Творческий подход к предвидению (ЛП) - Белл Дана Мари 2 стр.


У нее уже была пара. Акана научится любить его, хотела она того или нет. А если она начнет сомневаться?

Что ж. Она никогда раньше не имела дела с целеустремленным фермерским парнем из Небраски. Акане грозило жесткое прозрение, если она хоть на мгновение подумала, что он когда-нибудь позволит ей уйти.

Шейн вспомнил, как впервые увидел Акану, ее длинные, тщательно завитые черные волосы, блестевшие в лунном свете, когда она пыталась обмануть его. Акана вела себя невинно, ее огромные странные глаза были широко раскрыты, а пухлые губы растянуты в улыбке. Японское наследие ее матери наложило отпечаток на все. С этими миндалевидными глазами и маленьким носиком она выглядела как ожившая кукла из аниме. Только в форме дракона прослеживалась ее схожесть с отцом от кончиков крыльев до кончика хвоста. Когда Шейн, наконец, вытащил Акану из машины, она оказалась совсем крошечной, едва ли пять футов ростом, с талией, которую легко обхватить руками, и характером, способным сжечь весь мир. Все это было скрыто за притворной невинностью, которая заставляла его смеяться при одной мысли об этом. А ее глаза… ох, эти великолепные глаза. Шейн становился твердым от одного взгляда этих невероятных глаз. Один был светло-карим, другой — темно-карим с поразительной светло-ореховой звездой в центре. Черные брови составляли линию, придавая Акане строгое выражение лица и, вероятно, более точно определяя характер женщины, нежели большие глаза и пухлые губы.

Боги, он хотел использовать ее рот самым похотливым образом.

— Шейн Данн, это ты?

Шейн замер. Этот надменный голос был ему знаком.

— Генри Малмейн. Какой сюрприз!

Он повернулся лицом к блондину и его столь же светловолосым спутницам. Генри был новым лордом Белого Двора клана Малмейн, назначенным самой Глорианной, как только она убрала Дункана Малмейна с поста главы. Глорианна отстранила Дункана, потому что новый шурин Шейна женился не только на его младшей сестре, но и на своем брате, вампире Джейдене Блэкторне. Глорианна ненавидела вампиров со злобной страстью. Взять в пару вампира было неслыханно для любого из ее народа, не говоря уже о лорде такого могущественного клана, как Малмейны. Именно по этой причине большинство вампиров, которые решили не переходить на темную сторону, присягали на верность Серому Двору.

Проблема заключалась в том, что Королева Белого Двора назначила лорда, чья лояльность была в лучшем случае смутной. На самом деле Генри работал с Черным Двором, чтобы осуществить пророчество, которое никак не мог понять. Даже Шейн до сих пор не выяснил, что должно произойти. Как мог Генри надеяться хоть немного разобраться в предсказании? Все, что им было известно, это неясные слова провидца: «Дитя Данна однажды совершит поступок, который изменит наш мир». Проявив себя как истинные Малмейны, они вцепились в Лео, в котором преобладала кровь Сидхе, думая, что его семя подарит столь желанного ребенка. Тогда они похитили Шейна. А когда им не удалось заставить Лео подчиниться, они похитили Руби, пару Лео, пытая ее из-за нескольких невнятных слов.

Хуже всего было то, что для этого они воспользовались помощью Черного Двора.

— Чему ты удивляешься? Малмейнам принадлежат несколько компаний в Нью-Йорке, — Сесилия Малмейн повисла на своем кузене Генри, ухмыляясь Шейну так, будто он был собачьим дерьмом, на которое она чуть не наступила. — А вот что ты здесь делаешь? Надеешься познать какую-нибудь культуру?

Ее сестра, Констанция, выглядела сбитой с толку, словно не могла понять, что такой деревенщина, как Шейн, делал на этой улице. Разве эти люди не знали, что один из самых богатых людей Америки живет в Омахе? Что этот город входит в десятку лучших для жизни и работы?

Он одарил светловолосую сучку своей самой широкой и глупой улыбкой. Казалось, это сводило с ума таких женщин, как она.

— Боже, мисс Малмейн, я очень на это надеюсь, — Шейн с трудом сдержался и не закатил глаза. Может, его отец и не обладал такой политической властью, как Малмейны, но мог посостязаться с ними в богатстве. Лепреконы хорошо зарабатывали, особенно на освоении земель. Поскольку Шейн решил посвятить жизнь работе на своей земле, Сидхе, как и Малмейны, смотрели на Даннов свысока.

