Иванова Светлана
РОЖДЕННЫЙ ВОДОЙ
ГЛАВА 1
ЗАДАНИЕ
Петух драл глотку уже добрых десять минут. И кой черт побудил Академию завести это пернатое чудо? А ведь селяне до сих пор свято веруют, что петух этот сгинул в лесу. Или прибрал его леший, и ходит он у него на службе, пока сам в суп не запросится. Я же каждый день желала этой участи горланящему негоднику. Лучше уж леший пусть мучается, чем уставшая студентка. Привыкшие к сельской жизни сокурсники совершенно не обращали внимания на подобный способ пробуждения, продолжая спать, накрыв голову подушкой. Но для выросшей в шумном городе это было сродни пытки будильником, чью кнопку нещадно заело и не отпускало уже на протяжении нескольких месяцев. Вздохнув в последний раз и удостоверившись, что старания петуха не пропали даром, я спустила ноги на холодный пол. По окнам забарабанил дождь, заставив неугомонный будильник скрыться в курятнике. Лучше бы он начался чуть раньше.
Слова Астина об Академии Магии оказались не просто пустым звуком.
Однажды, в середине зимы, в гордом молчании маг усадил меня на лошадь и велел следовать за ним. Три дня спустя мы спешились у кромки леса и углубились в самую чащу. Где-то притаились волки, соблазнившиеся бы скорее румяной девицей, чем вечно изголодавшимся худым стариком, евшим как не в себя. Но к нам они выходить не спешили, наслаждаясь всеми эпитетами, что летели в адрес мага.
— Незрелому дитя не узреть своим скудным человеческим глазом всего того великолепия, кое я хочу показать! — прохаживаясь неровными кругами по очередной поляне, Астинезт в который раз пытался убедить меня в том, что такового требует некий замысловатый ритуал. А вот предположения, что мы все же заблудились, безоговорочно обрубались на корню. Оставалось только верить, следуя по пятам задумчивого мага. Позже все же оказалось, что старик нагло врал, скрывая проснувшийся внезапно склероз, но тогда, в лесу, слова его звучали весьма убедительно. Академия выросла, словно из воздуха. Мы почти уткнулись носами в каменные колонны, меж которыми шли тяжелые железные решетки. За ними и возвышалось то величественное сооружение, коим величал его Астин.
На деле же это было двухэтажное здание с расходящимися в три стороны корпусами. По одному для студентов, преподавателей и работников, и, собственно, занятий. Для поступления оказалось достаточным просто смочь увидеть ее, что не было доступно людям, не имевшим никаких задатков магических способностей. Расположившись в опасной близости от Артемяга и Каори, в окружении маленьких сел и деревенек, отгороженных лишь лесом, Академия успешно оставалась незамеченной многие десятки и сотни лет.
Здесь помогал барьер, воздвигнутый и поддерживаемый учителями. Он-то и скрывал от посторонних глаз и ушей ее существование. А ведь студенты — люди отнюдь не тихие. Магию в Востаре не только недолюбливали, но и боялись. Хотя скорее нелюбовь и была вызвана паническим страхом при виде любого не укладывающегося в голове простого смертного действа. Именно поэтому обладателей магических способностей, решивших заявить о себе, было можно пересчитать по пальцам. Кто ж захочет рискнуть показать фокус, тогда как бывали случаи с летальным исходом? Никогда еще виселица или кол в сердце не украшали человека. Включая меня, студентов было всего десять. Разных возрастов и социальных статусов. Считалось, что в большинстве своем дар обнаруживался преимущественно у представителей низших слоев населения, тем самым получивших хоть какое-то превосходство над задравшей носы аристократией. Как и было сказано, жили студенты здесь же, в отдельном корпусе.
Территорию Академии позволялось покидать лишь на выходные.
