Однако лишь на поцелуях большой босс не остановился, позволив себе откровенные ласки, такие про которые лишь только читала или видела на экране телевизора. Я было попыталась возмутиться, но мой протест потонул под шквалом страсти мужчины. А потом я и сама не смогла бы определить, когда возжелала его с неимоверной силой и страстью. Это было приятно, это было волнительно, это было великолепно, это влекло меня. Чувствовать себя желанной, в лице красивого мужчины, не это ли цель существования? Ведь ради блеска в глазах противоположного пола сломано столько копий, принесено огромное количество жертв, потрачено множество вагонов времени. И я не оказалась исключением. А когда с жаром смотрит заинтересовавший тебя мужчина, буквально пожирающий взглядом, то все благочестивые мысли улетают в неизвестном направлении, предварительно забыв помахать ручкой. Это как наваждение, смывающий все на своем пути поток. Его невозможно остановить, в него можно только влиться и плыть вместе с ним.
Руки Семена, его губы беспощадные, настойчивые, умелые смогли зажечь не просто огонь, а пожарище внутри меня. Я плавилась, я сгорала от ожидания, от переполняющих меня эмоций, от желания чего-то запретного, но оттого еще более сладкого. Мое тело выгибалось, подстраиваясь под власть мужчины, отдавая себя без остатка. Я падала в черный омут страсти. Безвозвратно. Бесповоротно. Сжигая за собой все мосты. Как прекрасно ощущать на себе чужое прикосновение, дарящее удовольствие, заставляющее хотеть повторения с каждой секундой проведенной вместе. Куда только деваются стыдливость и скромность, когда мужские пальцы вторгаются в жаркое и жаждущее ласки лоно? Они улетают, без обещания вернуться. А разве можно сравнить с чем-нибудь другим фейерверк ощущений, вызванный разрядкой, когда кажется будто тело возносится ввысь и срывается вниз в пучину чистого наслаждения. Ощущение свободного полета незабываемо.
Я пребывала в блаженном забытье после пережитого восхождения на пик удовольствия. Мыслей не было. Как не было и ощущения неправильности от произошедшего. Эйфория текла по моим венам, вперемешку с кровью, продлевая наслаждение.
Из этого состояния меня вывел громкий звонок телефона. Не моего. Семена Эдуардовича. Звук буквально полоснул острым ножом по оголенным нервам, заставив вынырнуть из расслабленного состояния, так резко как будто арканом выдернули из седла размеренно бегущей лошади. А телефон продолжал звонить и звонить.
Большой босс, отвлекшись от моей персоны полез доставать противный гаджет. Тот как назло оказался в кармане справа. Семену Эдуардовичу пришлось даже отклониться влево чтобы его достать. Все это время он не сводил с меня торжествующего взора. Еще бы. За считанные минуты довести девушку до оргазма сможет не каждый.
— Слушаю, — хрипло ответил мужчина, не глядя на дисплей. Все его внимание было сосредоточено на мне. Представляю какой у меня был вид. Раскрасневшаяся, пышущая удовлетворением девушка, с задранной чуть ли не до пупа юбкой — еще та картина маслом.
Мужчина то ли специально, то ли неосознанно поднес к носу руку, вдыхая мой запах, отчего я смутилась, настолько мне показался развратным этот жест.
— Муж, — женский голос подействовал на меня так, словно ушат холодной воды был опрокинут на голову. Действительность вторглась в мою жизнь со скоростью пикирующего бомбардировщика. Это слово могла произнести только лишь одна женщина, имеющая на это право. Законная жена большого босса. И уже не было сказки, не было очарования, ничего не было. А возникло чувство гадливости к самой себе, собственному телу и своему развратному поведению. Я моментально была обрушена с небес на землю. Жестокая реальность вступила в свои права. Меня будто ударили поддых, да так сильно, что я не могла вздохнуть ни глоточка воздуха, а лишь делала жалкие потуги, не увенчавшиеся успехом. Мир в миг окрасился в черный цвет и все что недавно было цветным и радужным теперь выцвело и покрылось сизой дымкой разочарования и боли.
— Ты почему заблокировал мою карту? По твоей милости я должна выглядеть идиоткой? Пришла в магазин и стала для всех посмешищем. Ты совсем идиот? — негодовала женщина, выговаривая большому боссу за его поступок.
