Она кинула и почти вприпрыжку побежала двери.
– Кстати, – она обернулась, едва приоткрыв дверь. – Меня зовут Лера.
– Очень приятно, юная интриганка.
Келер задержался на крыльце. Вдохнул прохладный сырой воздух. Над ним, облепленная тяжелыми сосульками, угрожающе раскачивалась вывеска еще не открытой аптеки, а справа и слева – чужой хмурый город. Он дал ему вечер на передышку и раздумья, но это совсем не значило, что город стал его другом или хоть немного лучше стал к нему относиться. Пролетело такси, и поток жидкого снега захлестнул тротуар. Келер поежился и вошел внутрь.
Номер как номер. Не самый лучший и относительно недорогой. Аккуратно застеленная кровать без покрывала, небольшой телевизор на стене, одинокая тумбочка и две унылые вешалки в шкафу. На полочке для обуви лежала табличка «не беспокоить».
«Ну, тут не толпа желающих меня беспокоить», – усмехнулся про себя Келер. Он повесил пальто, оставшись в свитере и старомодных брюках со стрелками. Включил телевизор. Две девушки в бикини (хотя пляжем в клипе и не пахло) пели что-то о хорошей жизни и летательных аппаратах. Келер пожал плечами и заглянул в душ. Кабинка, которыми он пользоваться не любил, стандартный набор пакетиков со всевозможными средствами гигиены и одноразовая зубная щетка. Последняя – очень кстати и жизнь ее должна была стать более длительной, чем планировалось.
Чемодан ожидал в коридоре. Разбирать его не имело смысла. Внутри только рубашка, книга, которую он знал наизусть, пара фотографий и документы.
Келер прилег на диван, поджав ноги. Девушек на экране сменили несколько парней такой же, впрочем, внешности. Они пели не по-русски и особого интереса не вызывали, хоть и старались. Келер прикрыл глаза и незаметно провалился в сон.
Снился туннель. Он вел машину на огромной скорости, хотя в жизни не садился за руль. Но пугало не это – фонари на потолке и стенах становились все тусклее. В полной темноте впереди его кто-то ждал – он знал это точно. Едва заметный силуэт, сливающийся с темнотой и в то же время вполне различимый. Келер не мог пошевелиться, даже повернуть голову. В машине он был не один, но не видел того, кто рядом. Бесконечный поток огней в пустом туннеле сливался в грязно-оранжевый поток, становившийся все более тусклым. Но Келер совсем не хотел въезжать в темноту, сбивать того, кто ждал там, не торопясь уходить. Ни педалей, ни ручного тормоза, только заклинивший руль в побелевших пальцах. Незнакомая рука мягко опускается на руль и легко выворачивает его в сторону. Ни звона, ни скрежета. Просто тихий удар. Потом еще один. И еще два.
Келер открыл глаза. Кто-то аккуратно стучал в дверь. Келер сел в кровати и потер ладонями лицо. В телевизоре подиум с красной дорожкой и счастливыми лицами. За окном сумерки. Он проспал не меньше трех часов, хотя казалось, что едва закрыл глаза.
– Иду, – хрипло произнес он и направился к двери. Все же стоило воспользоваться табличкой.
Дверного глазка не было, и цепочка не предусмотрена. Непривычно. Впрочем, закрыть дверь на замок он все равно забыл.
На пороге стояла Лера.
– Я вас разбудила? Простите.
– Нет, я не спал, – соврал Келер, приглаживая взлохмаченные волосы.
– А, по-моему, спали.
Выглядела она совсем маленькой, словно подросток в большой вязаной кофте старшей сестры. На ногах гостиничные тапки.
– Как вам номер? – спросил Келер, еще не придя в себя после тревожного сна.
– Ваш? Простовато, но чистенько.
– Да нет же, ваш.
Она улыбнулась.
– Шикарно. Особенно душ. А еще я нашла фен, – она покрутила в пальцах прядь волос и вернула ее за ухо.
– Вы что-то хотели, да? – догадался Келер.
Лера пожала плечами.
– Я собиралась перекусить. Тут внизу есть что-то вроде ресторана. Хотела позвать и вас, – она немного помолчала и добавила. – У меня тут не слишком много знакомых.
Келер суетливо поправил свитер, осмотрел свои брюки.
– Я не одет для ресторана.
