– А вы нахал… Не хотите для начала хотя бы узнать моё имя?
– Это не важно, – ответил Виктор, продолжая копаться в телефоне. – Я уже записал вас как «Соседка». Других соседок у меня тут всё равно нет. Давайте номер…
– Ну, записывайте… Плюс восемь… Двести тридцать три… – начала диктовать Наталья, чуть наклонившись и заглядывая в экран. – А что, если у вас тут появится ещё одна соседка?
– Не менее симпатичная? – от отводя взгляд от экрана, без видимых эмоций спросил писатель.
– Ну, допустим.
– Я запишу её как «Соседка 2».
– Вот это обидно.
– Не расстраивайтесь. Как минимум для моей телефонной книжки вы навсегда останетесь номером один.
– Какой же вы всё-таки мерзкий тип! – заметила девушка и, чуть прищурившись, посмотрела на писателя.
– Я непременно вспомню об этом и включу в счёт, когда в следующий раз буду оказывать свою неквалифицированную помощь, – улыбнулся Виктор.
– И весьма расчетливый мерзкий тип, – добавила Наталья.
– Вот моя визитка. Там так и написано, – писатель вдруг вытащил из кармана немного потрёпанную карточку и протянул собеседнице.
– Зачем вы их носите по лесу? – спросила она, забирая потёртую визитку из рук писателя.
– Случайно завалялась.
– А я думала, на случай встречи с симпатичными соседками.
– Хороший вариант. Учту на будущее. Там и номер, и имя…
– Я всё равно запишу вас как «Тот самый писатель», – улыбнулась Наталья и снова взяла Виктора под руку. – Кстати, насчёт вашей неквалифицированной помощи… В конце недели мне должны доставить мебель. Кому-то нужно будет её собрать.
– Предполагаю, что мне? – озвучил он девушке почти риторический вопрос.
– А вы проницательный человек… Писатели и правда видят людей насквозь. Не то, что мы, поверхностные фотографы, – чуть язвительно заметила она.
– Значит, мы с вами увидимся уже в конце недели?
– Нет… Вы что, и правда решили сегодня меня обидеть? – девушка вопросительно посмотрела на писателя. – Я вам настолько не понравилась?
– Напротив, – смутился Виктор. – Понравились…
– Ну, так зачем же нам ждать до конца недели? Почему бы не увидеться прямо завтра? Встретимся здесь… Можете сидеть на этой лавочке. Ну, или, как вы любите, зарыться в листву. Только не очень глубоко, чтобы я могла вас найти…
– Я, в общем-то, не против… – пробормотал писатель, явно не ожидавший такого решительного поворота.
– Ещё бы вы были против! Когда сами чуть ли не силком выудили у меня мой номер телефона и всучили свою визитку!
– Значит, до завтра?
– Да, до завтра.
– А может, мы поцелуемся на прощанье? – набравшись наглости, вдруг спросил Виктор.
– Вот вы нахал… Такие вещи нужно делать, а не говорить, – засмеялась девушка и внимательно посмотрела в его глаза. – И вообще… Сейчас ещё слишком рано. И уже слишком поздно. Поэтому мы просто пойдём по домам.
– Вы правы, – согласился с Натальей писатель. – До завтра…
Он уже хотел было развернуться и уйти, но она вдруг проговорила:
– Знаете что пришло мне в голову…А может, мы и правда были с вами знакомы в детстве? Ваш дом был вон там, за тем поворотом справа в конце длинной кленовой аллеи. Вы приезжали почти на всё лето и целыми днями купались с папой в реке. А меня только на месяц оставляли здесь у бабушки. Я подолгу бегала по лесу, играла в какие-то прятки, воображала себе какие-то приключения, а потом, когда уже начинало темнеть, бежала домой и бабушка готовила вкусный пирог с вишней…
– Возможно, – писатель пожал плечами и слегка улыбнулся.
– Мы ведь можем просто взять и выдумать эту историю? И она будет существовать. Ведь выдуманные истории ничем не хуже настоящих. Правда?..
* * *
Виктор проснулся, когда за окном во всю светило солнце. Впервые за месяц писатель прекрасно выспался и теперь был совершенно бодр и даже весел. Он отдёрнул пыльную штору, открыл настежь окно и впустил в дом прохладный воздух осеннего леса. Откуда-то сверху на подоконник с еле заметным шорохом плавно опустился осенний лист. Виктор улыбнулся и не стал его убирать.
Взгляд писателя вдруг упал на картонную коробку под столом, перетянутую скотчем. Он вспомнил, что было там. Поискав ножницы, но так и не найдя их, отодрал скотч руками и извлёк из коробки старую пишущую машинку. Друзья как-то подарили её Виктору на какой-то праздник. Это был скорее символический и шуточный, нежели практический подарок. Тем не менее сейчас писатель поставил древний агрегат на стол, вставил чистый лист бумаги, поправил перекрученную ленту и, задумчиво посмотрев в окно, начал печатать.
Поначалу он часто спотыкался, чертыхался, что с непривычки путает или не достаточно сильно пропечатывает буквы, но потом процесс всецело поглотил его. Стрекотание пишущей машинки, вылетая из открытого окна, казалось, словно дрожало в прозрачном и прохладном осеннем воздухе и далеко расходилось по лесу.
