Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me
========== День 1 ==========
Мерный гул, рождаемый из союза гудящего воздуха в вентиляционных трубах и работы поршней под полом, заполнял каждый угол субмарины, идущей подводным ходом. Какое там, на поверхности, время суток смаху не сказать — на глубине в сотни метров всегда ночь. Да и не играют большой роли часы и минуты, когда часовые пояса пересекаются один за другим. Подлодка уже давно движется точно на запад вдоль Нового Мира, и должно быть, над их палубой так и держится вечер, которым они покинули последний порт.
Слежение за движением и перевод часов оставлены, разумеется, на вставшего у руля, согласно вахте. Персональные же часы капитана — небольшие, электронные — всегда показывают время одного определённого места, и сейчас они ему сообщают о раннем вечере, ещё не укутанном сумерками.
Ло бросил взгляд на ряд дэн-дэн муши, самая ближняя из которых — небольшая и с чёрным панцирем, в цвет униформы команды — связывает с рулевой рубкой. Следом за ней — стандартная, синяя с миниатюрой его шапки, надвинутой на спящие глаза, значится за официальным номером Пиратов Сердца. И последняя пара, состоящая из близняшки общедоступной и глушащей радиосигнал белой муши-квашни, обычно дремлет. Бывает, они просыпаются стараниями того, с кем поддерживать связь является их смыслом, и укорачивающиеся отрезки их молчания служат индикатором того, что пора возвращаться домой.
В шапку той самой улитки, что молчит уже около недели, потыкал кнопочным наконечником ручки, которой делал записи в толстом блокноте, словно спрашивая, не пора ли ей позвать на связь, а та с важной мордой продолжает игнорировать. Подпёр другой рукой подбородок и, сунув ручку между зубов, задумчиво смотрит на сокровенное радиосущество.
Может, самому позвонить — справиться, как у него там дела? Должно быть, он сильно занят и попросту изматывается. Да и следует признать: при долгой разлуке телефонные разговоры одинаково приносят облегчение, позволяя услышать дорогой голос, и терзают, потому что этого всегда недостаточно. Можно понять, почему он тянет до той грани, когда уже вновь становится под силу заткнуть за пояс душащее желание обнять любимого человека ради получаса зачастую внешне бессмысленной беседы.
Чего таить, тем более когда остаёшься один на один с собой, он и сам уже измучился со скуки. Холодная извечная ночь на глубине усиливает чувство надобности кого-нибудь и, когда нет работы, гонит его бездельничать вместе с командой. Но постель — она выдвигает свои условия. Ей нужны руки, которые сильно держат с противоречиво нежным требованием покориться. Ей нужны губы, которые прожигают до самого сердца своими прикосновениями. Ей нужен шёпот над головой, или у уха, или возле груди, в котором смешиваются бесстыдные комплименты с пошлыми подколками. В конце концов, ей нужна любовь, которая испытывает на прочность, заставляя её стонать вместе с теми, кто растворяется в своём аморальном желании.
Если он прямо сейчас развернёт корабль по курсу Дресс Розы, то Дофламинго будет более чем рад решению увидеться, поступившему от его мальчика. И возможно, он бы так и поступил, не служи эта страна своеобразным надгробием Росинанта, которое к тому же оскверняют его убийцы. Топтанию могилы Росинанта он предпочитает томление во тьме и холоде железного острога, построенного собственными руками.
Из раздумий или скорее воспоминаний, уже перетекающих в подстрекательские фантазии, его вырвало бурчание дэн-дэн муши, на которую он смотрел, не веря глазам. Та самая, чей номер известен только его возлюбленному. Ручка, чиркнув кнопкой на своём конце по губе, выпала на раскрытый блокнот, а сердце чуть ускорило бег. Он сглотнул, прогоняя волнение вместе с сухостью в горле, и поднял микрофон:
— Слушаю, — несмотря на счастливый трепет, звучал голос обыденно.
— Возвращайся, — настроение, с которым озвучили приказ, спустило тревогу из сердца в желудок, который чуть сдавило. — Крайний срок послезавтра.
— Хорошо, — с некоторой растерянностью, поскольку после месяца разлуки не ожидал такой чёрствости, согласился Ло. — Что стряслось?