– Я тоже, – Лера кивнула в сторону лифта. – Я буду там минут через десять. Будет желание, подходите. Составите мне компанию.
Она исчезла так же неожиданно, как и появилась. Келер в нерешительности замер в дверях. Приглашение застало его врасплох, хотя ужин был бы совсем не лишним.
Келер подошел к зеркалу. Свитер и брюки, словно сговорившись, начали выглядеть особенно уныло. Седые волосы над ухом торчали вверх и планировали задержаться в таком состоянии надолго. Ужас. Он не знал точно в каком виде сейчас ходят в рестораны, но догадывался, что не совсем в таком растрепанном. Его представления о ресторанах и обязательных галстуках застряли в минувших эпохах.
Отказаться или предложить другое место для ужина было еще труднее. Оставалось только намочить волосы и усердно взяться за расческу. Ну или тоже поискать фен. Утюга в номере не было.
На пороге он достал кошелек и пересчитал остатки наличных. На ужин должно хватить. На дорогу до вокзала и билет в неизвестном направлении – уже нет. Впрочем, вполне могло не хватить и на ужин. Он твердо решил ограничиться чаем и парой бутербродов.
Лифтам он не доверял, пошел по лестнице пешком, по привычке считая ступени, и едва не прошел мимо первого этажа в подвал. Табличка на стене утверждала, что ресторан в конце коридора и что он еще открыт, но говорила она об этом на английском, хотя интуристов в гостинице замечено не было. Келер раздраженно перечитал табличку и снова пригладил волосы – одна прядь все еще торчала, вопреки его стараниям.
«Надо было в рубашке пойти», – запоздало подумал он и одернул рукава свитера.
Ресторан не оправдал его ожиданий. Ни метрдотеля на входе, ни официантов в белых рубашках и столиков с белоснежными скатертями и салфетницами. Пять или шесть небольших деревянных столов, бар в дальнем углу, не к месту ранняя гирлянда на окне. Лера сидела под фотографией какой-то улицы, выполненной под старину и помещенной в рамку без стекла, и изучала цветное меню. Заметив Келера, она помахала ему рукой.
– Добрый вечер, – сказал Келер, словно они не виделись пятнадцать минут назад, присел на жесткий, но удобный стул.
– Хотите салат? Тут вечером с едой негусто, но салатов большой выбор.
– Я ничего в них не понимаю, – сознался Келер.
Лера разложила меню на столе и подсела ближе.
– Вот смотрите, выглядит неплохо, хотя, уверена, что креветок будет меньше вдвое, чем на картинке. Вы едите креветок?
– А это вот внизу вес или цена? – уточнил Келер.
– Не думаю, что салат весит четыреста грамм. И, кстати, я вас пригласила поужинать, я сегодня плачу.
– Ни в коем случае! – возмутился Келер. Он все еще надеялся на наличие бутербродов в меню.
– Тогда вы заставите чувствовать себя неловко, – сказала Лера. – Вы даже не представляете, как выручили меня, а я всего лишь хочу угостить вас ужином. Прошу вас, не отказывайтесь. Кстати, я все еще не знаю, как к вам обращаться.
Келер посопел носом идея ему не нравилась, но кто поймет эти новые нравы. Во всяком случае, больше одного салата он заказывать не собирался.
– Келер. Герман Рудольфович.
– Ой, мне такое в жизни не запомнить. Я буду звать вас как-нибудь иначе, – сказала Лера.
Келер пожал плечами и вернулся к меню.
– Как хотите.
– Вы немец?
Келер кивнул.
– Из Германии?
– Из Чимкента.
– Оу, – Лера удивленно приподняла тонкие брови.
– Город в Казахстане. Немцев там едва ли меньше, чем в Германии. По крайней мере было когда-то.
– Тогда понятно. Как там с салатом?
Келер выбрал наиболее дешевый. В нему прилагался хлеб, а это уже почти второе блюдо.
– А может еще пива?
Келер замотал головой.
– Да ладно вам, просто за компанию, – она подозвала официанта. Да, у того была белая рубашка, правда с черным воротником, на котором болтались наушники. Лера показала ему картинки в меню и уточнила. – А пиво у вас есть?
– Есть эль. Ирландский.
– Сойдет.
За окном падал снег. Через дорогу зазывала вывеской соседняя гостиница. Две буквы не горели, а почти все окна номеров были темными. Гостиницы ждали своего звездного часа, который придет с новогодними праздниками совсем скоро.
