Сделав несколько кадров, Наталья вдруг ощутила чьё-то присутствие и обернулась. На одной из скамеек, стоящих вдоль воды на манер небольшой импровизированной набережной, сидел человек. Он показался ей каким-то странным и немного отрешённым. По крайней мере, он сидел совершенно неподвижно, задумчиво глядя на воду, вероятно, полностью погружённый в собственные мысли. Девушка машинально подняла фотоаппарат, посмотрела на человека в прицел видоискателя и уже было занесла палец над кнопкой, но остановилась. Слишком ярко вспомнились ей вдруг привередливые «красавицы» с накаченными губами, даже заставив её поморщиться. К тому же, как разумно рассудила девушка, оправдывая своё решение, такое фото вряд ли кто купит. Без указания имени модели, задействованной в съёмке, коммерческое использование будет затруднено. Покупатели в Сети не рискуют связываться с фотографиями, на которых запечатлены случайные люди.
Она ещё раз придирчиво взглянула на иву, огляделась по сторонам и пошла вглубь леса, где виднелись ярко-алые кроны осин.
* * *
Каждое утро Виктора было похоже на предыдущее. Позавтракав на скорую руку, он позвонил издателю, выслушал избыточно восторженные новости о том, как прекрасно продаются его книги, статистику платных скачиваний электронных версий и сомнительные измышления о возвращении интереса читателей к печатному слову. Потом писатель какое-то время ещё повалялся на диване, щёлкая кнопкой пульта и бессмысленно переключая каналы. Подошёл к книжным полкам с классикой, долго пересматривал корешки, но так и не решил, что бы мог перечитать. За полдня он так и не притронулся к своему ноутбуку, где уже, вероятно, во всю развивался сюжет «его» нового рассказа. В итоге Виктор не придумал ничего лучше, как одеться и ещё раз пройтись по лесу к берегу реки.
День выдался не по-осеннему тёплым. Солнце заметно пригревало. Река, играя яркими искорками, так и манила, словно приглашая окунуться в себя с головой. Писатель осторожно подошёл, стараясь не съехать вниз по топкому илистому берегу, и опустил руку в воду. Она была ледяной, прозрачной и совершенно пустой. Летом здесь кишела жизнь, внутри бегали мальки, с берега в ряску хлопались пухлые лягушки, над водой летали стрекозы, а теперь же не было видно ни единой водомерки. Жизнь засыпала, ощущая приближение холодов.
Виктор подошёл к скамейке, на которой сидел вчера, и только сейчас обратил внимание на то, каким толстым ковром из жёлтой опавшей листвы покрыто всё пространство вокруг. Он сделал пару шагов по этому пушистому шуршащему покрывалу и вдруг, подчиняясь какому-то ребяческому чувству, лёг на него, раскинув руки в стороны, и закрыл глаза. В его сознании вспыхивали и улетали отрывочные воспоминания о детстве, летних днях, проведённых на этой реке, и вдруг появился образ вчерашней девушки с фотоаппаратом.
– Вам плохо? – внезапно прозвучал сверху приятный женский голос.
Писатель открыл глаза и увидел ту самую девушку, о которой только что думал. Она была точно такой же, как и вчера: огненно рыжая, чуть растрёпанная, в нелепом оранжевом шарфе. Её лицо было слегка взволнованным, а зеленоватые глаза смотрели прямо на Виктора.
– Нет, мне хорошо, – ответил писатель и, заметив фотоаппарат на шее девушки, добавил, – только не надо снимать.
– Почему вы решили, что я буду вас снимать?
– Ну, вы же, судя по всему, фотограф.
– Да… Но я не снимаю людей.
– Почему?
– Ну… Это не важно, – девушка чуть замялась, а потом вдруг спросила, – можно к вам?
– Пожалуйста… Если вы считаете, что это уместно, – ответил писатель и даже чуть пододвинулся.
– Ну, вы же считаете, – Наталья легла в листву буквально в двадцати сантиметрах от Виктора. – Хм…А тут и правда очень интересный ракурс.
– Я смотрю, что вас сложно поставить в неудобное положение… – заметил писатель, наблюдая, как девушка фотографирует снизу вверх оранжевые кроны деревьев, обрамляющие небольшой клочок голубого неба.