Существовала вероятность, что можно добиться особого разрешения директора, чтобы уйти во внеурочное время, но еще никому не удавалось убедить строгого старика в безотлагательности своих дел. Но и тут находились свои подводные камни. Не все выходные обещали нам свободу, а лишь те, в которые не было назначено очередной генеральной уборки. По какой-то причине ее заставляли делать именно студентов, как основной источник всех беспорядков. Молодые люди преимущественно занимались чисткой конюшен, прополкой грядок или уборкой снега (смотря на время года, разумеется) и наведением порядка на территории. Девушкам же предоставляли возможность насладиться обществом швабр, тряпок и горы грязной посуды. И тут появлялась очередная проблема — девушек насчитывалось только три на всю Академию. Корпуса распределялись по жребию, хотя разницы в житие студентов и остальной части жителей Академии практически не было. Со временем я поняла, что лучше уж разделить участь парней, но директор оставался непреклонен. После известия о поступлении в Академию Магии, Фьеллис торжественно преподнес мне подарок — молодую кобылу, выкупленную в Хворьках. Перед свободными выходными, еще с вечера, я забирала Чернавку со школьной конюшни и отправлялась отсыпаться в дом эльфа, невзирая на возможное отсутствие хозяина. Путь оказался слишком долог, и по приезду удавалось лишь проспать весь день, после сразу начиная собираться в обратную дорогу. Но эльф не видел смысла в подобных приездах, а заодно и опасался за сохранность снедаемой мною провизии. В конце концов, он начал грозиться приобретением петуха, которого обучит кукарекать ежечасно, вместо кукушки в резных часах.
Зная любовь друга к крепкому и здоровому сну, я в этом сильно сомневалась, но все же решила добавлять к историям о злосчастном пернатом негоднике новые пугающие подробности. На всякий случай. Но столь крайних мер не понадобилось. После весенних паводков дороги размыло и подобные путешествия стали невозможны. Приезжать в Хворьки лишь бы встретиться с эльфом, разворачивать Чернавку и ехать обратно казалось неразумно. Как и все, чей дом не граничил с ближайшими территориями, я все больше времени проводила в Академии, погружаясь в горы книг и штудируя материал, надеясь, во что бы то ни стало, окончить обучение раньше. Директором Академии когда-то давно был назначен старик Власмир.
Маг в бессчетном колене, знающий все, но предпочитающий умалчивать большинство своих способностей. Поговаривали, что Власмир и являлся основателем сей Академии, но верить в это не хотелось, зная, как давно она была основана. Может иногда директор и выглядел — краше в гроб кладут, а слух его давно граничил с глухотой, но держался довольно бодро. Преподавали здесь лишь два учителя. Оддин — невысокий мужчина в возрасте. Волосы его еще не успела тронуть седина, а горящий взгляд подошел бы скорее юнцу. Учитель имел хорошо подвешенный язык и излишнюю словоохотливость. Посреди урока он мог зацепиться за любой заданный вопрос, уходя настолько далеко от темы, что позже и сам не в состоянии был вспомнить, с чего все началось. Что уж говорить о развесивших уши студентах.
Преподавал Оддин всю теорию, включающую историю государства, теоретическую магию, жизнь и бытие существ, и прочее, где удавалось нагрузить студентов горами не укладывающейся в голове информации.
Поговорить мужчина любил. Вторым преподавателем был Риктор. Седовласый старик, возраст которого определить просто не получалось, ведь двигался он, бывало, быстрее любого ученика. Его стезей была практическая магия во всех ее проявлениях. А заодно он являлся помощником директора и замещал его на время отсутствия. Риктор был извечно строг и щепетилен, что являлось скорее плюсом при изучении очередного заклинания.
Время не могло похвастаться своей быстротечностью. Но, наконец, наступил один из тех выходных, когда еще с первыми петухами счастливые студенты разбредались по домам, радуя семьи и демонстрируя им новые умения. Погода шептала. Прошедшая неделя не подарила нам ни единого дня без проливных дождей и хмурых туч, словно намереваясь потопить все поля и повергнуть крестьян в уныние, ведь им уже предстояло начинать работать. Солнце уже распространилось по комнате, намекая на возможность теплой весны и жаркого лета. Ни единой тучки на небе, лишь лениво проплывающие сизые облака. Петух и тот не решился слишком активно будить округу, замолчав и подставив нахохлившуюся тушку под лучи теплого весеннего солнца. Привычно потянувшись, переодевшись и ополоснув лицо в маленьком умывальнике, я направилась в столовую. Сегодня здесь не было разнообразия блюд. Кухарка ждала выходных как манны небесной, ведь вместе с ними приходил долгожданный отдых и к ней. В такие дни скудная еда оказывалась в разы съедобней того, чем обычно нас потчевали. А все из-за того, что предназначалась она лишь преподавателям и нескольким работникам. Все комнаты давно опустели. Сидеть в помещении, когда природа так манит, не хотелось. Поэтому, захватив несколько книг, я вышла на свежий воздух. Когда еще представится возможность позагорать на первом солнышке? Земля еще была слишком холодной, но, пока никто не успел заметить, во двор было вероломно вынесено сено из конюшни.