– Вам не продадут пиво, – сказал Келер
– Эль.
– Пусть так. Все равно не продадут.
Лера положила голову на скрещенные пальцы.
– Это еще почему?
– Вам, Лера, больше семнадцати не дашь, а паспорта у вас нет.
– Так, подождите. У меня есть паспорт.
– Не похоже. И потом, я слышал от вас другое.
– Он у меня в номере. Могу подняться и принести. А, кстати, мне не семнадцать, – она пожевала губу и добавила. – Мне восемнадцать. Почти девятнадцать.
– Я так и подумал. И все же вы сказали, что паспорта у вас нет.
– Немного преувеличила.
Лера подождала пока официант расставит тарелки и продолжила, наклонившись над столом.
– Я попросила вас снять номер, потому что не хочу, чтобы знали в каком отеле, я живу. Но паспорт у меня есть.
– Скрываетесь? – предположил Келер.
– Я не преступница, если вы об этом. И никаких проблем с полицией у меня нет. Пока.
Келер усмехнулся и погладил рукой небритый подбородок. Вот об этом он совсем забыл, раздобыть в гостинице бритву вряд ли возможно.
– Странно такое слышать от девушки вашего возраста. Я поверю, что вы совершеннолетняя, хотя сразу и не скажешь.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Но все же, удовлетворите стариковское любопытство. От кого можно так отчаянно скрываться в пятнадцатимиллионном городе?
– От отца.
Принесли салаты и эль. Эль шипел в высоких стаканах, а от салатов шел дурманящий запах свежеприготовленной еды. А, возможно, что свежеразмороженной еды.
Лера стукнула своим бокалом по его и сделал большой глоток. Келер недоверчиво понюхал эль, потом отпил совсем немного. Потом еще немного.
– На пиво похож, – заключил он. Эль пробрался в пустой желудок, растекся по усталому организму и зашумел в голове, словно продолжив пузыриться там.
– Что с вами? – забеспокоилась Лера.
– Простите, очень давно не пил спиртного. Голова немного кружится, – Келер опустил стакан и пододвинул салат. Даже тарелка выглядела аппетитнее чем пирожки, которыми он питался последние два дня.
– А вы? Вы тоже не просто случайный пассажир на вокзале. Я бы решила, что вы тоже скрываетесь, если бы не ваш возраст.
Келер оторвался от тарелки.
– А что, в моей возрасте люди становятся бесстрашными и бессмертными?
Лера засмеялась.
– Нет, просто это немного странно.
– Скрываться? Я смотрю на вас и понимаю, что это становится модным. А с чего вы взяли, что я бегу от кого-то?
– Я заметила вас еще вчера вечером – заходила на вокзал узнать насчет утренних рейсов. Вы были там. В столице так долго не ждут поезд, если точно знают куда ехать.
Келер молчал. Он покончил с салатом и снова взялся за эль, почувствовав, что пузырьки в голове унялись, а ресторан больше не покачивается как в круизном лайнере.
Лера уже успела опустошить свой бокал и снова подозвала официанта.
– Еще два, – сказала она.
– Смерти моей хотите? – уточнил Келер. – Учтите, кроме пальто и собственно чемодана у меня в номере ничего нет.
– Просто мы еще не договорили, – она вернула меню официанту и постучала по нему ногтем. – К элю что-нибудь еще добавьте. Гренок, например.
Официант кивнул и удалился.
– Да, вы правы, – сознался Келер. – Я такой же беглец, как и вы.
– Криминал? Я так и думала!
– Не поверите, но родная дочь. Вы, наверное, думаете, что только в вашем возрасте у людей бывают глобальные проблемы, но это не так. Вот вы бежите от отца, который, думаю, желает вам счастья, а вы из-за свойственного вашему поколению врожденного бунта готовы исчезнуть на краю света, лишь бы самоутвердиться, – Келер усмехнулся. – И, наверное, думаете, что вот у вас-то действительно беда.
Лера поставила свой бокал. Она сжала побелевшие губы и уставилась на свои руки.
– Вы же не знаете…
– Почему подростки убегают из дома? Думаю, знаю.
Он замолчал.
– Простите, мне нужно покурить, – сказала Лера и убежала, оставив недопитый стакан.