– Да, мне вполне удобно, – не отвлекаясь от процесса, ответила она. – Учитывая, что последние пару суток я сплю примерно в таких же условиях.
– У вас нет дома?
– Нет, дом у меня есть. В нём нет отопления… Кстати, – девушка повернула голову набок и посмотрела на Виктора, – вы случайно не инженер?
– Нет, я писатель, – ответил он, всё так же глядя вверх на кроны деревьев.
– А… Я вас узнала… Вы писатель… Тот самый…
– Да, я тот самый писатель.
– Жаль…
– Непривычно такое слышать, – Виктор, наконец, посмотрел на девушку. – Обычно читатели сразу хотят взять автограф или сделать селфи.
– Ну, я же не читатель. Я вас не читаю, – улыбнулась она.
– Обидно.
– Не расстраивайтесь, в последнее время я не читаю не только вас, но и других писателей.
– Это немного утешает. Так, а что с вашим отоплением?
– Что-то с котлом… Но разве вы, писатель, в этом что-то понимаете?
– Совсем немного. Но достаточно, чтобы в моём доме отопление работало, – Виктор снова отвернулся.
– Думаю, этого достаточно. Не хотите мне помочь?
– Уверены, что вам не следует поискать настоящего профессионала?
– Ау-у-у! Профессионал! – наигранно громко прокричала девушка, а потом снова обратилась к Виктору. – Кажется, поблизости их нет. Придётся всё-таки прибегнуть к вашей неквалифицированной помощи.
– Хорошо, – ответил писатель, поднимаясь с земли и отряхивая с себя листву. – Но вы можете об этом пожалеть…
– Даже не сомневаюсь в этом. Пойдёмте!
Оба пошли по дорожке среди осеннего леса и довольно быстро скрылись за деревьями.
* * *
Виктор и Наталья вошли в пустой дом. Помещение, лишённое отделки и какой-либо мебели, показалось писателю безжизненным, а воздух внутри почти не отличался от уличного.
– И здесь вы живёте? – оглядываясь по сторонам, спросил он, как показалось Наталье, с лёгким пренебрежением.
– Да. Уже два дня, – ответила девушка и внимательно посмотрела на Виктора.
– Понятно… – задумчиво протянул он.
– Считаете, что это был плохой выбор?
– Нет… Почему же? Вовсе нет. Дело не в этом…
– А в чём же?
– Просто когда я вас вчера увидел, ваше лицо мне показалось очень знакомым. Словно воспоминание из детства… – писатель сделал несколько шагов вверх по лестнице на второй уровень и ещё раз оглядел помещение с этой высоты. – Я сейчас живу в доме родителей, недалеко отсюда. Он не такой просторный, но чем-то напоминает… Вот и решил, что было бы забавно, окажись мы старыми соседями.
– Да, это было бы интересным сюжетом. Встреча старых соседей… – согласилась девушка. – Но нет.
– Да, было бы… – задумчиво произнёс Виктор.
– Но ведь мы можем стать хорошими новыми соседями? – Наталья улыбнулась и вопросительно посмотрела на писателя.
– Думаю, что да, – кивнул он. – Так, а где ваш бойлер?
– Да вот! – девушка указала на массивный блестящий корпус, закреплённый на стене.
– Посмотрим… – Виктор нажал единственную плоскую кнопку, чуть утопленную в поверхность, и на передней панели зажёгся сенсорный дисплей.
Какое-то время аппарат пошумел, а потом издал пронзительный и протяжный писк и замолчал. На дисплее горела лишь загадочная надпись «Е1».
– Вот так он всё время и делает, – грустно проговорила Наталья.
– Это же «ГлобалАвтоматикс», – констатировал писатель, изучая металлическую бирку на боку корпуса, – у них 25 лет гарантии… Почему не пробовали звонить в поддержку?
– Связь тут очень плохая. А Интернет тем более не тянет.
– И инструкция, конечно, не сохранилась… – пробормотал Виктор. – У меня похожая модель. «Е1» – это код ошибки, говорящий о разгерметизации. Бойлер продувает все трубы и пытается понять, есть ли утечка, поэтому в инструкции было написано, что при первом включении надо закрыть все краны.
– У вас хорошая память. Но у меня и кранов-то пока нет…
– А гаечный ключ?
