго дразнили и подшучивали над его говором.
На этом обмене любезностями разговор между братом и сестрой закончился, и она поспешила в свою комнату, обещая про себя впредь шагу не сделать из комнаты без обуви.
По дороге ей встретился отец. Мистер Ричардс был еще достаточно молодым мужчиной, чуть за сорок, с вьющимися светлыми волосами и голубыми глазами. Открытое широкое лицо располагало к нему людей, и он быстро сделал карьеру в своей юридической фирме. Вот только имелся один недостаток, мужчина был полностью подвластен своей жене.
-- Ты уже поднялась? - начал он. - Сегодня будут гости, и тебе следует надеть что-то приличное.
-- Я постараюсь не опозорить вас, - огрызнулась Каролин, еще кипевшая злостью после разговора с братом.
-- У тебя есть платье? - спросила громко миссис Ричардс, присоединившись к мужу. Бабушки с Чарльзом переместились в столовую, и она могла теперь уделить немного времени воспитанию дочери. Мужу она этого не доверяла, зная о его мягком характере.
-- Конечно, я иногда снимаю джинсы, - девушка выходила из себя, когда родители начинали ее поучать, что в это утро было особенно некстати.
Ее и в детстве не особо баловали, а после рождения брата и вовсе забыли о дочери. Вспоминая только когда надо было кого-то наказать за очередной проступок. Иногда Каролин казалось, что родители, а особенно мать, совершенно ее не любили. Они стыдились показывать ее влиятельным партнерам отца на званых обедах и часто отсылали к родственникам во Францию. За проступки Чарли наказывали ее, поскольку ей следовало приглядывать за младшим братом. Всегда ставили в пример детей друзей и замечали только недостатки. Пока, наконец, у нее окончательно не испортился характер, и недостатки действительно не стали преобладать над достоинствами. Однажды она даже спросила родителей родная ли она, после чего был большой скандал и ее отправили жить к бабушке.
-- Нет ничего странного в том, что отец интересуется твоим гардеробом, - продолжала миссис Ричардс повышенным тоном, каким она всегда разговаривала с дочерью. Луиза Ричардс была из тех женщин, что не получив красоту от природы, компенсируют это достижениями косметологии. Она и шагу не ступала из спальни, не наложив на себя слой косметики и не обрядившись в модное платье или костюм из последней коллекции. Считала она, что и дочь непременно должна следовать всем заповедям модных журналов. - Глядя на тебя, можно усомниться женщина ли ты вообще.