Каримов Данияр
Полустанок "Вр"
Пинок чуть ниже спины заставил Гогу спешно покинуть тамбур и приземлиться на холодный бетон пустого степного перрона. Следом из вагона, тающего в густом сумрачном тумане, вылетел тощий рюкзак.
- Чтоб тебе эта ложка боком встала! - прокричал удалявшийся голос. - Автостопом катайся!
Ругань и стук колес растворились во влажной мгле, а потом ушла и она, поддавшись порывам неожиданно злого и холодного ветра. Уши заложило ватой, саднили ладони и болел ушибленный лоб. Сейчас бы очень пригодилась холодная ложка - приложить, чтобы не выскочила шишка. Но ложки не было, и Гога сел, подтянул к себе рюкзак с нехитрым скарбом и огляделся. Справа потрескивал глупой мошкарой единственный на весь перрон фонарь. Он освещал крохотную будку то ли стрелочника, то ли обходчика. У деревянной стены постройки сонно жевал рыжую траву меланхоличный верблюд. К появлению незнакомца он отнесся равнодушно.
По другую руку тускло светились пыльные окна убогой одноэтажной кирпичной конструкции, которую венчал циферблат с одинокой кривой стрелкой, безвольно повисшей на шести часах. Чуть выше желтела затертая песчаным ветром и временем табличка. Когда-то, наверное, на ней значилось название полустанка, но теперь можно было угадать только пару букв "В" и "Р" - то ли в кириллице, то ли в латинице. Гога решил отложить разгадку ребуса до утра, когда станет светлее.
Массивная металлическая труба, служившая ручкой двери, была неожиданно теплой и наэлектризованной. Оглядевшись зачем-то по сторонам, Гога потянул дверь на себя, ожидая услышать скрип, но та пошла легко и беззвучно. В лицо влажно и очень знакомо пахнуло нагретой резиной, маслом и металлом. Гоге вдруг почудилось, что он у входа в метро, и сейчас навстречу хлынет, растекаясь по сторонам, спешащая и обезличенная человеческая масса. Но никто не выходил, и герой заглянул внутрь.
Почти половину пространства крохотной станции занимала пара стоящих друг против друга длинных лавок. На одной пьяно храпел бородатый мужик в валенках. На полу с побитой плиткой раскинула уши зимняя шапка из овчины. В углу ярко светился автомат с разноцветной снедью и напитками, в противоположном - видавшее виды деревянное бюро, за которым никого не было.
Дверь за спиной неслышно закрылась. Гога бросил в автомат монетку, подхватил банку с газировкой и сел напротив спящего мужика. Храпун балансировал на самом краю дрожащей лавки и выглядел так, словно сбежал с карнавала фриков: грубая и расхристанная рубаха, латаные штаны на подвязке, стоптанные валенки. Лошадка с дровенками, наверное, оставлена где-то на запасных заснеженных путях.
- Эй, селянин! - весело гаркнул Гога. "Селянин" от неожиданности вздрогнул, потерял равновесие и, очутившись на полу, удивленно повел невидящими спьяну глазами, пытаясь сфокусироваться на источнике звука.
- Где тулуп потерял, бедняга?
- Там, - мужик пьяно махнул рукой в сторону бюро, закрыл глаза и перевернулся на бок. - Туда, барин.
- Барин, эка, - Гога хмыкнул и, подбоченившись, глянул, куда показывал крестьянин. К удивлению, там, за брошенным бюро, обнаружилась арка, которую он не мог не заметить, когда входил. Из нее пробивался теплый, уютный свет, греющий зал ожидания.
За аркой открывалось то, чего здесь быть не могло из-за скромных размеров полустанка. Однако Гога собственными глазами видел залитую мягким рассеянным светом галерею, заканчивающуюся рифлеными ступенями, ведущими куда-то вверх! Что за чертовщина? Он оглянулся на селянина, но тот уже спал, подложив под голову стянутый с ноги валенок. Оставив с этой сценой возникшие было сомнения, Гога ступил в арку, бодро прошагал по галерее, удивляясь свежести воздуха и чистоте, и на миг остановился перед подъемом.
Любая человеческая лестница имеет свойство заканчиваться, даже если забраться на последнюю ступень очень тяжело. Впрочем, в данном случае задачи утомить поднимающегося не ставилось: неведомый зодчий сделал лестницу движущейся, и скоро Гогу вынесло к выходу в огромный и галдящий на сотнях языках зал.
Определенно, того, что видел перед собой Гога, не могло существовать в реальности. Сооружение, способное вместить в себя это помещение, должно было быть колоссальным, да что там - циклопическим. Как далеко вверх устремлялись высокие стены, не представлялось: они таяли в океане того же мягкого и рассеянного света, скрадывающего тени и контуры твердых фигур. Может и не было здесь никакого свода, кроме небесного, но откуда же лился свет, если над перроном висела ночь?
- Посторонись, смерд! Чего рот раззявил!
