Бессмертны, как боги
"И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят". Бытие 3:22-23.
В этот день всё с самого начала пошло не так, как надо.
Алексей давно проснулся, но сладкая вязкая дрёма не отпускала, и он лежал с закрытыми глазами. Ничего не хотелось, ни шевелиться, ни знать, сколько времени, ни, тем более, вставать. Между сном и бодрствованием бывают такие минуты, когда уже вроде бы не спишь, но ещё не проснулся. Алексей называл их – мгновения свободы, блаженная невесомость среди тяжести бытия.
Солнечный луч упал на лицо и под закрытыми веками вспыхнули оранжевые пятна. Померещился пляж: море песка, красотки в открытых купальниках, цветные пляжные зонтики и океан – величественная бездна воды.
Кожу охладил влажный ветерок, в нос ударил терпкий немного горчащий морской запах и, где-то вдали, запульсировал шелест волн.
Шум прибоя ширился, нарастал… и вдруг обернулся противным металлическим скрипом входной двери.
– Ты ещё здесь?! – из коридора долетел голос Алёнки, его гражданской жены.
– Чёрт!
Алексей подскочил на кровати, схватил телефон и с ужасом разглядел цифры – 8:45. Уже сорок пять минут, как он должен быть на работе.
– Не знала, что у тебя выходной, – полноватая фигура Алёнки на мгновение заслонила проход,
Комната наполнилась запахом сладких духов с лёгкой примесью женского пота.
– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – Алексей сунул левую ногу в штанину и запрыгал на одной ноге.
С третьего раза правая нога попала во вторую брючину, пальцы машинально застегнули ширинку и ремень.
Одним прыжком Алексей метнулся в ванную, вернулся в спальню, снова скользнул в ванную.
Алёнка что-то говорила, но её голос струился бессмысленным журчанием, перед глазами возникло лицо начальника, Сергея Степановича, начальник неодобрительно качал головой.
– Носки хоть одень, – вытирая руки полотенцем, Алёнка вышла в коридор.
Алексей бросил взгляд на ноги и понял, что стоит босиком.
Снова кинулся в спальню, минуты летели быстрее молнии, а собственные движения казались предательски медленными.
– Нам надо поговорить, – Алёнка поправила светлую чёлку.
– Давай не сейчас, вечером, всё вечером, – Алексей ринулся к выходу, чертыхаясь, натянул туфли и выскочил в подъезд. За спиной звонко хлопнула дверь.
Бегать из-за своей излишней тучности Алексей не умел и не любил, поэтому, когда он подходил к управлению, телефон показывал уже 9-30. Белая рубашка промокла, галстук душил, свежесть солнечного летнего утра раздражала. Кажется, плакала его месячная премия.
Хрипло дыша и утираясь платком, Алексей взбежал на третий этаж, мимоходом показал пропуск охраннику, миновал коридор и ввалился в кабинет. Уже шесть лет он работал ведущим специалистом, за это время было всякое, но спокойная и временами непростая работа нравилась.
Кабинет заставлен четырьмя рыжими кое-где облупленными столами, столешницы завалены бумагами и свитками ватмана. У ближайшего к выходу стола приставлен стул с сумочкой Жанны, по диагонали от него стол Дмитрия Владимировича, по обыкновению уставленный чайными кружками.
«Куда все подевались?»
Алексей скинул пиджак и повесил его на спинку стула, после чего с облегчением присел за рабочий стол.
«Может обойдётся, кажется, никто и не заметил».
Дверь кабинета распахнулась, в проёме показалась кукольная фигурка Барби или Светочки, как её ласково называли, когда нужно было снискать благосклонность начальника.
– Разумовский! Где вы ходите? Вас уже целый час ищут, – тоненько пропищала Барби.
– Так… я… – Алексей развёл руками.
– Зайдите к Сергею Степановичу, срочно.
Барби упорхнула, а у Алексея неприятно заныло в груди, вновь померещился пляж, солнце, красотки и океан. Он частенько грезил о морском пляже, может потому, что никогда его не видел, или потому, что это недостижимая мечта. Беззаботно лежать на берегу океана – тайная мечта Алексея. Но каждый раз, когда он собирался её исполнить, что-то обязательно мешало. Алексей даже нашёл закономерность: стоит собраться отдохнуть на море, как тут же случается неприятность.