— Я тебя предупредил, что не позволю больше бездумно тратить деньги… — тут Семен перехватил мой полный отчаянья взгляд и резко закончил разговор. — Все. Я занят. Дома поговорим.
И он бросил трубку. Я же судорожно искала ручку на двери, чтобы выбраться наружу. И бежать. Бежать. Куда? Я и сама не знала. На меня обрушилась железобетонная плита понимания произошедшего. Только что я согрешила с женатым мужчиной. И это уже не в первый раз. Мне нет прощения. За такое раньше забрасывали камнями. Я блудница. Падшая женщина. Ненависть к себе затопила все сознание.
— Куда? — большой босс перехватил меня, когда я уже почти выскочила из машины на стоянку.
— Мне надо… Я домой… Уйти… До завтра…, - я лепетала что-то несуразное, отбиваясь от настойчивых рук мужчины, пытающегося меня удержать и не дать вырваться наружу. Я билась словно птица в клетке. Глупо. Бессмысленно. Бесполезно. Разве я могла справиться с мужчиной гораздо крупнее по размерам и безусловно намного сильнее.
— Никакого "до завтра". Я никуда тебя не отпускаю. Пока мы не поговорим, — у Семена Эдуардовича отчего-то срывался голос. — Подожди. Не дерись. Не надо. Ничего же не случилось.
Он успокаивал меня, словно маленького ребенка, который чуть испортил обои на стене, а не совершил как я прелюбодеяние. Как можно такое простить? Да никак. В первую очередь себе невозможно найти оправдание. Все произошедшее недавно оказалось не сказкой, а страшным оскалом судьбы, изнанкой жизни, жалкой пародией голубой мечты.
— Как не случилось? Вы в своем уме? У вас жена? А вы… А я…Это подло по отношению к ней…К себе…Разве можно так? Это просто ужасно…Это не правильно… Грязно…,- я уже не просто говорила, я срывалась на крик, я рыдала от осознания собственной испорченности. Большой босс молчал, давая мне выговориться. Ни в коем случае не перебивал мой горестный монолог, мою истерику, в которую переросли обвинения себя. Чем больше я заводилась, тем сильнее мужчина притягивал меня к себя. Он гладил по спине, по голове совершенно молча, не говоря ни слова. Когда у меня кончились обвинения в свой адрес и я замолчала, всхлипывая ему в плечо, он продолжал меня гладить и прижимать к себе. Дошло до того, что меня начала угнетать эта тишина.
— Все, — твердо сказала я. — Уже успокоилась. Можно отпустить.
Терпеть не могла, когда меня жалели. Хорошо хоть Семен ничего не говорил, а лишь поддерживал своим присутствием, что и позволило быстро придти в себя.
Большой босс недоверчиво отстранился от меня, глядя в лицо. Вряд ли он ожидал подобного. Со мною так бывало. Вначале, бешеный выплеск эмоций, а потом полнейшая апатия.
— Точно? — мужчина даже переспросил. Видимо не предполагал такого поведения с моей стороны.
— Да. Мне уже лучше. Я пожалуй пойду. Мне надо, — правда, в этот раз я не пыталась хвататься за ручку двери, ожидая реакции мужчины.
— Нет, — угрюмо сообщил Семен. Ответ был категоричен.
— Что нет? — переспросила для проформы, хотя прекрасно поняла что он имел в виду.
— Не надо домой. Мы же еще не поужинали, как собирались, — заявил мужчина как будто ничего не случилось из ряда вон выходящего.
Мне хотелось закричать, что целоваться и обниматься мы тоже не собирались, но начали. Про остальное я, вообще, молчу. Об этом без опаляющего жара во всем теле даже и вспоминать невозможно. Страшно…и приятно. Одновременно.
— Семен Эдуардович, — я увидела как мужчина, сидевший рядом, напрягся, чуть ли не дернулся, — из-за случившегося недоразумения, — тут мои щеки вспыхнули и запылали алым, — думаю, что…
— Что вы думаете? — в голосе большого босса послышалась угроза, но я пропустила ее мимо ушей.
— Думаю, что будет лучше, если я поеду домой, — я взглянула на часы, показывающие, что я все же успеваю на последний автобус.
— Решила набить себе цену? — услышала в ответ. Мне словно пощечину дали.
— Простите?! — мое удивление было не поддельным.
