========== С чего всё началось /Мэлл/ ==========
Комментарий к С чего всё началось /Мэлл/
Самое то - начинать с флэшбэка, ага
«ФЛЭШБЭК»
— Ты уверен, что все взял? — мама суетилась даже больше меня, проверяя сумки.
— Да-да, уверен. Если и забыл что-то, вернусь же через месяц, не страшно, — я улыбнулся, накидывая кофту и распутывая старые наушники.
— Ну, месяц — не два дня, — пауза, — может, передумаешь, а?
— Мам, электричка через полтора часа, самолет — через два. Билеты куплены, документы поданы, Касс уже освободил мне комнату. Ты серьезно? Передумать? Не-не, не смешно.
Меня трясло до одури. Хоть это и не первый полет, волнительно очень. Не спал всю ночь, как и всегда перед важными поездками/полетами. Родители волновались не меньше, особенно мама. За последнюю неделю мы раз сто поссорились и помирились. Ей и правда тяжко. Но я-то решился. Столько мечтал, что сейчас, когда возможность свалилась мне в руки, я ее не упущу. А там уже посмотрим, пожалею ли.
— Ну что, готовы? — папа зашел в прихожую, безэмоционально улыбаясь.
— Готовы, готовы, поехали уже, — я подхватил стоявшую у входа красную сумку.
— А посидеть на дорожку?! — мама встрепенулась.
Мы уселись кто куда и притихли. Я читал мантру, стараясь успокоиться.
Через минуту втроем вывалились за порог дома. Уже в машине мама расплакалась, а я был слишком возбужден для слез. Но в самолете эмоции одолеют меня, сто процентов.
На вокзале было шумно, все толкались, приезжали-уезжали, кричали, впрочем, как и всегда. На перроне я еще несколько раз проверил наличие паспортов, билетов, денег и лекарств. Родители все не унимались, наставляя меня.
— Пиши хотя бы раз в два дня, — обнимая, сказала мама, — кушай хорошо. Не перетруждайся. Если возникнут проблемы, сразу скажи или возвращайся…
— Мам, — я прикрыл глаза, — все будет хорошо, не переживай. Я уже взрослый мальчик.
— Вот будет тебе двадцать пять, — папа присоединился к нашим объятиям, — тогда и будешь взрослым.
Объявили посадку. Я подхватил багаж и двинулся к электричке. Усевшись на свое место, глянул в окно, туда, где стояли родители. «Эй, все будет в порядке».
«Конец ФЛЭШБЭКА»
***
Дверь тихонько скрипнула. Да ладно, не тихонько. Очень громко она скрипнула, ужасно громко. В квартире было дымно, пахло дыней. Свет везде выключен. Как обычно. Не снимая обувь и куртку, я прошел в комнату, сбрасывая ободранную со всех сторон сумку, и упал на матрас, покоившийся на холодном полу.
— Снова надымил, придурок. Завязывай с этой херней, знаешь же, что я ненавижу дыню.
— Да пошел ты, — раздался усталый голос с противоположной стороны матраса.
— Надрался опять? Животное…
Вместо ответа на мой, в принципе, очевидный вопрос, обладатель усталого голоса сполз с матраса, приблизившись вплотную ко мне.
— Я соскучился, — промурчал Касс, обдав мое лицо очередной порцией дынного дыма и хватая за волосы на затылке, задевая свежий прокол в хряще правого уха.
— Отвали, мерзость, больно, — я попытался отпихнуть парня, но он только убрал руку с моих волос, проведя носом по виску.
— Новая дырка? А тебе не жирновато? Купил бы пожрать лучше.
— А тебе не плевать? Раньше тебя все мои дырки устраивали. Пожрать я и так купил.
Парень рассмеялся. Он повалился на пол рядом с моими ногами и вздохнул: — Дверь ужасно скрипит.
— Вау, ты заметил? — наигранный всплеск руками.
— Я безобразно пьян, поэтому разберись с ней сам.
Я только закатил глаза и ушел на кухню, чтобы заварить рамен. А когда вернулся, «животное» валялось возле матраса, похрапывая.
Знакомьтесь, это мой сожитель, Касс. Так и живем.
