Сергей Кузнецов
Гоголь и его души
Комедия в 6 сценах.
Действующие лица:
Гоголь Николай Васильевич – автор поэмы «Мёртвые души».
Персонажи поэмы «Мёртвые души»:
Чичиков Павел Иванович – сидит вразвалку, в галстуке-бабочке, с жеманными манерами, с хитрым взглядом. В руках несессер.
Ноздрёв – беспардонный, громко говорит, подвижен, постоянно врёт, одет небрежно, волосы взъерошены, слегка пьян.
Манилов – «глаза сладкие, как сахар», манеры заискивающие, мечтатель. В руках цветок.
Собакевич Михайло Семёнович – неуклюж, одет мешковато.
Плюшкин – в джинсах с дырками на коленях, в заплатах, на плечах женский пуховой платок, на голове шляпа поверх головного платка.
Коробочка Настасья Петровна – в возрасте. На голове чепец.
На сцене единственный стул со спинкой. Действие происходит в наше время. Гоголь по очереди встречается с персонажами своей поэмы «Мёртвые души».
Сцена 1
Чичиков и Гоголь
Чичиков и Гоголь спорят между собой об исторической роли литературы Гоголя и о судьбе его персонажей. Чичиков начинает дискуссию вежливо, с претензией на особое знание, потом сходит на нахальный тон и фамильярное обращение. Гоголь не может понять значение своих персонажей и их живучесть в современных условиях.
(Входит Чичиков, обращается к зрителям).
Чичиков. Милостивые господа, позвольте представиться! (Делает поклон зрителям.) Чичиков! (Манерно раскланивается.) Павел Иванович! (Ещё один поклон.) Бизнесмен… предприниматель… (Садится на стул вразвалку, ставит несессер на пол, достаёт из внутреннего кармана пилочку для ногтей и начинает обрабатывать ногти.)
Надеюсь, вы слышали о моих похождениях в прошлом. Но! (Палец вверх.) Время идёт… прошлое осталось в прошлом. А что же ныне? Вот вопрос…
(Входит Гоголь и начинает растерянно ходить вокруг Чичикова).
Гоголь. Ба, Павел Иванович, вы ли это? Какими судьбами?
Чичиков. Проездом… проездом… в город Н-ск. По делам, знаете ли…
Гоголь. Полноте, сударь… Каковы же дела ваши нынче?
Чичиков. Бизнес… да… бизнес.
Гоголь. Понимаю-понимаю. Даже сразу вижу, что бизнес ваш успешен. А встречаетесь ли с нашими? Со старыми знакомыми…
Чичиков. Временами… Занят-с… Старики-то уж не те… возраст, нельзя забывать.
Гоголь. Интересно, как живёте? Позвольте осведомиться…
Чичиков. А можно и осведомиться… можно и поговорить… (Встаёт, прохаживается, снова садится.) Есть ведь о чём. Давно хотел и сам…
Гоголь. За столько лет, что мы с вами, так сказать, знакомы – всё не удавалось поговорить по душам.
Чичиков. Позвольте поправить вас – не по душАм, а по дУшам. Мне эта тема ближе как-то…
Гоголь. А хоть бы и так, слушаю вас. Интересно. И что же?
Чичиков. Драгоценнейший вы наш, Николай Васильевич! Уж давно хотел вам сообщить «пренеприятнейшее известие». Я это ваше произведение, с позволения сказать, ну… «души… мёртвые»… вообще не понимаю. Хоть сам там активно участвую.
Гоголь. Так-так. Продолжайте.
Чичиков. Вы вот, уважаемый Николай Васильевич, текстов-то своих уж много написали-с. А осознать-то значения своего труда не можете-с. Не получается это у вас. Уж простите меня великодушно, дорогой автор. Я, само собой разумеется, всего лишь ничтожный коллежский советник, да к тому же ваш простой персонаж. Нас-то, персонажей, на страницах много… А вы, несомненно, величина мировая. Это уж так! Но мнение своё я имею по разному поводу, и не премину его высказать. Уж простите меня ещё раз.
Гоголь. Ничего-ничего, милостивый государь. Мне ваше мнение как раз даже интересно.
Чичиков(пафосно). Тогда извольте выслушать. Я знаю, что вы солидный писатель. Да-да, конечно. Ваши творения бессмертны, переведены на многие языки. Это да! Только вот зачем всё это? Как осознать-с? Сами-то ведаете?
Гоголь. А что тут ведать-то? Литература… жизнь народа… характеры... старался правдиво.