— Решила, что теперь из меня веревки можно вить? — большой босс был зол. Очень сильно зол. — Все как по нотам разыграла. Невинность. Соблазнение. А теперь решила себя продать подороже, пока цену можно задрать? Поиграть со мною? Да?
Если услышав голос жены большого босса меня будто окатило ведром холодной воды, то теперь я попала под ледяной душ на Северном полюсе.
— Я вас не понимаю, — у меня внутри все застыло. Обида сковала сердце льдом.
— Все то ты понимаешь. Прекрасная актриса. Вот только из погорелого театра. Потому как другого места не нашлось, — голос сочился ядом.
За что? Зачем со мной так? Чем я заслужила подобное обращение? Тем, что позволила себя соблазнить? Так да. Виновата. Каюсь. Осознаю свою ошибку. И честно в ней признаюсь. Но зачем обвинять меня в том, чего нет на самом деле?
Я взглянула прямо на большого босса. Он буквально побелел от злости. Желваки ходили ходуном. Мужчина так сжал кулаки, что все костяшки чуть ли не попробивали кожу, натянувшуюся на кистях, как на барабане.
— Думайте, что хотите. Воля ваша, — я не стала спорить, вспомнив первое правило торговли "клиент всегда прав". Шеф был не совсем клиент, но данный прием всегда позволял мне уйти от конфликтов. А ругаться я не хотела. Не любила я скандалы. Они меня выбивали из колеи и я долго не могла от них отойти. А потому старалась никогда не ввязываться…
***
Семен клял себя последними словами. Повел себя как полный идиот. Самый большой идиот на свете. Только что он позволил женщине, затронувшей душу, уйти, тихо хлопнув дверью.
А он остался. Один. В своей дорогой машине, с запахом натуральной кожи. Наедине со своими невеселыми думами и начавшимся самоедством. Черт. Черт. Черт.
Мужчина несколько раз ударил по рулю, как будто тот был в чем-то виноват. Он готов был биться головой о капот автомобиля, если бы это помогло. Но… Семен так и не выехал со стоянки под офисным зданием, стараясь разобраться в себе, в случившемся.
Для него стал непонятен тот ступор, в который он впал, когда увидел как отреагировала Зарина на звонок жены. У Семена будто язык отнялся и пропали все слова, которыми можно было все объяснить, успокоить, задобрить, запудрить мозги, наконец. Ведь можно же было что-то сказать, понавешать лапши на уши девушке, в крайнем случае рассказать о своих чувствах витиеватыми фразами, ведь женщины же любят слушать. А он не смог. Он чувствовал себя виноватым перед этой девушкой. Он видел боль в глазах Зарины, стоило ей услышать кто звонит. Она догадалась, ведь совсем не глупая, да и слышно было прекрасно.
А он? Как себя повел он? Как последний придурок. Сорвавшиеся с языка слова были не словами утешения, а, наоборот, обвинения. И в чем? Он сам не понял откуда они взялись и почему? Будто какой-то бес попутал…или…да…теперь можно признаться самому себе. Чувство вины. Вот в чем причина. Семен понял, что виноват перед Зариной. Виноват в ее боли, в ее смятении, в ее обиде. Виноват во всем. Однако так трудно в этом признаваться. Так тяжело сознаться самому себе, что проблема не в ком-то, а в нем самом. Ведь проще вину переложить на кого-нибудь другого. На Зарину, например. И сразу станет легче. Правда, надолго ли? Как оказалось нет. Всего лишь до того момента как хлопнула дверца машины, извещающая о том, что девушка ушла. И судя по всему насовсем. А он не смог побежать следом. Гордость не позволила. Как же так?! Он же начальник, а бегает за своими подчиненными. Ему по статусу не позволено. Это ненормально. А вот теперь он сидит и не знает что же делать и куда податься.
Семен взглянул на телефон, мигающий пропущенными вызовами и извещающий о десятке сообщений. Все они были от Лизы. Стоило открыть одно, чтобы удостовериться — жена в полном негодовании, обвиняла мужа во всех смертных грехах, обещая всевозможные кары на его голову. Вот была бы она чуточку ласковее, более покладиста с ним, несколько мягче и вряд ли бы он даже принялся помышлять об адюльтере. А вот теперь, наоборот, просто мечтал совершить подобное. И не абы с кем, а с одним конкретным человеком, вот только обидел он ее сильно. Надо догнать и извиниться, вернуть, решил Семен, заводя машину и направляясь на автовокзал. Вряд ли Зарина могла отправиться в другом направлении.