— Не сейчас, — отсёк разговор Дофламинго и оборвал связь.
Давно этот человек не пугал его своим тоном. Так давно, что Ло с секунду бездумно сидел, смотря в стену, чувствуя лишь сворачивающийся желудок, где билось сердце. Со всеми проблемами он прекрасно справлялся без его участия, а только с теми клоунами, которые возглавляют армии. Произошло нечто, здорово пошатнувшее его самоуверенность и, возможно, нелегальные дела. Так или иначе, плыть назад он обязан, поэтому, положив один микрофон, поднял другой:
— Даа, — протянул в непринуждённой манере писклявый голос.
— Бепо, далеко от Дресс Розы?
— Ааа, нуу… Дня два где-то…
— Разворачивай и дави моторы.
— У нас топлива мало.
— Значит, поверху идём.
— Хорошоо, — с налётом досады принял медведь приказ.
— В порт должны зайти тайно.
— Ясно…
По приказу капитана Пиратов Сердца субмарина начала подъём на поверхность, чтобы перекрыть доступ воздуха в вентиляцию и пустить его на снабжение моторов.
========== День 2 ==========
Вино, которым он пытался унять расшатавшиеся нервы этим вечером, уже дало в голову, но сегодня и оно не помогает Дофламинго сладить с темпераментом.
Вчерашние новости стали для него очень неприятным презентом. Псу под хвост полетел и шпионаж за Дозором, и исследования Цезаря, и весь завод SAD. Но появись он там лично, туда же отправил бы и статус Шичибукая, подтвердив домыслы о своей причастности к делам Панк Хазарда. Монэ и Верго сохранят в тайне имя того, кто отдавал им приказы, а вот с Цезаря станется проговориться. Если бы слежкой за этим химиком-психопатом занимался Ло, то подобного бы не случилось. Монэ женщина толковая и далеко не слабая, но временами бывает невнимательна, на том и просчиталась, должно быть.
К тому же проблемой служит желание Ло, не прожившего на Дресс Розе и года, поиграть в пирата-новичка, оборвавшего все связи с семьёй Донкихот. Отказывать ему в этом он не стал, во-первых, потому что обещал дать полную свободу, а во-вторых, заинтересовавшись его предложением следить и копать информацию там, где не рады продавшемуся правительству пирату. Вот как раз по второй причине он и не возложил на него такое важное задание, как надзор за Цезарем. Уже семь лет Ло греет уши там, где при Дофламинго или «Джокере» захлопывают рты.
Пусть деятельность Пиратов Сердца и приносит некоторые плоды, но на самом деле место Ло должно быть рядом с ним. Особенно в процветающие дни, когда деньги буквально ящиками поступают и сеть его связей становится всё плотнее, он ему тут по-настоящему необходим. Его хмурая, будто всегда чем-то недовольная, личность делала бы любой праздник гораздо роскошнее, но это ближе к ночи, в сильно ограниченном кругу. Вчера же он приказал ему возвращаться скорее ради возникших к нему вопросов, нежели из-за желания приятно провести время.
Сделал очередной глоток прямо из горла бутылки и раскинул руки на спинке дивана до того, как откинуться на него лопатками. Раздражённо, с шумом выдохнул, сложив ноги на невысокий стол-бар перед собой. Ло со своей надменной флегматичностью и на собственные похороны припозднится, а вдобавок изъявит наглость всех обвинять, что его раньше времени закапывают. Он же ему вроде дал понять, что в этот раз опаздывать под видом флирта по-трафальгарски не следует, а он прогулочным шагом, разнося эхо своих каблуков, еле тащится по пустынному коридору.
К моменту, когда отворилась дверь королевских покоев, Дофламинго убрал со столика ноги и поставил на него почти допитую бутылку. Настроение и без того полное дерьмо, а Ло, ещё стоя в дверях, бросил на него совершенно безразличный взгляд, словно ожидание его звёздного зада входит в обязанности местного правителя.
— Ты с другого конца Света грёб сюда? — гневно осведомился мужчина, заглядывая себе за плечо.
Зона отдыха располагается в том же конце комнаты, площадью достигающей пару приличных домов для стандартной семьи, так что повышать голос, чтобы быть услышанным, не потребовалось. Когда дверь за Ло с негромким хлопком закрылась, провинившийся мягко улыбнулся, что для него целый подвиг.