«Не к добру…» – он тяжело поднялся и накинул пиджак.
На выходе столкнулся с Жанной и Дмитрием Владимировичем, обычно живая, разговорчивая Жанна молча потупилась, а Дмитрий Владимирович пожал руку осторожно, словно извиняясь.
«Смотрят, как на покойника, что-то случилось...» – Алексей подошёл к двери начальника, мысленно перекрестился и решительно потянул за ручку.
Барби сидела у компьютера и стучала по клавиатуре, кажется, она не заметила Алексея, и продолжала виртуозно перебирать пальцами, будто музыкант.
Алексей проскользнул к Сергею Степановичу Боброву, Бобру, как за глаза называл начальника, и сразу отметил, что начальник похож на тучу. Этакая усатая грозовая туча.
– Проходите, Алексей Павлович, присаживайтесь, – Бобёр поглядел ласково.
Алексей сел.
– Сколько вы работаете? Лет пять, кажется? – Бобёр изучал какие-то бумаги, его пышные чёрные усы смешно шевелились.
– Шесть, седьмой пошёл.
– Как летит время…
– Оно полетит ещё быстрее, если зарплату будут выдавать каждый день.
– Ценю ваш юмор, – начальник поднял глаза, – вы же у нас работник с юмором, наслышан.
Под пристальным взглядом начальника Алексей заёрзал и перевёл взгляд на паркет.
– Я чё? Я ни чё…
– Ну, как же? – начальник усмехнулся. – Кто на прошлой неделе, охраннику, связал шнурками ботинки между собой и поднял шум? Между прочим, человек больно ушибся.
Алексей нахмурился.
– Он сам виноват, нечего спать на посту, а то расхрапелся среди дня.
– Ну, а Глафире Андреевне, нашей единственной и заслуженной уборщице, кто сказал, будто ей положена доплата за самую чистую уборку? Я, между прочим, потом целую неделю доказывал, что ни каких доплат не предусмотрено.
– Так я ж в другом смысле, зачем она постоянно грязь разводит? Взялась убирать так пусть и убирает нормально, лень лишний раз тряпку намочить. Я не виноват, что она намёков не понимает.
– Что ж Разумовский, мы с вами обойдёмся без намёков, – голос начальника построжел.
Сердце Алексея ёкнуло, к горлу подкатил комок, и где-то в дебрях мысленных просторов вновь замаячил вожделенный пляж.
– Буду говорить откровенно, – начальник шевельнул усами, – вы, наверное, уже слышали, что у нас будет сокращение?
Алексей поднял глаза, их взгляды встретились, и он всё понял.
– Мы тут посовещались и решили вашу должность убрать… мда… вот так вот, Алексей Павлович.
– А-а… и где я теперь буду работать, то есть кем числиться?
– Ну, где вы будете работать, не знаю, у нас сейчас вакансий нет, – начальник принялся сосредоточенно сортировать разбросанные по столу бумаги. – Уж извините, Алексей Павлович, кризис.
Алексей почувствовал, как куда-то проваливается, голова кружится, воздуха не хватает. Ему пришлось напрячь всю волю, чтобы не выдать волнения.
– Вы прям мысли читаете, – Алексей улыбнулся одними губами, – я только что думал, не махнуть ли на юг?
– Вот и прекрасно, значит, теперь и думать нечего, пишите заявление, – начальник оживился. – Вы не подумайте, Алексей Павлович, оформим, как полагается, три оклада выплатим, и я, лично, отменную рекомендацию напишу. С такой рекомендацией вы хоть на Юге, хоть на Севере, везде работу найдёте, даже не сомневайтесь.
– Спасибо, – Алексей поднялся.
Начальник тоже встал и протянул руку. Рукопожатие вышло по-мужски крепким.
Остаток дня как-то скомкался, смазался, Алексей ни как не мог отделаться от навязчивых мыслей.
«Что же получается? Уборщица, которая больше марает, чем убирает, нужна, а он, ведущий специалист, столько раз спасавший производство, не нужен! Я ничего не понимаю в этом зоопарке…»
Сильнее всего Алексей страдал от того, что его вот так просто могли сократить, он всегда полагал, что нужный и ценный работник и вдруг оказалось, что Алексей Павлович Разумовский полный ноль.