Однако тут его ожидала неудача. Мужчина прождал почти до половины десятого ночи, вглядываясь в проходящих женщин, но среди них одной единственной не оказалось, как не оказалось и в автобусе, направляющимся в ее городишко. Семен заволновался, не зная что и думать. Поехать к ней домой? Абсурд. Что он там будет делать? Что скажет? Мужчина так и не смог решить. Злой, как стадо диких бизонов, Семен направился домой, где его поджидал "чудесный" разговор с женой, закончившийся громким скандалом с ее стороны. Почему-то мужчину вдруг перестали волновать кудахтанья его супруги, глупые намеки, извещающие об отлучении от тела, если он не изменит поведение и свое отношении к ней. А если быть точнее, то перестанет быть прижимистым и позволит совершать бессмысленные траты на совершенно ненужные вещи, лишь для того чтобы лишний раз покрасоваться перед родней или просто знакомыми. Переживания жены его перестали беспокоить. Семена больше волновало, где в настоящее время находится Зарина.
— Ты меня не слушаешь? — кричала Лиза, когда Семену надоел спектакль, творимый женой.
— А смысл? — устало проговорил мужчина, понимая, что его семейная жизнь потерпела фиаско.
Это раньше он старался не замечать того, что жена позволяла к себе притрагиваться только в том случае, когда ей было что-то нужно. Чаще всего это были деньги. Семен не был жадным, но умел считать, не просто так они давались ему. Ведь чтобы придти к финансовому благополучию пришлось сделать много, очень много. А то с какой легкостью Лиза транжирила его деньги не укладывалось у мужчины в голове, причем на всякие безделицы, которые она, возможно, никогда ни разу не наденет. Он не один раз замечал, что решающим моментом в той или иной покупке была высокая цена товара и чем она была больше, тем сильнее вероятность приобретения ее Лизой.
— Как это какой смысл? — в сердцах воскликнула женщина. — Ты меня не любишь!
Это был самый беспроигрышный аргумент в споре. Лиза всегда к нему прибегала, когда хотела чего-то добиться от мужа. И он, как правило, действовал в любой ситуации.
— Наверное, уже да, — спокойно подтвердил очевидное Семен.
И тут Лиза разразилась рыданиями, надеясь, что как всегда муж начнет ее утешать и уж тут-то они помирятся. Она даже подумывала о том, чтобы намекнуть ему, что была бы не против увидеть его сегодня ночью у себя в постели. Супруги уже несколько недель спали в разных комнатах. Женщина воспитывала мужа, отказывая в близости. Однако Семен повел себя не так как обычно… Он вышел из комнаты, оставив женщину предаваться рыданиям… самостоятельно.
***
По приезду домой было так трудно скрыть следы слез от мамы. Она все подмечала, все видела, но даже словом не обмолвилась о том, что было написано у меня на лице, и ничего не спросила по поводу того, в каком состоянии я приехала домой. Поздно. Вечером уже, почти ночью, достала из под тряпицы свежеиспеченные булочки, налила сладкого чая и усадила за стол без слов, поняв, что у меня с утра маковой росинки во рту не было. Мама она и есть мама, для нее главное накормить. Спасибо провидению, которое помогло мне вчера вечером. Выскочив из машины большого босса я кинулась к лифту, на нем и поднялась в вестибюль офисного здания, благо оно еще не было закрыто, а оттуда направилась на улицу. В этот момент позвонил сосед и сообщил, что он в городе, спрашивал куда ему подъехать. Я рассказала, оказалось, что он находился совсем недалеко. Мужчина увидел мое состояние и поинтересовался что случилось, пришлось сказать о проблемах на работе и неудачном переходе с одного места на другое. И тут он меня обрадовал, сказав, что собирается ехать назад и если мне надо, то может прихватить с собой. Естественно, я не стала отказываться. По дороге позвонила Татьяне и сообщила о своем провальном рабочем дне, умолчав о происшествии в машине, заменив его на историю о своей некомпетентности. В принципе, это была практически правда. Я совершенно некомпетентна в отношениях с мужчинами, которые сводились к полному разочарованию в себе и в людях.