– Вроде был…
– Давайте. Попробуем всё пересоединить…
Наталья какое-то время копалась в картонных коробках, сваленных под лестницей, и наконец достала оттуда блестящий гаечный ключ. Писатель взял инструмент и молча принялся за работу.
– Я вот всё думаю о том, что вы сказали, – вдруг проговорила девушка, наблюдая, как Виктор сосредоточенно откручивает гайки, – что видели меня в детстве. Это странно… Не находите?
– Ничего странного, – ответил он, не отвлекаясь от дела. – Воспоминания из детства мне приятны. Вы тоже показались мне приятной и симпатичной. Тёплые воспоминания и тёплое ощущение от милой девушки. Вероятно, это удачно совпало. Как неожиданное ощущение дежавю.
– Вы флиртуете?
– Нет. Подержите, пожалуйста, эту шайбу-прокладку.
– Просто вы так легко говорите о том, что чувствуете, – проговорила девушка, крутя в руках чёрный резиновый кругляш.
– Я же писатель. Это часть моей профессии: понимать и объяснять человеческие чувства, превращая их в слова.
– Вы, писатели, вечно всё придумываете… То, чего нет.
– Да, а вы, фотографы, просто снимаете то, что есть. Давайте шайбу.
– Я называю это оцифровкой реальности, – сказала Наталья, передавая Виктору деталь. – Какой бы образ я не снимала, он навсегда остаётся в моём компьютере.
– Интересная мысль. В таком случае мои тексты – это оцифрованная фантазия.
– Логично.
– И то и другое, в конечном итоге, просто последовательность нулей и единиц, – задумчиво проговорил писатель. – И мы считаем достаточно важным тратить на это свою жизнь.
– А вы пессимист…
– Нет. Был бы я пессимистом, то не считал бы, что сейчас ваш бойлер должен заработать, – сказал Виктор и шлёпнул по кнопке на передней панели.
Аппарат включился, выдав на сенсорном дисплее показатели температуры и кнопки для управления. Наталья наигранно зааплодировала. В трубах зашумела вода, наполняя систему отопления. Постепенно по дому начало растекаться тепло.
– А вы, оказывается, мастер не только слова, но и дела.
– В основном, конечно, мастер слова, – ответил писатель и, как ему показалось, немного покраснел.
Девушка нажала на кнопку электрочайника, и тот со всё нарастающим шумом начал торопливо нагревать воду.
– Теперь я просто обязана предложить вам чашечку кофе, – сказала она, высыпая содержимое пакетика в открученную крышку термоса. – Правда, это не совсем чашка… И не совсем кофе… Но больше у меня ничего нет. Обещаю, что в следующий раз подготовлюсь лучше.
– Спасибо, – сказал Виктор, беря из рук Натальи импровизированную чашку и отпивая горячий напиток.
– Паршивый, да? – настороженно спросила девушка.
– Самый вкусный паршивый кофе, который я пил на этой неделе, и я… – писатель вдруг замолчал, задумчиво уставившись куда-то в пустоту.
– Что с вами? – чуть взволнованно спросила девушка. – Настолько плохо?
– Нет… Просто… Ещё одно странное ощущение.
– Снова дежавю?
– Нет, другое… Я вдруг ощутил, как всё сегодня было странно и необычно. Наша встреча. Этот пустой дом. Вы в этом осеннем шарфе. Всё выглядит каким-то нереалистичным…
– Ой, перестаньте! – рассмеялась девушка. – Просто вы явно давно не выходили из своего дома. И вообще, одичали тут…
– Возможно, но… Вот вы сказали об оцифровке реальности… Что, если не только наши фантазии и то, что мы видим вокруг, но и мы сами можем быть оцифрованы? Что, если мы уже являемся чьей-то оцифрованной фантазией? Последовательностью нулей и единиц…
– Кажется, вам нужно смотреть поменьше фантастики на ночь, – заботливо проговорила Наталья. – Пожалуй, я провожу вас.
– Считаете, что я не вполне адекватен?
– Да. Переутомились от непривычной работы, – девушка внезапно взяла Виктора под руку и вывела из дома. – Срочно на свежий воздух!