Чернавка заинтересованно прогуливалась рядом, выпущенная на волю из тесного денника, периодически пожевывая сено, вместе с попавшимися волосами хозяйки.
— Зажечь свечу и приманить огонь, — часто, оставаясь в гордом одиночестве, я имела привычку разговаривать сама с собой, считая это общество наиболее верным советником, готовым почти всегда согласиться с моим мнением. Не так давно нас учили вызывать огонь. Мы не могли создать его из воздуха, но должны были уметь получить из любого источника, будь то свеча, костер, факел или же искра от огнива. Но последнее уже считалось верхом мастерства. И хоть та искра, что пока слетала с моих рук, не имела с показанным учителем ничего общего, ее едва ли могло хватить, чтобы поджечь фитиль свечи. Вот и сейчас, с четвертого раза, крошечный огонек все же на мгновение затрепетал под теплым весенним ветерком. Практика давалась чуть легче теории, но, к сожалению, без теории к этой практике не допускался никто, и приходилось десятки раз перечитывать пыльные фолианты. Осознание того, что Избранная Богиней Огня не сможет покинуть этот мир, пришло ко всем быстро. Я же не желала верить в это до самого конца, пока меня не поставили перед фактом, что необходимо начать обучение грамоте, чтобы хоть как-то ввести в курс жизни. Не поддаваясь на уговоры, Фьеллис не пожелал стать учителем, отдав меня на растерзание королевским преподавателям. Именно их излишняя строгость смогла вдолбить мне в голову начальные знания уже через неделю, так что вскоре я могла начать читать и даже писать. Но, оказавшись в Академии, стало понятно, что в магических заклинаниях использовались дополнительные символы, отсутствующие в основном алфавите. Их пришлось заучивать отдельно, так как напиши хоть одну закорючку неправильно, вместо распустившегося бутона, например, получишь взорвавшуюся тыкву. Сконцентрировавшись, как написано в учебнике, я изо всех сил старалась построить воображаемый мост между огнем и рукой, когда в голове тихо, но отчетливо засвистело. Мысли спутались, а пламя лишь колыхнулось и, взвившись напоследок, потухло.
Мой последний день рождения, пришедшийся на конец зимы, прошел со смехом и слезами. Я накручивала сотый круг по комнате, когда Фьеллис появился на пороге и, продемонстрировав новенькое седло, протянул его мне.
— Лис, ты представляешь, двадцать три… Двадцать два казалось такой красивой и правильной цифрой, а эта все больше приближает меня к старости! Представь, когда я доучусь, мне стукнет двадцать девять, а то и больше, если не смогу в полной мере блеснуть способностями! Обучение в Академии Магии длилось от шести до восьми лет. Но были и те, кто схватывал все на лету и намного опережал своих сокурсников. Таких переводили на индивидуальное обучение, проходящее в специально отведенное время. Подобные индивидуумы могли закончить Академию гораздо раньше. Но для этого стоило, как минимум, прекрасно учиться, реализуя практические заклинания направо и налево. Не стоит даже заикаться, что я к ним не относилась.
— Да полно тебе! Мне сто восемнадцать, а я не особо переживаю. Эльф опустился на кровать, удостоверившись, что подарок был нагло проигнорирован, и взвалил седло на подушки.
— Ты — эльф! Ты и в триста будешь выглядеть так же прекрасно! А я что?
— Согласен, в триста ты будешь выглядеть не очень, — Фьеллис веселился вовсю, наблюдая, как новоиспеченная именинница останавливается перед зеркалом и внимательно вглядывается в отражение.
— Боги, я закончу Академию дряхлой старухой. Ведьмой с бородавкой на длинном носу, что ходит с вороном на плече, превращает принцесс в жаб, и живет в доме на птичьих ножках!.. Это что, морщинка?