========== Самое обычное утро ==========
Телефон забурлил где-то в районе окна или двери (определить точно было трудной задачей), нарушая мирный сон. Касс резко принял сидячее положение, чтобы выключить источник звука, но в голову отдало тупой болью.
— Твою ж мать… — протянул он, вцепившись руками в волосы и снова падая на подушку.
Звонок продолжался еще несколько секунд, а потом резко смолк.
— Да за что, ребят? — прогудел в наволочку парень.
Солнце явно не собиралось появляться в ближайшее время, небо заволокло тучами. В комнате не было ни намека на задымленность (которая еще вчера окутывала чуть ли не всю квартиру) — воздух из открытой форточки сделал своё дело. Это немного облегчало участь парня, но он все еще видел звездочки под веками, поэтому не решался открыть глаз.
Дверь открылась, и в комнату заглянул Мэлл, держа во рту деревянную лопатку, которой минуту назад помешивал рис.
— Вставать не собираешься? — гукнул он с лопаткой во рту.
— Видишь мой телефон? — спросил Касс.
Мэлвин оглядел комнату в поисках заветной вещички, которая небрежно валялась на полу возле матраса.
— Ага.
— Посмотри, кто звонил.
Мэлл поднял телефон и взглянул на экран:
— Это «декан». Походу, ты на грани вылета, дорогуша.
— Заткнись, я в курсе.
— Вставать не собираешься? Пары через полтора часа. Я скоро ухожу, — промямлил Мэлл, облизывая лопатку и пиная ногой край матраса.
— Вали. У меня голова трещит, какая учеба? Всё потом.
— Ты все-таки вылетишь, Касси, — язвительно бросил Мэлвин, кидая телефон в сторону головы парня и удаляясь на кухню. Уже с другого конца квартиры донеслось: — А сесть себе на шикарную шейку я не позволю!
Касс мысленно закатил глаза и снова попытался провалиться в сон. Но теперь это было невозможно из-за трещавшей головы. Поэтому, спустя потраченные впустую минуты, парень все-таки решил оторваться от теплой подушки. Волосы торчали в разные стороны, под глазами расцвели безобразные синяки, а изо рта несло настолько сильно, что, наверное, даже подушка поморщилась бы.
Он еле разлепил веки и сразу же оглянулся вокруг, чтобы хоть как-то оценить обстановку в комнате. Пустые и полупустые бутылки из-под алкоголя вместе с пластиковыми стаканчиками валялись по всей площади грязного пола. Касс подумал о том, что, вроде, пил в одиночестве. Зачем вообще ему понадобилось такое количество стаканчиков? Но через секунду в голове всплыл образ тех «коктейлей», которые он смешивал и вливал в себя, не имея при этом цели заглушить какую-либо боль или забыть что-то.
Желудок вдруг позвонил в звоночек, и Касс тут же подорвался через всю квартиру к «белому другу», изливая в него все меню своей одинокой ночной посиделки.
— Мэлл… — жалобно простонал в унитаз Касс, чтобы создать хоть какое-то эхо.
Но ответа не последовало. Он предпринял еще одну попытку, и снова молчание. Квартира точно была пустой.
— Ты же сказал, что уйдешь «скоро». Почему твое «скоро» — это через три минуты? Гребаный мудак! Мне помощь нужна вообще-то! — это было похоже на отчаянный вой, но он все же продолжал: — Неужели ты обиделся? Я пойду на учебу, правда. И на работу тоже. Только не сегодня, ну.
Касс устало вздохнул, понимая, что это довольно нелепо — полулежа вести диалог с пустой квартирой. Он и правда был уверен, что Мэлвин обиделся на него. И почувствовал себя тряпкой, не способной даже перестать пить. Лень сама накатывала ежедневно, отнимая желание делать вообще что-либо. А как с этой ленью справиться, никто сказать не может. С этими мыслями парень медленно поднялся и направился на кухню хотя бы глотнуть водички, чтобы успокоить бедный желудок.
На столе возле холодильника стоял кувшин с водой, а рядом — пузырек с приклеенным к нему синим стикером: «Это для твоего желудка. В кастрюле рис. Если не будешь, убери в холодильник. Я убежал~». Касс улыбнулся и достал из пузырька пару таблеток. Они были круглыми и розовыми. «Все желудочные таблетки надо принимать во время еды», — как-то сказал Мэлл. А это значило только одно: Касс все равно должен поесть, даже если его воротит.