— Мы в порт входили, не дыша, — подошёл он к обитому мягкой кожей дивану и прислонил к подлокотнику меч. — Прости.
Умеет же наглый пацан гасить злость Дофламинго своей сомнительной покорностью. Умение Ло лгать или хотя бы недоговаривать, глядя в глаза и добро улыбаясь при этом, отточено до совершенства — не раскусишь, если не знаешь наверняка. Поэтому король, сбавив негодование, наблюдал за ним уже из интереса. Больше месяца всё-таки не виделись — это десятки ночей без него, и это безумного долго.
Лидер Черв снял плащ, явив зрителю коллекцию наколок, часть которых для Дофламинго всё ещё остаётся загадкой, и перекинул его через тот же подлокотник.
— Мы потеряли завод ЭсЭйДи, — хоть и радуя себя созерцанием полунагого тела, говорил он сердито.
Положив шапку на край дивана, Ло с изумлением посмотрел на него, а он продолжает выкладывать новости, которые, само собой, в газете не печатали:
— Цезарь, Верго и Монэ сейчас, скорее всего, на пути в Импел Даун, — он придвинулся задом чуть глубже к спинке дивана, потому что Ло уселся так близко, как позволили широко раскинутые колени Дофламинго. — Дело рук Мугивары, — не убирая локоть с определённого для него места, подпёр голову и, склонившись к своему любовнику, смотрит ему в лицо.
Молодой человек, уловив ноты подозрения в грубоватом голосе, задрал голову и смотрит так пристально, будто по глазам прочесть пытается.
— Для меня это тоже сюрприз, — опустил он лицо и, улёгшись на спину, положил затылок на ту самую руку собеседника. — Это их вина, что их обнаружили. А Верго что там вообще делал?
— Следил за Джи-5. Зачем ты спас Мугивару на Маринфорде? — выпустил он на лицо усмешку, символизирующую готовность слушать байки, ловко выливающиеся из опытного рта.
— Он простак, поэтому я решил, что его можно будет использовать в наших целях, — уложил голову на бок, чтобы смотреть на его лицо. — К тому же у него хорошие связи.
— Наших целях? — озадаченно вскинул тот подбородок. — Ло, ты чем за моей спиной занимаешься?
В каких там целях он решил использовать пиратскую шайку, вопрос очень занимательный, поскольку у Дофламинго нет ни одной, где бы могла пригодиться эта резиновая в каждой бочке затычка. Ло отвёл глаза в сторону, ища в закромах сказок, подготовленных специально для своего короля, более-менее правдоподобную. А основной слушатель увлекательных рассказов из этих виртуозных уст взял его подбородок и приподнял на согнутом указательном пальце, большим сдвигая вниз губу и приоткрывая рот.
Приковав взгляд к очкам, Ло медленно поднялся на колени и берёт в ладони его лицо. Диван почти неслышно шуршит под коленями, когда он ими перебирает, чтобы встать точно напротив любовника, отпустившего его лицо и ведущего пальцами вниз по груди.
— Только рассматриваю возможнос… — шёпотом отвечает подозреваемый, плавно запрокидывая голову Дофламинго на спинку дивана, — ти! — с придыханием заканчивает, будто вцепившаяся в его ягодицу огромная ручища выталкивает из него этот звук.
Его практически вынуждают подобраться ближе, увлекая этой рукой, вжимая пахом в отменный для сорокалетнего мужчины пресс. Несколько осторожных шажков, и колено Ло останавливается ровно между ног, упирается в достоинство, а сам лидер Черв ложится на него всем телом, обхватывает голову и припадает к губам, растянутым в довольной улыбке. Дофламинго заводит руку дальше — между ног, которые его мальчик расставляет шире, давая свободу пальцам. В этой ненавязчивой возне колено слишком напористо трётся о член, укрытый двумя слоями лёгкой ткани. Поцелуи срываются и перемежаются попытками дышать ровно, потому что промежность Ло подвергается нечестным, возбуждающим приёмам. Он сжимает его зад в ладони и массирует пальцами, достигающими мошонки.