Идиоты.

Что-то вспыхнуло перед его глазами, и Шейн сделал быстрый шаг назад и в сторону.

— Остерегайтесь…

Генри, Сесилия и Констанция пронзительно завизжали, когда внезапно появившееся такси резко остановилось у обочины, обрызгав их грязной талой водой.

— Такси, — еле сдерживая улыбку, Шейн открыл дверцу машины и забрался внутрь. — Было приятно повидаться с вами! — он снова ухмыльнулся, точно зная, что выглядит безобидно.

Тихое ворчание Малмейнов было музыкой для его ушей. Шейн захлопнул дверцу и такси тронулось с места, все это время таксист тихо посмеивался.

— Господи, как же я их ненавижу!

Шейн уставился на таксиста. Ха. Внезапный свежий ветерок в закрытой кабине подсказал все, что он хотел знать.

— Они доставляют неприятности сильфам2?

— Сильфам, домовым, эльфам, всем нам. Каждому из в кавычках «низших» фейри приходится иметь дело с их дерьмом. Гребаные засранцы, — сильф остановился на красный свет и обернулся, в его ярко-голубых глазах искрился смех. — Ты ведь тот самый гибрид, не так ли?

Шейн удивленно моргнул.

— Хм… — как, черт возьми, этот парень узнал, кто он такой?

Таксист ухмыльнулся и снова повернулся.

— Ты все время заставляешь Акану бегать по кругу. Она все равно сдастся, — он хихикнул. — В итоге.

— Ты знаешь ее?

— Она спасла мою сестру от вампира Черного Двора. Оторвала ублюдку голову. Насколько я знаю, она ходит по воде и превращает дерьмо в золото.

— Она упоминала обо мне?

Таксист рассмеялся.

— Давай просто скажем, что ты действуешь ей на нервы.

Шейн повернулся, чтобы со озорной усмешкой посмотреть в боковое окно.

— Хорошо.

Он едва обратил внимание на смешок фейри. Шейн должен был вернуться домой до того, как прибудет Акана, или игра будет окончена. По прилету в Омаху он отправится в свою студию. Если она приедет на ферму раньше него, то он всегда сможет честно заявить, что находился в студии и работал над новым произведением. Его пальцы дергались, стремясь вернуться к работе, образы вели его в студию почти так же сильно, как желание заполучить Акану.

Девушка выяснила о нем еще один кусочек, который он ранее скрывал. Шейн не мог дождаться, когда снова окажется рядом с ней. Удастся ли ей разгадать еще что-нибудь?

И может быть, только может быть, он украдет поцелуй у своего дракона и узнает, каков на самом деле вкус огня.

***

Акана остановилась у фермерского дома Даннов. Старый викторианский дом, величественный и высокий. В темноте трудно было определить точный цвет, но он был успокаивающе голубым, а отделка — ослепительно белой. Огромное круглое крытое крыльцо с настоящими качелями придавало старому викторианскому дому домашний уют.

Черт. И снова это слово: «дом». Акана не могла позволить себе привязаться к этому месту или к здешним людям. Она была Клинком, одним из лучших убийц Робина. Акана не хотела рисковать тем, что сделала бы с ней любящая семья.

Она зевнула так сильно, что у нее заболела челюсть. Боги, как же она устала! По крайней мере, Робин предоставил в ее распоряжение свой личный самолет, позволив ей немного отдохнуть во время долгого перелета из Небраски в Нью-Йорк и обратно. Но поездка из Омахи на ферму заставила Акану признать, насколько сильно она устала. Ей бы не помешало хорошенько отмокнуть в ванне и провести спокойную ночь, чтобы восстановить силы и освежиться. Она так и не научилась спать в самолете. У Аканы не укладывалось в голове, как можно спать во время полета.

Покинув свой новенький Порше-Бокстер, Акана провела пальцами по блестящему черному покрытию. Боже, как же она любила эту машину. Если Шейн сделает что-нибудь с ее новенькой малышкой, то Акана оторвет ему яйца. Это он виноват в том, что ее последний ребенок разлетелся вдребезги. Если бы Шейн не спрятал машину в сарае в тот день, когда Чарльз Малмейн послал Редкапов напасть на ферму Даннов, то саламандра никогда бы не уничтожила малышку Аканы.

Услышав низкий лай, она усмехнулась.