Чичиков. А вот и не так-с. Многих своих героев вы угадали, да. Но, смею вас заверить, бессознательно-с… просто попали пальцем в небо. (Жест пальцем в небо.) Да и насчёт правдивости – как-то не получается.
Гоголь. Отчего же не получается насчёт правдивости, позвольте осведомиться? Хм… Однако! Разговор приобретает неожиданный поворот. Персонаж критикует своего автора. Не бывало ещё такого. Интересно. И что же вы такого осознали, чего не понял я?
Чичиков. А осознал я неправильность вашей, с позволения сказать, поэмы… Одно слово «поэма» уже настораживает. Ни одного стиха нет, а оно поэма… (Смеётся.)
Гоголь. Да так уж родилось, так я решил, так тому и быть.
Чичиков. «Я так решил»? Это до издания книги вы можете что-то решать, пока текст в черновиках и в рукописи. А уж после – ни-ни! Не ваше! Книжечка напечатана – всё, руками не трогать и, тем более, в печку не совать!
Гоголь. Ого! Какой вы, Павел Иванович, стали самостоятельный.
Чичиков. Каждый персонаж рано или поздно становится самостоятельным. Пора бы вам, сударь, это уже и понять. Давно ведь пишете. Опыт имеется. Первый признак автора-классика – это когда его персонажи начинают «гулять» сами по себе. Оторвались вы, сударь, от жизни. Всё по Италиям разъезжали, по Неаполям. Хотели удивить мир сочинением о хитром аферисте? Вам бы по поварской части лучше пойти, а не по литературной. Вот с пастой итальянской у вас получилось получше, чем с «душами». На кухне-с… там бы свои таланты и проявляли.
Гоголь. Что ж вы, сударь, мешаете «кислое с пресным», кухню с литературой?
Чичиков. А вот уж так. Я ведь честный предприниматель, а не пройдоха какой-то. А вы меня как изобразили? Я ведь законов не нарушал, действовал только и исключительно в рамках… так сказать. А у вас выгляжу как беспринципный прохвост.
Гоголь. Милостивый государь! Почему вы вообще позволяете себе такой тон в разговоре со мной? Вы ведь мой персонаж. Вы обязаны говорить то, что я вкладываю в ваши уста. То, что я написал для вас. Вот и извольте не фамильярничать и не гнать «отсебятину». Только по тексту, по авторскому тексту. Извольте уважать авторские права!
Чичиков. Авторские права? О, да! Они, конечно, существуют… а только зачем вы, сударь мой, нас всех описали такими глупыми и жадными? Разве мы такие?
Гоголь. Я вас всех такими увидел. Все вы сатирические персонажи. Вот так!
Чичиков. Вам бы, сударь, писать простые сказки… А вы взялись сочинять про сказки ревизские. Тут ведь соображать надо. А не просто так. Система налогообложения – часть государства. А вы всё шуточки свои шутить продолжаете.
В простых сказках можно ведь размахнуться с фантазией. Ну, там про серого волка… про царевну… А вы?
Вот где вы видели, чтобы нормальный человек хотел построить огромный и ненужный мост у себя в усадьбе? А вы Манилова – человек-то ведь реалист, прагматик – заставили произносить такую чепуху. А он ведь планировал будущее… И сына его обозвали весьма неблагозвучно, Фемистоклюсом. Экая безвкусица!
Гоголь. Вы все персонажи сатирические и отрицательные. Повторяю вам. Может быть, вам Собакевич нравится?
Чичиков. Что значит «нравится-не нравится»? Я про Собакевича ничего плохого сказать не могу. Солидный человек, предприниматель. Денег на ветер не бросает. Хозяйственный. А вы его каким-то стяжателем изобразили. Отчего ж так? Его бы директором банка… да чего уж там, директором самого главного банка в стране поставить. Он бы уж Родину не продал…
Гоголь. Ну… не знаю. Хозяйственный? Не думаю.
Чичиков. А Коробочка? Какая гостеприимная женщина. Ну, в возрасте… старушка. А как она меня угощала! Вот уж действительно щедра! До сих пор помню… А вы её изобразили совершенно глупой. Зачем?
Гоголь. Таков её характер.
Чичиков. А Ноздрёв? Ведь это храбрец. Решительнейший человек! Украсил бы и современную армию. Я бы его поставил главнокомандующим всех войск. А вы его изобразили просто пьяницей. Разве такие главнокомандующие бывают? Моветон, мсье!