От этой мысли хотелось выть, но Алексей лишь чаще улыбался и шутил больше обычного.
После работы, ноги сами собой привели к бару «У друзей», где, конечно, друзей ни каких нет, но зато можно, не закусывая, выпить водки.
Из бара Алексей вышел повеселевший.
«Ничего, всё наладится, подумаешь производство, да мало ли таких производств по России?! А может и правда, махнуть на юг?.. Интересно, как Алёнка относится к морю?»
Вспомнив жену, Алексей ещё больше приободрился. Сейчас придёт, пожалуется, Алёнка утешит. Они просидят полночи и что-нибудь придумают.
Улыбнулся и прибавил шагу.
Жена открыла не сразу, Алексей отметил, что на ней застиранный жёлтый халат и торжественная серьёзность лица, хотел поцеловать в щёку, но Алёнка увернулась и поспешила в кухню.
– Ты сегодня поздно, отрабатывал опоздание? Ужинать будешь? У меня всё готово.
Кухонный стол выглядел по-праздничному: дымящаяся котлета с пюре, какой-то салат, холодная закуска и пузатая короткогорлая бутылка коньяка. Алёнка суетилась возле стола, раскладывала столовые приборы и с места на место переставляла рюмки.
– Ого, да у нас никак праздник?!
– Садись, – Алёнка опустилась на табурет и, потупившись, принялась теребить скатерть.
– Эх… – Алексей присел, откупорил бутылку и, взяв рюмку, щедро плеснул коньяку.
– Послушай, Лёша, нам нужно поговорить, – Алёнка смотрела под ноги и продолжала теребить скатерть.
– Конечно, я всегда готов поговорить, особенно за таким столом, – Алексей залпом осушил рюмку.
– Давай разойдёмся, – Алёнка взглянула робко, словно сама испугалась своих слов.
Горьковатый привкус коньяка смешался с холодным ужасом одиночества, хрупкие надежды на утешение и понимание рассыпались.
Алексей потянулся к бутылке, наполнил рюмку до краёв, резко выдохнул и одним глотком выпил содержимое.
– Ну, раз хочешь, давай, – он принялся с аппетитом поедать котлету.
Алёнка несколько минут наблюдала за ним, потом вскочила и, не говоря ни слова, вышла из кухни.
Оставшись один, Алексей отодвинул тарелку и ещё налил коньяку.
«Какой странный день. Можно сказать – день истины! Всегда думал, что меня ценят на работе, и боготворит жена, оказывается, я заблуждался…»
Он глотнул коньяка, но горький вяжущий вкус вызвал отвращение, Алексей поморщился.
Траурной вереницей потянулись мрачные мысли…
– Спать идёшь? – грубоватый голос жены вспугнул тяжёлые думы и они, словно вороны, принялись кружить над израненной душой.
Алексей поднял голову, в кухне сумрачно, за окном темно, а жена уже смыла дневной макияж.
– Нет, пойду, пожалуй, – Алексей поднялся.
– Куда собрался? – Алёнка упёрла руки в бока.
– На Юг, к морю.
– Как хочешь, – Алёнка развернулась и ушла в спальню…
Ночной воздух щедро пропитался летними ароматами, но среди цветочного благоухания уже закрались осенние запахи, и ночная прохлада заставляла жалеть, что не взял куртку.
«Вернуться?.. Нет, ни за что!» – Алексей сжал губы.
Сквозь мутную поволоку слёз ярко-жёлтая Луна, обсечённая с края, дрожала и расплывалась.
Алексей остановился и задрал голову. Слова жены повторялись снова и снова, будто кто-то зачитывал приговор и обрекал его, Алексея, на долгую безрадостную жизнь.
– У-у-у… – стараясь, чтобы вой долетел до самой Луны, он завыл.
На душе полегчало, из глаз выкатились две горячие слезинки.
За спиной послышались шаги, Алексей, не оборачиваясь, быстро пошёл вперёд.
– Гражданин, постойте! – уверенный голос хлестнул тишину.
Алексей обернулся, позади шли двое, оба в полицейской форме с закатанными рукавами, на ногах высокие военные ботинки.
«От меня наверняка разит коньяком, и документов нет, а телефон?..» – Алексей похлопал по карманам и понял, что забыл телефон.
– Гражданин, подождите, – патрульный приближался, поигрывая дубинкой, второй достал рацию.