— Сал! — Акана присела на корточки, принимая беспощадные собачьи поцелуи от пятидесятифунтовой немецкой овчарки. Пламя заплясало по ее коже, пока пес облизывал и радостно приветствовал свою хозяйку.

— Я тоже получу поцелуй?

Акана упала на задницу при звуке низкого протяжного голоса.

— Пошел ты.

— Ну, я думал, что пойду туда позже, но если ты так настаиваешь…

Она сердито посмотрела на мужчину, который сумел подарить ей не одну бессонную ночь. Шейн ухмылялся, его большие, покрытые шрамами ладони были засунуты в карманы, а задница покоилась на капоте ее машины. Он скрестил ноги в лодыжках.

— Убери свою задницу с моей машины, Джетро.

Ухмылка стала еще шире.

— Да брось, мисс Акана. Это одна из тех дорогущих машин?

Она закатила глаза и приняла протянутую ей руку. Акана обнаружила, что стоит слишком близко к Шейну, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Она стоит больше, чем твое пребывание в больнице, которое вскоре последует, если ты не уберешь свою задницу.

Он усмехнулся, ублюдок, и легко оттолкнулся от машины, обняв Акану. Она отклонилась назад так сильно, как только могла, когда его голова начала опускаться, но, даже несмотря на свое происхождение дракона, не сумела отстраниться достаточно далеко. Шейн захватил ее губы в осторожном, нежном поцелуе, будто понимал, что она может укусить, если он зайдет слишком далеко.

Хотя в глубине души Акана надеялась, что именно так он и поступит. У Шейна был невероятный вкус — легкий оттенок чего-то насыщенного и металлического. Дракон внутри нее замурлыкал, но Акане удалось сдержать этот звук. Она не хотела, чтобы Шейн понял, насколько сильное наслаждение доставляло ей это интимное прикосновение.

Шейн отпустил Акану и отступил, глядя на нее с тоскливой жадностью. Тоска исчезла почти так же быстро, как и появилась, но сам факт ее существования и того, что Шейн сильно хотел ее, заставили ее сердце забиться быстрее.

— Добро пожаловать домой, Акана.

Она изо всех сил старалась скрыть дрожь, но черт побери! Его голос как-то странно влиял на нее, особенно когда Шейн использовал этот низкий, теплый тон, с которым обращался только к ней.

— Это не дом.

Она фыркнула и уже собиралась быстро пройти мимо мужчины, но в последнюю секунду вспомнила про грязную подъездную дорожку и свои трехдюймовые каблуки.

— Здесь больше от дома, который когда-либо был у тебя.

Акана замешкала, но что-то в его тоне все-таки заставило ее ответить:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Его громкий смех следовал за ней в ярко освещенный дом. Кремовые стены и темная крепкая деревянная мебель не соответствовали вкусу Аканы, но Эйлин и Шон Данн прекрасно вписывались в эту обстановку. Им удалось сочетать раннюю Америку с рядом предметов, привезенных из Ирландии, что делало это место уникальным. Гравюры в рамках с изображениями Ирландии висели вперемешку с семейными портретами. Темно-зеленая ткань предметов мебели оттеняла мягкие, жизнерадостные желтые тона, которые Эйлин разбросала по комнате в виде подушек и цветов. Единственной странной нотой была аметистовая ваза, подаренная Лео Данном своей матери, которая стояла на почетном месте на каминной полке. Акана глубоко вдохнула и почувствовала, как внутри нее что-то сжалось от теперь уже знакомых запахов сырой земли, полированного дерева и семьи.

Она удивленно моргнула.

Семья? С каких, черт возьми, пор?

Она тихо забурчала и направилась на кухню, зная, что Эйлин Джолун Данн не обрадуется, если Акана не зайдет поздороваться, прежде чем отправится в свою комнату. Она отмахнулась от мыслей о «своей» комнате, ради Эйлин нацепив на лицо улыбку.

— Боги, дитя, ты выглядишь измученной. Садись, а я приготовлю тебе чашечку хорошего чая, — в мягком ирландском акценте Эйлин было что-то британское, говорящее о том, что женщина вышла из семьи ирландских завоевателей. Тот факт, что Эйлин Данн считала себя ирландкой до мозга костей, не имел никакого значения для тех, кто намеревался уничтожить все британское во времена расцвета ИРА3. Возможно, именно поэтому Шон Данн перевез свою семью в Америку.