Забросив таблетки в рот и запив их водой, парень поморщился, проглатывая. Он открыл кастрюлю, все еще хранившую тепло, достал ложку и зачерпнул белый рис, готовясь к худшему. Но, попробовав, Касс понял, что этот вкус идеально подходит ему сейчас.
— Я буду жить, — довольно улыбаясь и запрокидывая голову, выдохнул парень, — спасибо, Мэлл. Спасибо, что опять спас меня.
Касс рассмеялся и снова полез в кастрюлю ложкой.
========== Убегая из детства /Мэлл/ ==========
Комментарий к Убегая из детства /Мэлл/
Кассиди - “курчавые/волнистые волосы”;
Мэлвин - “нежный/легкий дождь”;
*A-levels - система образования в Англии, когда после завершения обязательного цикла образования, ученики могут либо уйти из школы и начать работать, либо продолжить образование для того, чтобы поступить в университет (спасиб, Википедия);
*A2-levels - экзамен после второго года обучения.
Все так скомкано, потому что я еще продумываю образы.
Ребят, кто вообще станет называть ребенка в честь структуры его волос? Видимо, родители Касса не задавались этим вопросом, назвав его именно так. Вся его семья имеет крепкие английские корни и чтит традиции своей страны. Думаю, поэтому парню было в радость свалить хоть на край света, лишь бы оторваться от своей консервативной семейки.
Когда мы познакомились, ему было 9, а мне 5. Он уже учился в школе, а мне еще даже не купили крутой рюкзак, с какими носились соседские дети-школьники. Мы быстро сблизились, так как жили через дом друг от друга и оба были «детьми улицы»: родители часто не могли загнать нас домой чуть ли не до поздней ночи, поэтому ругались.
Вообще, я очень громко смеялся, когда Касс при первой встрече протянув мне руку, представился: «Привет, меня зовут Кассиди».
«Что за девчачье имя?», — подумал я тогда, потому что раньше дружил с девочкой с таким же именем. Но мое имя тоже не блистало мужественностью. «А я Мэлвин. Давай дружить, Кассиди». Он в ответ рассмеялся надо мной.
Спустя время мы были уже просто Мэллом и Кассом.
Через несколько лет в семье Касса случилось прибавление: родилась девочка, которую назвали Аарен. И все внимание теперь было приковано к ней. Касс реже появлялся у себя дома и чаще оставался на ночь у нас. Его родители словно забыли о своем первом ребенке (просто потому, что изначально хотели девочку, что за бред). Моя мама даже пыталась поговорить с ними об этом, но все заканчивалось на «мы как-нибудь сами разберемся, следи лучше за своей семьей, Натил». Вот и все. Конечно, мне всегда было весело проводить время со своим лучшим другом, но я видел, как он смотрел на наши с родителями отношения. Как хотел так же.
Мама вырастила нас как братьев, никогда не обделяя кого-то вниманием. Даже когда Касс окончил школу и решил учиться в Китае, она говорила, что не сможет жить без своего «сына», так уж привыкла к нему.
— О чем думаешь? — вдруг спросил Касс, потягивая холодное банановое молоко из бутылочки, отвлекая меня от мыслей.
— О том, какими мы были в детстве, — я улыбнулся, поправляя упавшие на лицо волосы.
В тот год, когда я еще не выпустился из школы, а друг уже сдал A2-levels*, я узнал, что его приняли в Гонконгский университет. Это значило только то, что в ближайшее время наши пути разбегутся. Конечно, я радовался за своего почти-брата, но что-то так сильно грызло внутри, что мне совсем не хотелось, чтобы он туда поступал. Касс улетел сразу же после моего выпускного, даже не узнав, останусь ли я в школе или пойду работать.