Мимо, едва не сбив обратно на эскалатор, прогарцевала кавалькада богато одетых господ, вооруженных длинными тяжелыми клинками. Подковы высекали искры из камня мостовой. Чуть поодаль горячо обсуждала что-то важное группа мужчин в пыльных мундирах. Обиженно цокала каблучками дама в кринолине. За покачиванием ее бедер с восторгом наблюдал кудрявый юноша в серой тунике, присевший у костра с раскрасневшимся оленеводом. На открытой площадке приземлялся с грохотом побитый космический корабль, заставляя даму ускорить шаг.
Перед Гогой возникла прозрачная проекция плутоватого человеческого лица. Физиономия хитро подмигнула.
- Не потерялись? Сожалею, что заставил ждать. Но зримое вокруг стоит того, не правда ли? Я - ваш проводник в этом интересном месте. Прошу за мной.
Гога потерял дар речи. Истолковав его реакцию по-своему, проекция продолжила.
- Я отведу к справочной, где после окончательной идентификации вы сможете уточнить место и время убытия. По пути буду рад ознакомить с некоторыми правилами пребывания в нашем уютном центре обслуживания. Вопросы?
- Куда я попал? - Гога продемонстрировал, что вернул контроль над речевым аппаратом. - И что тут происходит?
- Вы во временной лакуне, - туманно ответила проекция, незаметно увлекая незадачливого собеседника за собой.
- Исчерпывающе, - буркнул Гога. Он еще не понял, о чем говорила проекция, но счел нужным вставить слово, чтобы окончательно реабилитироваться после досадного молчания. Рожица состряпала страдальческое выражение.
- А прогрессивный вроде индивид, - проекция окинула собеседника оценивающим взглядом. - Туман помните?
Гость нахмурился, вспоминая перрон.
- Туман - самое распространенное явление, сопровождающее пробой во времени-пространстве. Временная и пространственная последовательности так давно были вместе, что между ними не могла не проскочить искра.
Рожица издала недвусмысленный смешок.
- Это привело их в некоторое замешательство, явившее аномалию - лишнюю секунду и пузырь, диаметром в расстояние, которое успел за это время проскочить шальной фотон. Я ясно выражаюсь?
- Вполне, - ответил обалдевший Гога.
- Чудесно. Долгие лета этот пузырь не был никому интересен. Вселенной с ее масштабами, откровенно говоря, вообще было на подобную мелочь плевать. Тем более, что формально аномалии в последовательности не существует. В физическом же мире она имеет место в незначительных проявлениях в разных эпохах и координатах. Сюда пропадают ложки, носки, всякая другая мелочь и, иногда, люди. Иронично получается, не правда ли? Не правда! Никакой иронии, а только скучная наука, вавилонское столпотворение людей и свалка разнообразного хлама. Осторожней!
Мимо прозвенел внушительных размеров грузовик, наполненный ложками. Где-то там, наверняка, была и исчезнувшая мельхиоровая любимица проводника, грубо высадившего Гогу на полустанке из-за подозрения в мелкой краже. Сюда б его, и в кучу мордой ткнуть. Ищи, мил человек, не жалко!
- Остолоп! - физиономия, отрастив кулачок, потрясла им вслед машине. - Напокупали прав!
- То есть, я выпал из своего времени и пространства? - мрачно переспросил Гога.
- Можно и так сказать, - согласилась проекция, провожая глазами низко летящий авиалайнер. Пассажирский самолет, из тех, что перевозят сотни человек, выпускал шасси, готовясь к приземлению. - Но наш центр создан для того, чтобы помочь решить эту проблему. Ведь она, как вы наверняка уже догадались, носит массовый характер.
- И во что мне обойдется решение проблемы? - с подозрением поинтересовался Гога.
- Узнаю влияние развитого капитализма! А если скажу, что помощь не стоит денег, поверите?
- Не знаю, - честно признался Гога.
- И правильно, - сказала проекция. - У центра своя выгода. Нам интересно время, которое вы потратите у нас в гостях.
- Время - деньги, - задумчиво протянул гость.
- Треть своей жизни обычный человек бездарно тратит на сон, - проинформировала физиономия. - А вам жалко немного времени на то, чтобы выбраться из лакуны? Удивительный вы, люди, народ!
- А вы - не люди? - решил уточнить Гога. Рожица округлила глаза.
- Лично я - элемент обслуживающей программы, а Центр - стартап молодого бизнесмена из периода, который вы можете считать относительно недалеким будущим, - пояснила она. - В мире корпораций свободных ниш нет, и организация центра обслуживания во временной лакуне - неплохой способ найти новый рынок сбыта. Шучу, какой же это рынок. Так, разовая операция, но сулящая мгновенную прибыль! Куш, сорванный с крохотной доли секунды во временной последовательности, прекрасен одной своей возможностью. Кстати, мы пришли. Придется немного подождать - желающих покинуть лакуну много, а справочных окон на всех не хватает. Когда подойдет очередь, вас известят, а мне предстоит встретить очередного гостя. И запомните - здесь нельзя говорить о будущем. Такое странное правило! Адье!