— Странные у тебя представления о ведьмах, Элея. И это укроп, кажется. Вчера бна ужин пирог с зеленью ели, помнишь? Ты вообще умывалась с утра? Или старым ведьмам это не обязательно? В тот день я забрала подарок и уехала из дома эльфа, не появляясь там еще месяц. Изредка мне выдавалась возможность выбраться в Каори. Но визиты эти все больше походили на экскурсию в музей. Единственная предоставленная мне возможность — любоваться красотами замка и его окрестностей — надоедала уже в первый час по прибытии. А вот принца увидеть получалось только мельком и издали. Король Вассон, потеряв жену и Королеву, решил вплотную заняться воспитанием сына. Теперь Лансела все чаще неустанно готовили к становлению приемником своего отца, загружая проблемами страны и методами их разрешения. Но даже это не позволило Вассону забыть о предстоящей свадьбе своего сына. Из последних сил мы откладывали это событие на последний момент, ведь его произойти не должно было в принципе. Как ни странно, здесь тоже спасла Академия. Ничто не может быть лучше магички, являющейся частью королевской семьи — именно так заявил правитель Востара, когда ему объявили о моем решении начать обучение. С некоторых пор я всячески убеждала Короля в безвредности магов и эльфов, как и прочих рас (в чем, впрочем, не была сильно уверена, не имея чести познакомиться с ними лично). Награды за головы эльфов отменили, да и народ, кажется, начал относиться к остроухим более лояльно. Чего не скажешь о самих эльфах. Но тут уж приходилось выкручиваться Фьеллису. После свержения Флорианы с трона и избавления эльфов от официальной охоты, Старейший объявил своему народу, что в этом немалая заслуга Фьеллиса, чей статус изменника тут же отменили.
Теперь ему полагалось влиять на Старейшего, Совет и прочих эльфов, воспевая о людях хвалебные дифирамбы. Единственным, кто всегда мог искренне порадоваться моему приезду, оставался Тайн. Мальчик полностью оправился от жизни скромного служки. Не желая просиживать штаны дома у Фьеллиса, он долго и трепетно упрашивал меня, эльфа, Лансела, а затем и самого Короля, чтобы ему дозволили остаться при дворе и помогать на конюшне. О становлении рыцарем — мечте всей его недолгой жизни — пока не могло идти и речи, а приблизиться к желаемому можно было, только оставшись в нужных кругах. Там авось повезет, и снизойдут до него именитые учителя ратным делам, а благодаря работе на конюшнях к тому времени он будет уверенно держаться в седле и умело управляться с любой лошадью. Естественно, из-за большой загруженности, Тайн мог видеться со мной лишь недолгое время. А скоро и общение наше свелось к обсуждению лошадей, уздечек и способов стреножить лошадь так, чтобы поутру обнаружить ее на том же месте, где оставил с вечера. По большей части вскоре я стала лишь не слишком благодарным слушателем, отрешаясь от разговора и перебирая в голове скучные магические формулы. Информация для меня являлась бесполезной, но голова кивала каждый раз, когда мальчик прекращал говорить. Но даже такие вылазки вскоре пришлось прекратить. Король, и по совместительству будущий зять (в чем он себя убеждал), все чаще подзывал меня для разговора. После непродолжительной беседы, посвященной здоровью, обучению и жизни в частности, Вассон тяжело вздыхал и принимался сетовать на свой возраст. Хотя почтенным его называл лишь только он сам, ведь на вид мужчине нельзя было дать больше сорока, а здоровьем он так и светился. Но какой бы ни была прелюдия, оканчивалось все одинаково — Король жаждал понянчить внуков. В мои обязанности входила только ложь об ожидаемом замужестве, а вот обещаниями пополнения королевской семьи маленькими принцами и принцессами я кормить Вассона не собиралась. После трех подобных бесед я и решила, что без великой надобности ноги моей не будет ни в Поссе, ни в Каори. Соответствующее письмо было передано принцу Ланселу, но читал он его, когда кобыла моя уже была на пол пути к Академии Магии.
Чернавка радовалась шансу выбраться на природу. Уже две недели ей позволялось лишь бродить по территории Академии, понуро заглядывая в окна и пугая не в меру впечатлительных магов. Лошадка нервно плясала на месте, готовая пуститься в резвый галоп и лишь ожидая приказа, но хозяйка не спешила тронуть поводья или ударить каблуками. Фьеллис не мог пройти на территорию Академии, как и не мог ее увидеть, но прекрасно знал, где проходят ее границы. Обычно мужчина останавливался недалеко от главных ворот, насвистывая очередной напев, призывая появиться скрытую за невидимой стеной провидицу. Вот и сейчас он сидел на Сером, немного в стороне от границы, приложив руку к губам и прикрыв глаза, дабы послание было наиболее четким.