— Ты святая, Эйлин, — Акана сердито посмотрела на Шейна, который вошел в комнату, одарив свою мать поцелуем в щеку. — В отличие от некоторых моих знакомых.

Звонкий смех Эйлин наполнил комнату.

— Ах, понятно. Вы что, опять поссорились? — ее волосы ниспадали до талии прямым сияющим занавесом пылающего красно-золотого цвета чуть темнее, чем у ее сына, а слегка раскосые глаза цвета изумрудов были обрамлены самыми длинными и пышными ресницами, которые Акана когда-либо видела. Подбородок Эйлин был изящно заострен, нос тонок и аристократичен, а губы — полные и розовые. Акана видела сходство между дочерью и матерью, Мойрой и Эйлин, тещей Джейдена, но не сумела найти ничего схожего ни с одним из ее высоких сыновей.

— Чудесный звук, означающий возвращение домой, — Шон Данн, чья шерстяная куртка была такого же зеленого оттенка, как и глаза его жены, зашел в комнату. Он выступил вперед, получая свой поцелуй от Эйлин. Если Шейн целовал Эйлин как сын, то Шон отмечал свою территорию.

Теперь Акана видела, на кого похож Шейн. Ох, Шейн взял от матери цвета, но когда дело дошло до размера и формы, то он точно был сыном своего отца. Высокий и сильный Шон Данн с блестящими темными волосами и глазами цвета летнего неба был на голову выше своей изящной жены. Глаза Шейна соответствовали отцовским, но были более насыщенные, более глубинные, будто какая-то часть Шона усовершенствовалась и перешла к старшему сыну.

Акана повернулась и увидела, как Шейн изучает ее, наблюдая за ее реакцией на поцелуй его родителей. Она выгнула брови и откинулась на спинку стула, давая ему возможность высказаться.

Когда Шейн так ничего и не произнес, а лишь одарил ее понимающей, раздражающей улыбкой, Акана снова повернулась к его родителям.

— Как поживают Руби и Лео?

Плечи Эйлин на мгновение напряглись.

— С ними все в порядке. Хорошо устроились. Лео на время оставил бизнес, пока не разгребет все дерьмо, связанное с ребенком Даннов.

Акана чуть не поперхнулась. За весь месяц знакомства Эйлин ни разу не выругалась, по крайней мере в приличной компании. Как настоящая воспитанная леди Сидхе.

Она заметила встревоженный взгляд Шона. Эйлин, должно быть, была расстроена больше, чем думала Акана.

— Я все улажу. Даю слово, — она действительно собиралась выполнить обещание. Если не считать Шейна, семья Даннов была добра к ней.

Эйлин улыбнулась.

— Я знаю, что ты делаешь все возможное, Акана, и мы благодарны тебе за это, — перед Аканой поставили кружку с чаем, подслащенным именно так, как она любила. — Думаю, после чая ты захочешь принять ванну?

Она кивнула. Акана так устала, что не могла четко видеть, но будь она проклята, если позволит Джетро прознать об этом.

— Ага. Ванна звучит неплохо.

Раздражающая ухмылка исчезла с лица Шейна.

— А потом сразу спать, — приказ в его голосе соответствовал вызову на лице. Он практически заставлял ее ослушаться.

Если бы Акана не была так утомлена, то приняла бы вызов.

— Шейн, — предупреждение в голосе его отца позабавило бы Акану, если бы не ее истощение.

— Па, я знаю, что делаю.

Мужчины обменялись загадочными взглядами, но, к удивлению Аканы, Шон отступил первым.

— Тогда ладно, — Шон коснулся коротким поцелуем макушки Аканы, удивив ее. — Пойду переоденусь. Сегодня ночью в доме будет тихо, Акана. Отдохни немного, — и он неторопливо вышел из комнаты. Глаза Эйлин были прикованы к спине ее пары.

Вскоре ее взгляд был обращен на Шейна, который поднял руки с выражением полной невинности на лице.

— Что?

Эйлин сощурила глаза.

— Хм.

Когда Шейн лишь улыбнулся, Эйлин покачала головой и повернулась к плите.

Ужин, кипящий на плите, обычно искушал Акану украсть хотя бы кусочек, но сейчас она была настолько уставшей, что чувствовала тошноту. Она встала, подошла к раковине, сполоснула чашку и аккуратно поставила ту в посудомоечную машину.

Назад Дальше