Алексей остановился и оглянулся по сторонам.
Улица освещена слабо, с левой стороны тянется пятиэтажный дом, окружённый палисадниками, справа в темноту уходит тропинка, которая ведёт, Алексей это точно знал, на пустырь перед гаражами.
Разговаривать с полицейскими не хотелось, ведь тогда придётся раскрывать душу, обнажить заплаканное лицо это всё равно, что тебя поймают за неприличным занятием.
«Проклятый день!»
Алексей бросился в темноту.
– Стоять!
За спиной что-то звякнуло, затопали военные ботинки.
Он летел по тропинке сквозь темноту, как ракета, почти не касаясь земли.
«Быстрей! Быстрей!»
Правая нога провалилась в пустоту, левая подогнулась, и Алексей рухнул вниз…
Перед глазами вспыхнули искры, в нос ударил кислый запах прелых листьев, пахнуло сырой землей и плесенью.
Голова гудела, правая голень горела огнём, болезненно ныло правое плечо.
Откуда-то сверху струился рассеянный свет, который, впрочем, не мог разогнать темноту.
«Словно в могиле», – по спине пробежал неприятный холодок.
Алексей прислушался, патрульные должны быть где-то рядом, но ничего не слышно.
Внезапно из темноты выплыл светящийся шар, он походил на мыльный пузырь, мерцал тусклым желтоватым светом и периодически переливался всеми цветами радуги.
Шар подлетел к Алексею и завис на уровне лица, внутри шара что-то зажужжало, поверхность окрасилась радужными полосками, внутри возник белый свет, который вспыхнул, будто фотовспышка.
Алексей зажмурился.
Когда открыл глаза, то обнаружил, что находится посреди небольшой комнаты залитой светом, пол, стены и потолок выполнены из белого гладкого и тёплого материала, без каких-либо швов.
Над Алексеем стояла девушка в белой свободной одежде напоминающей кимоно, её белые волосы собраны на затылке крупной шишкой, а ярко-голубые глаза, кажется, следили за каждым движением.
– Вы ангел?.. – это первое, что пришло в голову. – Я умер?
Девушка-ангел открыла рот, и Алексея оглушил высокий стрекочущий звук.
Он зажал уши.
– А-а… – голова закружилась и прямо на чистый пол Алексея стошнило.
– Извини, – губы девушки расплющились, вероятно, изображая улыбку, – мой язык слишком травматичен для тебя, будем говорить на твоём.
– Ты кто? – Алексей поморщился и потёр виски.
– Я Баргоокса Нурен.
– Значит, ты не ангел?.. Я не умер?!
– Нет, пока ещё нет, – лицо Баргооксы походило на маску.
– Пока?.. Постой, сейчас ты скажешь, что я тот самый герой, который должен спасти мир? – тошнота отступила, и к Алексею возвращалось чувство юмора.
В трудных ситуациях он всегда прятался за сарказмом. Так проще всего уберечь свою нежную и ранимую душу от беспощадной действительности.
– Нет, ты не можешь спасти мир, но ты можешь помочь мне, – Баргоокса шагнула ближе.
Алексей заметил, что Баргоокса правую руку держит за спиной.
«Кажется, я выпил больше обычного или ударился сильнее, чем думал…»
– Помочь? Что ж, всегда готов помочь, тем более, такой милой девушке, – Алексей подался назад, но упёрся в стену.
– Мне нужна твоя кровь, ты всё равно истекаешь.
Алексей глянул на ноги, и похолодел, за ним тянулась алая дорожка, правую ногу жгло огнём, правая штанина мокрая и липкая.
Баргоокса подошла ближе, её рука вынырнула из-за спины, и Алексей увидел массивный прибор с отливающими хромом торчащими спицами.
Прибор щёлкнул, зажужжал, Алексей вжался в стену.
Вдалеке послышались шаги, Баргоокса замерла и приложила палец к губам.
– Тссс…
Мягко шаркающие шаги приближались.
– Помогите! – что есть силы крикнул Алексей. – Кто ниббб… – Баргоокса кинулась к нему и зажала рот.
Шаги стихли, на несколько секунд повисла тишина.
Дальняя стена посерела, в ней образовался прямоугольный проём, через который вошли три человека, таких же белых, как Баргоокса.