У нас обоих с детства была тяга к изучению иностранных языков. Я как-то предложил ему учить русский, но он показал мне три странные буквы алфавита, сказав: «вот эти две не читаются, а с этой не начинаются слова», и мы передумали. Поэтому выбрали китайский, который не имел вообще ничего общего с привычным звучанием и написанием. Кассу изучение давалось легче, чем мне, поэтому он без раздумий решил подать документы в несколько китайских университетов, подстегивая меня тем, что я подтяну свое произношение и смогу приехать к нему. Не знаю, шутил ли он, но я и правда подтянул. К тому же, за 2 года A-levels* мне удалось изучить много востребованных в Китае профессий.
Касс возвращался домой 2 раза в год: на летних каникулах и в Рождество. А спустя 3 года я сам прилетел к нему в гости. Мы скучали друг по другу как настоящие братья, мне его так не хватало.
— И какими мы были? — снова выдернул меня на поверхность парень, застегивая куртку. Задул холодный ветер.
— Не такими, какие сейчас, — я поднялся со скамейки и посмотрел на него.
— Вау, это так неожиданно. Много ж тебе понадобилось времени, чтоб прийти к этой мысли.
— Поднимайся, холодает.
Касс рассмеялся, вставая и потягиваясь. Солнце давно село, поэтому парк освещали фонари. Вокруг бродили пары в возрасте, кто-то выгуливал собак, а мы просто в очередной раз сбежали сюда из нашей маленькой квартирки.
Окна дома, в котором мы жили, выходили как раз на этот небольшой парк, как бы отделявший жилую зону от центра: с одной стороны располагались торговые комплексы, магазины и пути сообщения, а с другой — многоэтажки, школа и небольшие круглосуточные ларёчки. Не знаю, как Кассу удалось выбрать такое удачное для проживания место, но я действительно никак не мог нарадоваться отсутствию шума с трассы и больших скоплений учеников и туристов-иностранцев. Мне казалось, что такие райончики обычно достаются только коренным жителям, но, учитывая то, что помимо нас с Холли, здесь жили еще и французы, и даже бразильцы, место всем очень нравилось.
— Погоди, погоди, дай сфоткаю, — я остановился на секунду, доставая телефон из кармана куртки и включая камеру.
Старший театрально закатил глаза и тоже остановился:
— Только без сотни ненужных фоток, окей?
Я присел, пытаясь впихнуть в кадр всю композицию: фонарь у скамейки, на которой мы сидели, ронял мягкий желтый свет на дорожку и зарывался в листья близ растущего дерева. Сделав пару снимков, я поднялся на ноги.
— Навеяло что-то.
— Ладно-ладно, ты давно не фоткал, все нормально, — Касс хлопнул меня по спине, мимолетно проведя пальцами холодной руки по открытому участку шеи за воротником куртки, и хохотнул.
Я понял, что сейчас все совсем не так, как было больше десяти лет назад. Сейчас мы уже не прогуливали уроки в школе, не жили через дом, не думали о том, кем станем в будущем, не строили громоздких планов. Мы учились и работали, направляли друг друга, познавали рутину взрослой жизни. Мы повзрослели.
Детство закончилось, но я будто что-то упустил, чего-то мне не хватало для полноты картины.
— Знаешь, — я нарушил тишину, — никогда не думал, что ты станешь таким красавчиком.
— Ты чего несешь-то? — опешил Касс.
Его курчавые светлые волосы, которые в детстве смотрелись очень смешно, отрасли почти до плеч и были убраны в милую «мальвинку». Сейчас это не выглядело смешной копной, скорее, придавало какой-то сексуальности.
— Люблю твои волосы, — я, все так же медленно шагая, протянул руку к голове Касса, зарываясь в отросшие пряди.
В ответ он дотронулся до моего лба:
— Перегрелся, малой? Чего тебя так несет-то?
Я остановился и повернулся к нему лицом.
— Что такого в том, что я считаю тебя красавчиком? Ты ведь даже не можешь этого отрицать. Твое лицо, рост, ноги — все такое мужественное. А эти сиськи, — я приложил руку к его груди, — да ты только глянь! Таким любая девчонка позавидует! Ты, конечно, не идеал, но главное — есть за что пожамкать.
Он снова залился смехом.
— Боже, Мэлл, тебе бы прилечь, а то такими темпами в любви мне признаешься.
— Если будешь и дальше расцветать, цветочек, то и до этого дойдет.