Гоголь. Что, уж совсем ничего не угадал? Таково ваше мнение? Всё неправильно?
Чичиков. Ну… отчего ж всё? Дороги угадал. Это факт. Ничего не скажу – угадал точнёхонько. Уж поездил я по ним в своей бричке… Дороги наши – дрянь. Были и есть. Не поспоришь никак. Не умели строить, и не умеем. Да в умении ли дело? Тут неплохо бы опять же Собакевича спросить, если, конечно, его обер-прокурором поставить. Он бы порядок навёл враз. Умение строить пришло бы моментально. Кабы Собакевича обер-прокурором – то дороги построились бы сами собой, и мосты будущего для Манилова тоже. Даже не знаю, честно говоря, какая роль бы ему пришлась более кстати. Да только вы на его счёт выразились по-другому. Да-с.
Гоголь. Я выразился, как посчитал нужным. Нет смысла обсуждать.
Чичиков. Смысл обсуждать – он есть всегда. Особенно когда вы бережливых людей в своей «поэме» выставляете скрягами.
Гоголь. Это кто ж такой бережливый? Уж не Плюшкин ли? Не о нём ли речь?
Чичиков. Он самый, о нём и речь. Плюшкин, дорогой Николай, это самый лучший кандидат в премьеры, во все времена и поныне. Это я Вам точно говорю. Экономнейший сберегатель ценностей. Поставь такого блюсти казну, так он её не то что сохранит – приумножит, будьте спокойны. Сам ничего не украдёт и другим не позволит. А вы нарядили его в рванину и изобразили крохобором. Транжирите ценные кадры, я бы так сказал. Негосударственный подход.
Гоголь. Да-да-да… Вот у меня уже и возникло желание переписать кое-какие главы.
Чичиков. Что «да-да-да»? Николай, да вы вон хоть у Коробочки спросите. Ну, скукотища ваши «Мёртвые души».
Гоголь. Так-таки ничего в поэме вам не нравится, милостивый государь? Совсем?
Чичиков. Ну, отчего ж? Есть кое-что и толковое. (Принимает ещё более вальяжную позу.) Николай, есть у тебя в поэме одно приятное место, этого уж не скрою. Это где ты описываешь моё сходство с Наполеоном… «особенно в профиль». (Поворачивается и показывает себя «в профиль».) Приятно-приятно, уж точно. Вот эту тему бы и развивал уже. А ты зачем-то про какую-то птицу-тройку… и меня обзывал «приобретателем».
Гоголь. Да-да-да, надо что-то с этим делать…
Чичиков. Ну, это дело авторское… каждому своё… гоголю – гоголево!
Гоголь. А себе вы, милостивый государь, какое же место в истории присмотрели? Какое-нибудь скромненькое? Самого-то себя чай не обидели? А? Угадал?
Чичиков. Да, конечно. Самое, что ни на есть скромное… есть такое местечко, есть. (Поднимает глаза и руки вверх.) Кто ж себя обидит?
Гоголь. Вот теперь мои сомнения переросли в уверенность. Пора бы, наконец, сюжетец-то и переписать.
Чичиков(встаёт). Коля! Зря ты всё это затеял. Не к добру… (Ходит.)
Гоголь. Это уж форменное безобразие. Распоясались вы, однако, Павел Иванович. Не годится так.
Чичиков. Что ж теперь? Меня резиночкой сотрёшь из текста? Нет, дружище. Что написано пером – уж не вырубишь топором. Не мною сказано – народная поговорка.
(Поднимает несессер и демонстративно выходит.)
Гоголь(в зал). Есть явственные ощущения, милостивые господа, что сжечь мне надобно было не только второй, но и первый том. Экий наглец, этот Чичиков – живуч и деятелен. Да и не он один…
Переписать? Уж не знаю и как. Только в печку – другого выхода не вижу… Однако…
(Ходит, думает.) Нет, всё-таки перепишу концовочку. Посажу-ка я его, подлеца, в тюрьму.
(В зал.) Как думаете, поможет?
Сцена 2
Ноздрёв и Гоголь
Ноздрёв после разговора с Чичиковым объясняется с Гоголем.
(Гоголь один, ходит и тихо говорит сам с собой, садится на стул, грустно задумавшись и подперев голову рукой).
Гоголь. Я ведь хотел, чтобы бессмертными стали мои произведения, а не их отрицательные персонажи. Я ведь думал, что они уйдут в прошлое вместе с эпохой. А они живут и здравствуют…
(Входит Ноздрёв и громко говорит).