* * *
Сумерки начали сгущаться над лесом. В лучах заходящего солнца, которое вот-вот готово было скрыться за горизонтом, золотые кроны казались вишнёво-красными. Между деревьями растеклась налетевшая с реки ночная прохлада. Ещё немного и тёплый яркий день плавно перейдёт в холодную и сырую осеннюю ночь.
Виктор и Наталья неторопливо шли по лесу вдоль берега. Она держала его под руку, словно они знали друг друга уже очень давно, а не познакомились только сегодня.
– Я бы хотел вам признаться, – прервал затянувшуюся паузу писатель.
– Неужели в любви? – игриво спросила Наталья.
– Нет… Намного хуже.
– О, господи! Что может быть хуже?! Вы уверены, что готовы доверить такие серьёзные тайны малознакомой девушке?
– Почему бы нет?
– Вы рисковый человек!
– Вы всё равно никому не расскажете… И вам никто не поверит…
– Ну, говорите уже! – задёргала девушка писателя за рукав. – Я же обожаю чужие секреты! Не томите, интриган!
Виктор сделал паузу, тяжело вздохнул, а потом проговорил:
– Дело в том, что последний десяток моих книг на самом деле написал не я.
– То есть? Как это? – удивилась девушка и вдруг рассмеялась. – У вас имеется персональный литературный негр, которого вы держите в подвале? Угадала? Вы опять всё сочиняете! Хотели меня разыграть?
– Вовсе нет, – грустно ответил писатель. – Мой приятель, программист, поставил мне на компьютер самообучающуюся программу… Нейросеть. Она умеет читать тексты, которые ей даёшь, а потом начинает сочинять сама. Получается очень складно и неплохо. Так я делаю уже последний год. И ни издатель, ни читатели даже не догадываются, что это написал не я. Сам же я давно не пишу ни строчки…
– Это очень забавно, – неожиданно спокойно отреагировала девушка. – Выходит, теперь вы не просто талантливый писатель, но и талантливый мошенник!
– Находите это забавным?
– Довольно-таки… А ещё мне это напомнило историю, которую я читала на прошлой неделе. Точно таким же образом поступал художник-импрессионист. Критики восхищались, как точно в своих работах он передаёт всю гамму человеческих чувств. А картины за него рисовал компьютер. Когда же обман раскрылся, то по иронии его картины только выросли в цене…
– Действительно забавно, – задумчиво проговорил писатель и посмотрел на девушку. – Думаете, мне стоит поступить так же?
– Кто знает… – она улыбнулась и пожала плечами. – В любом случае я не вижу в этом ничего особо постыдного. Люди платят за цифровые копии, покупают подписку на тупые онлайн-сериалы. Почему бы им не читать книги, написанные нейросетью? И вы сами говорили, что всё это всего лишь последовательности нулей и единиц…
– Но разве в таком «творчестве» есть настоящая ценность?
– Настоящая? А разве в этом мире есть ещё что-то настоящее?!
– Вы… Я… Этот вечер…
– Неужели?! – девушка резко отдёрнула руку и сделала шаг в сторону. – А знаете, почему я перестала фотографировать людей?! Люди постоянно лгут! Когда пишут, когда говорят… Друг другу, самим себе, всем… Даже когда смотрят в мой объектив!
– Думаете, я обманываю вас в чём-то?
– Думаю, вы просто всё выдумываете… – уже спокойнее и с какой-то безысходной грустью в голосе сказала Наталья и отвернулась.
Она стояла в своём нелепом свитере с ёлочками и оленями, скачущими на бежевых и коричневых полосках, в намотанном на шею легкомысленном оранжевом шарфе, и задумчиво смотрела на воду, в которой своими огненными красками горел закат. Почти тем же взглядом, каким вчера на ту же воду смотрел Виктор.
– Что ж, я не давал себе обещания не фотографировать людей… – проговорил писатель и, достав смартфон, вдруг сфотографировал Наталью в лучах заходящего солнца.
– Зачем вам это? – чуть нахмурившись, спросила девушка и тем не менее в последний момент повернулась к камере наиболее выгодным образом и чуть улыбнулась.
– Мы же, писатели, всё выдумываем… А так у меня будет доказательство вашего существования, – усмехнулся Виктор. – Привяжу в списке контактов к номеру телефона, который вы мне сейчас дадите.