— Как же мне… — прерывается мужчина из-за едва коснувшихся сдобренных слюной губ, которые было бы преступлением не облизать, — тебя не хватало, — закончил мысль, глядя в серые уже не такие сосредоточенные глаза.
Звонкий хлопок по заднице немного отрезвил Ло, а вместе с тем выбил на ресницы влагу.
— И мне тебя, — тихо произносит он, а после припадает к губам в поцелуе.
С щёк небольшие, как считает Дофламинго, ладони спускаются на шею, оглаживают её и ныряют под ворот рубашки — на лопатки. Разводя руки, Ло медленно оголяет его плечи и целует шею, жадно вдыхая запах кожи, которую обдаёт горячим дыханием. Как бы его мальчик ни старался олицетворять само хладнокровие и безразличие, сейчас, когда не перед кем придерживаться такого образа, он не стесняется показать, насколько истосковался этому телу.
Простенькую рубашку, которую так стремились убрать, Дофламинго снял и отбросил в сторону — к шапке и мечу. А пока он исполнял каприз Ло, не любящего заниматься сексом в одежде, привереда спустился на пол и сел на колени между его расставленных ступней, упёршись задом в стол-бар. Прекрасная и красноречивая поза, а он к тому же глаза поднял и поджал губы, смачивая их, чтобы подготовить к следующему задуманному им развлечению. Всему-то мальчишка научился: и лукавить так, что веришь охотно, и соблазнять, что сам поскорее разденешься. Подыгрывая, король развязал пояс, придерживающий штаны, и только тот, огибая его зад, упал на сиденье, Ло склонился и целует низ живота, попутно освобождая то, что он действительно хочет. Бородка приятно щекочет и возбуждает, отчего между ног твердеет в разы быстрее.
Гортанный минет у него, как ни старайся, не получится, но не позволит Дофламинго себе соврать, его драгоценный мальчик справляется и своими скромными умениями. Только член выскользнул из-под спущенной одежды, он припал к налившейся головке губами, одним боком вжав её в низ живота цвета бронзы. Размыкает влажные губы, пуская на язык, которым обводит под ней. Берёт в руку ствол, отводит от живота и заглатывает головку полностью. Спустя минуту после того, когда губы мягко обхватили под ней, а язык ласкает её верхушку, Дофламинго нервно снял очки, под которыми начинала отсыревать разгорячившаяся кожа лица, и опускает глаз, желая увидеть его лицо в этот момент. А испорченный мальчишка, оказывается, уже давненько радует себя таким же образом. Заметив, что его застукали за этим невинным развлечением, он вынимает изо рта и напоказ, мол, его член ему игрушка, медленно ведёт языком вдоль уздечки. После его горячего рта, чувственную плоть обхватывает холодок, бросающий в дрожь и поднимающий волоски дыбом. Ло же неторопливо обсосал одну половину головки, так же выписывая дугу под ней, потом вторую и снова берёт в глубь рта.
— Снимай штаны, иди сюда, — быстро скомандовал Дофламинго, которому чертовски сильно хочется вставить раздразнённый орган ему так глубоко, чтобы он полностью растерял контроль над собой.
Приказ был выполнен меньше чем за минуту, а к тому времени и он избавился от всей одежды, которую Ло не любит, по очевидной причине: всякий раз, когда его трахали в ней, это было не совсем добровольно или не совсем гуманно. Растерявший последние капли сдержанности молодой человек забрался на диван коленями и кинулся за поцелуем, а привкус, не знакомый королю до этого пацана, лёгкой смазки с головки члена ещё лежит на его губах. Ему даже нравится, ведь её налёт оказался на них, потому что ими ласкали его член. Обсосав его грязный во многих понятиях язык и губы, он оторвался от них и бросил взгляд через всю комнату, длиной превышающую десяток метров.
— Смазка.
Ну, не таскает же он её в трусах как приложение к члену. Разумеется, она лежит в тумбе возле постели на том конце покоев, и Ло это известно, поэтому он одним махом в пару своих приёмов, не отворачивая лица, вынул из ящика нужный тюбик и передал Дофламинго. В качестве высокой оценки восхитительных умений, так полезных его по-королевски ленивой натуре, мужчина быстро чмокнул его в губы.