Ноздрёв. Ба, ба, ба… ты ли это, любезный друг? Давно тебя не видел. Вот хорошо, что нашёл. Хотел поговорить с другом. (Развязно обнимает Гоголя и хлопает его по плечу.) Ну, поздравь меня – дела мои совершенная дрянь. Совсем денег нет, всё проиграл. Как есть всё! Ей-богу! Ты не поверишь, так кутили вчера с приятелями, что уж и не припомню, где был… ох, и пирушку мы закатили вчера… удалась. Будут помнить Ноздрёва долго. Жаль, что тебя не было. Вот истинно говорю – жаль, что тебя, брат, не было. А то бы мы… ох!!!
Гоголь(отстраняется). Покорнейше прошу не хлопать меня по плечу. Не люблю-с.
Ноздрёв. Ох ты, неженка. Каков стал недотрога. Ну, прости… прости. Не обижайся на своих.
Гоголь. Что вы хотели, любезный?
Ноздрёв. Мне Чичиков про тебя рассказывал. Он, конечно, мошенник и подлец, но дело своё знает. Это я тебе говорю! Он никогда вздора не скажет, всегда только правду. Точно. Я его послушал… но удивился. Он мне, однако, такое рассказал, что я ему совершенно не поверил. Он ведь соврёт и глазом не моргнёт, таков плут. Уж я-то его знаю как облупленного. Как честный человек говорю, что знаю.
Гоголь. И что же такое вам сказал Чичиков?
Ноздрёв. Он говорит, что ты хочешь назначить меня в войско. Правда ли это? Он, конечно, плут и мошенник, но сам ведь такое выдумать не мог.
Гоголь. Что за чепуха? Как вам, сударь, могло такое в голову прийти? Экая фантазия…
Ноздрёв. Уж не ведаю того, фантазия или нет… только он сказал, что автор тебе хочет сделать достойное предложение. Поскольку ты, Ноздрёв, есть почтенный и решительный человек. Кан-ди-да-тура…
Гоголь. Что за ерунда?
Ноздрёв. Отчего ж ерунда? Именно так он и сказал, что ты хочешь мне предложить самую главную должность в войске. Никак не меньше. Я ж ему и поверил. Я ж его с детства знаю. Он ведь честнейший человек. Я ему поверил. Говорит: «Держава в опасности. Только тебе, Ноздрёв, и можно доверять. Спасай!» Истинно, так и сказал. Ей-богу! Так я готов. Спасу, коли надо.
Гоголь. Вы, сударь, с утра уже успели винца испробовать?
Ноздрёв. Никак нет, не имею такого обыкновения. Ни капли.
Гоголь. А я слышу… как вроде запах. Успокойтесь, ничего такого я Чичикову не говорил.
Ноздрёв. Держу пари, что врёшь. Вот сам предложил, а теперь на попятную. Эх, ты! Право, свинтус ты за это… А я ещё хотел тебя в гости звать… Эх…
Гоголь. Не желаю я к вам в гости.
Ноздрёв. Что ж это такое выходит? Чичиков меня всё-таки надул? Вот мерзавец! А я ж ему, как родному… Вот говорил я вам всем, что Чичиков иноземный лазутчик и хочет увезти дочку губернатора. А вы все только глаза таращили… А оно теперь вот как обернулось. Откуда его только в наши края принесло?
Гоголь. Это вас, сударь, понесло… неизвестно куда.
Ноздрёв. Слушай, Николай, поедем ко мне, ты должен непременно ехать ко мне… Я тебе моих собак покажу и лошадей.
Гоголь. Зачем это? Зачем мне ваши собаки?
Ноздрёв. У меня отличные собаки. Я их люблю! Вот как тебя люблю! (Пытается обнять и поцеловать Гоголя.) Поехали.
Гоголь. Да не нужно так обниматься, и целоваться вовсе ни к чему.
Ноздрёв. Люблю я тебя! Ты непременно должен увидеть моих собак. У меня такой щенок появился! Ух…! Как увидишь – не захочешь из рук выпускать! Порода!
Гоголь. Я не интересуюсь собаками, позвольте уведомить.
Ноздрёв. Едем, едем, будешь доволен. Насчёт войска уж не спрашиваю, Бог с ним, сам уж не хочу. А щенка моего породистого – не отдам ни за что, как ни проси… только через банчок. Выиграешь – будет твой. Или давай меняться на что-нибудь. Что ставишь против моего щенка?