Проекция исчезла, не дав возможности что-нибудь брякнуть в ответ. В ладони возник металлический жетон с пятизначным номером. Гога разочарованно присвистнул. Судя по цифрам, ждать придется долго.
Место, куда привел проводник, было открытым полем, на травке которого расположилось несколько десятков человек. Кто-то спал, кто-то курил или считал ворон. В центре возвышалась будка из непрозрачного стекла, у которой нетерпеливо переминалась небольшая очередь стремившихся попасть внутрь без очереди.
В сторонке призывно играла тихая музыка открытого бара, за стойкой которого суетился осьминог-мутант. Другого определения созданию с многоглазой головой, плавно переходящей в длинные гибкие конечности, Гога подобрать не мог. Одним щупальцем головоногий сгребал монеты, другими смешивал напитки, подавал или забирал хрустальные, граненые, деревянные, металлические, керамические емкости у разношерстной публики. Человек любил хмелеть во все времена. Полюбовавшись, как рыцарь, отставив в сторону шлем с плюмажем, пьет на брудершафт с татуированным по самую шею байкером в кожаной жилетке, Гога решил, что тоже не прочь смочить горло.
- Бармен, водки! - крикнул он, протиснувшись к стойке.
- Чем платить будете? - низко проурчал тот, наполняя рюмку беленькой.
- Деньги? - Гога облизнул губы. - Проводник сказал, что здесь платят временем.
- Пребыванием, - уточнил осьминог. - Не путайте со временем. И только за основной пакет услуг. Досуг - дополнительная услуга. Принимается любая обеспеченная банками валюта - дорожные чеки, казначейские билеты, монеты, кредитные карты, мобильный перевод.
У стойки возник чернявый нечесаный бородатый дикарь в небрежно наброшенной набедренной повязке. Бородач ударил пустой деревянной кружкой и швырнул горсть ракушек. Осьминог ловко плеснул в незамысловатую тару светло-коричневую жижу, от которой остро несло перебродившими ягодами. Гога покосился на бармена.
- Так я могу ракушками отдать?
Бармен с подозрением навел на него один из глаз и внимательно осмотрел.
- В твоем времени ракушки не конвертабельны, - наконец сказал он. - Но гипотетически можешь, если отыщешь, кто обменяет их на что-то представляющее для тебя материальную ценность.
- Чушь какая, - пробормотал Гога. - Ты принимаешь ракушки от дикаря, но не хочешь от меня.
- За удовольствие надо платить, - философски заметил осьминог. - Это бар, а не богадельня.
Занимательную беседу неожиданно прервала трель, которую издал жетон, оставленный Гоге.
- Ваша очередь, - осьминог ткнул щупальцем в сторону справочной. - Желаю сделать верный выбор.
Смысл пожелания бармена Гога понял внутри стеклянной кабины, где его поджидали свободный стул, стол и сидевшая за ним блондинка в строгой серой униформе, скорее подчеркивающей, чем скрывающей аппетитные формы.
- Разрешите, - спросил Гога, изображая галантность.
- Присаживайтесь, - милостиво разрешила хозяйка кабины и положила ногу на ногу. Ножки у нее были длинными и точеными. В изящных ручках красотки возникла канцелярская папка, которую она открыла, демонстрируя некоторый интерес. Однако движения блондинки были слишком точны и выверены, чем выдавали искусственную природу.
- Как живая, - восторженно прошептал Гога.
- Если это комплимент, то сомнительный, - сказала девушка, не отрываясь от изучения папки. - Человеческая психика вряд ли бы справилась с таким наплывом клиентов и это привело бы к катастрофическим ошибкам. Однако хочу вас удивить: у нас есть теплый и осязаемый органический персонал. Бармен - эмигрант с одной из лун Юпитера. Есть и местные - в основном волонтеры и студенты, собирающие исторические данные. Но вы вряд ли представляете для них интерес. Ваш период представлен широко, даже чересчур. Интернет, знаете ли, вобрал огромный массив данных о времени вашего пребывания, хотя, буду откровенна, бОльшая его часть - бред или порнография.
- Очень жаль, - расстроенно выдавил Гога. За наследие эпохи было немного обидно.
- Все относительно, - девушка пожала плечиками. - Чем незаметней индивид в своей эпохе, тем более свободен. Парадокс социума.
- Я не об этом, - сказал Гога. - Но неважно.
- И действительно, - подытожила девушка. - Процедура идентификации завершена. Личность подтверждаю. Гога, он же Ненский Георгий Григорьевич, безработный, 32 года, детей и места жительства нет, в точке перехода оказался, бесцельно путешествуя по стране рождения.
- Я - свободный художник, - уже вполне искренне обиделся Гога.