Келер вздохнул. С глотком эля пришло ощущение стыда. Напрасно накинулся на девушку, которую совсем не знал, но вдруг решил, что знает всех восемнадцатилетних девушек в мире. Конечно, среди молодежи много неприкрытого хамства, но сейчас хамом чувствовал себя именно он. Келер одним глотком допил бокал и взялся за другой. Снег за окном превратился в дождь, украсивший стекла длинными прозрачными потеками.
– Вы неправы, отец, – Лера вернулась и упала на стул.
«Отец? Что-то новое», – заметил Келер.
– Но опустим это и поговорим о вашей проблеме, – примирительно сказала Лера. – Ваша дочь хочет вас убить?
Келер покачал головой и улыбнулся.
– Как прямолинейно.
– Но вы же ничего не рассказываете.
– А рассказывать особо и нечего. Иногда бывает так, что живешь в маленькой квартире, дружишь с соседями и особо никому не мешаешь, а потом тебе говорят, что намного лучше тебе было бы в пансионате.
– Пансионате?
– Так красиво сейчас называют дома престарелых.
Лера прищурилась, разглядывая его, потом пожала плечами.
– Вы же не настолько старый. Простите, пожилой. Вам, наверное, лет шестьдесят.
– Шестьдесят два. Но когда ты болен, за тобой нужен уход.
– И ваша дочь не собирается этого делать?
– Она считает, что в пансионате мне будет гораздо удобнее.
Повисла тишина. Келер сделал большой глоток и почувствовал, как Лера и все вокруг поплыло перед глазами.
– А может быть она права? – предположила Лера.
– Это вы мне сейчас мстите так?
– Да нет же. Просто там и общение, и уход, медицинская помощь – если необходимо. Намного безопаснее и веселее, чем, как вы сами сказали, в маленькой квартире.
– Говорите точно, как моя дочь.
Лера подалась вперед и подняла указательный палец, словно приготовившись оглашать аргументы.
– Так, отец, давайте оставим критику. Среди людей своего возраста вам действительно будет интересно. И потом, не знаю, чем вы там больны, но в таких заведениях работают врачи.
– Дезориентация, – пояснил Келер. – Я могу выйти из дома и уже не вернуться обратно.
– Тем более!
Келер усмехнулся.
– Почему вы улыбаетесь?
– Улыбаюсь тому, как легко судить о таких вещах, когда тебе еще нет двадцати. Пансионат – это не отель на отпуск, из которого ты вернешься домой. У меня больше не будет дома. Это дорога в один конец, означающая, что жизнь твоя, какой бы долгой и яркой она не была, подошла к концу. И конец ее – вот он, в кругу людей твоего возраста и медсестер, с шахматами и тапочками возле казенной кровати. А жизнь настоящая там, за оградой. Ты можешь сколько угодно смотреть на нее из окна, но ее ты уже не вернешь.
Лера покачала головой.
– Простите, я никогда не думала об этом.
– О том, что пансионат для стриков – это билет до кладбища с пересадкой? – Келер усмехнулся. – Тебе еще пока рано об этом думать.
Лера улыбалась. Ее щеки были розовыми, а глаза блестели.
Келер смущенно улыбнулся.
– Лера, я обидел вас, простите. Мне не следовало судить вас, тем более что я совсем не знаю вашу ситуацию. Кто бы поверил мне, что я боюсь собственной дочери? Почему у вас с отцом должно быть все как-то иначе?
– Принято. Не берите в голову.
– Расскажите.
Она покачала головой.
– Не сейчас. Потом как-нибудь, возможно. Скажите, а вы так и просидели бы весь день на вокзале, если бы не появилась я?
– Как и два предыдущих дня. Проще всего убежать из дома, а вот определиться куда именно бежать очень тяжело. Я бы сказал, что мне повезло, что я встретил вас. По крайней мере, я поужинал и немного поспал.
– И вам совсем некуда ехать? – Лера спросила так, словно говорила о себе. Вероятнее всего, ей тоже некуда было ехать. Стала бы она иначе проводить вечер в отеле со старым и больным незнакомцем. Этот ужин казался Келеру сначала своеобразной платой за его щедрый, но легкомысленный шаг. Потом он начал понимать, что ей так же необходимо просто с кем-то поговорить. Удивительно, насколько схожие у них проблемы. А казалось бы, какова вероятность?