Наталья сидела на скамейке одна. Несколько раз она порывалась взять мобильный телефон и позвонить, но дисплей останавливал её надписью «Нет сети». Девушка прислушалась к звукам в лесной тишине и слегка улыбнулась. Откуда-то сзади раздался весёлый детский крик. Она обернулась и увидела прогуливающуюся чуть поодаль семью. Очевидно, горожане, решившие в последние тёплые деньки осени выбраться на пикник.
Оставив родителей позади и вырвавшись на свободу, в осенней листве играла девочка лет десяти. Она весело хватала своими ручонками ворох жёлтых листьев, что есть силы подбрасывала их в воздух над своей головой и заливисто смеялась. Наталье было даже слегка удивительно, что современные дети ещё способны на подобное первозданное веселье. Не ожидая этого от самой себя, девушка вдруг взяла фотоаппарат и, взглянув на играющего ребёнка через видоискатель, сделала несколько снимков.
Впрочем, прыгать в листве девочке быстро надоело. Она стала что-то искать в карманах курточки и достала смартфон. Всё ещё глядя на это через свой фотоаппарат, Наталья вдруг погрустнела, но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Девочка внезапно подняла с земли небольшую сосновую шишку, положила на пенёк и сфотографировала.
* * *
Виктор машинально проверил последний абзац текста, добавил пару пустых строк, напечатал дату и удовлетворённо закрыл крышку ноутбука. На этот раз получилось просто прекрасно: он, она, осень… Определённо, так хорошо он не писал ещё никогда. Читатели будут в восторге. Эх, знали бы они… Писатель улыбнулся, а потом набросил на себя старую ветровку и вышел прогуляться по осеннему лесу.
Умри, но позавчера
– А, хотите, мы поговорим про ретропричинность? – с нескрываемой увлечённостью в голосе спросил Пётр Петрович, до этого момента живо расхаживающий по веранде в элегантном летнем костюме светло-кофейного цвета в мелкую коричневую полоску. Он с размаху плюхнулся в плетёное кресло-качалку, забросил ногу на ногу и слегка пригладил свою заострённую бородку.3
– Я люблю ретро… – чуть растягивая гласные в словах, с отрешённой обречённостью проговорила Олеся, утончённая блондинка в длинном молочно-белом вечернем платье, отпивая шампанское из бокала и одаривая учёного взглядом более усталым, нежели томным. Она обессилено откинулась в своём кресле и закурила тонкую дамскую папиросу.
– Ретро? Это замечательно! – Сажин улыбнулся.
– А знаете, Питэр… – всё так же неторопливо и задумчиво выговаривая каждую букву, произнесла девушка, – ведь мы здесь… словно Адам и Ева…
– Полагаете?
– Да… Определённо… это… наш… Эдемский сад… А как полагаете… вы? – Олеся буквально выдохнула каждое слово вместе с табачным дымом.
– Мне всё-таки нравится думать, что это Олимп.
– О-о… В таком случае, я буду Афродитой, а вы… – она сделала многозначительную паузу, чуть более длинную, чем обычно, – вы, определённо, Марс… Мой бог войны…
– Арес, – поправил Сажин, – Марс был у римлян, а не у греков.
– О, боже, Питэр… как же… это всё… безумно скучно… – она глубоко затянулась дымом папиросы и закатила глаза, – а знаете что, Питэр… Подарите мне озеро.
– Озеро?
– Да… Озеро…– Олеся мечтательно улыбнулась, – мы будем кататься по нему на лодке… Я возьму зонтик от солнца… И там… Будут лебеди… Вы ведь мой бог… Вы можете подарить мне озеро, Питэр?
– Легко, – решительно отрезал Сажин, – покажите только, где именно.
Олеся открыла глаза и лениво махнула тонкой рукой в сторону поросших лесом сопок.
– Я хочу там… у холмов…
– Как угодно, – слегка усмехнувшись, ответил Пётр Петрович, поднялся со своего места и, подойдя к разложенному на соседнем столике портативному терминалу, ввёл координаты.
Через несколько минут в то место, куда показывала Олеся, буквально с небес один за другим упали три 50-килотонных заряда, взметнув ввысь кубометры грунта. Чуть вытянутое огненное полушарие на мгновение ослепило сонные глаза девушки так, что она даже манерно прикрыла их рукой. По зелёному морю из падающих и шатающихся деревьев концентрическим кругом разошлась ударная волна. Клубящееся облако взрыва начало постепенно вырастать над холмами в виде гигантского причудливого гриба.
Сажин стоял, скрестив руки на груди, и невозмутимо смотрел вдаль, туда, где разворачивалась вся эта величественная картина. Олеся подняла на него свои томные глаза и, всё так же неспешно растягивая гласные в каждом слове, спросила:
– Питэр… а у нас ещё осталась… икра?
* * *
Полковник подошёл к окну и машинально плотнее задёрнул тяжёлую бордовую штору. В кабинете был полумрак. Только лампа в старомодном круглом плафоне зелёного цвета, создавала яркий круг света на столе.
– А что вы сами думаете по этому поводу? – спросил уставший генерал, резко закрывая толстую папку, лежащую перед ним.
– Есть серьёзные основания, что технология будет использоваться в военных целях. По нашим данным DARPA планирует финансирование…
– Серьёзные основания? DARPA планирует… А если это очередная деза?! Если нас опять хотят развести как кроликов на очередной грёбаной СОИ?! Нам нужны реальные данные!
– Я же не учёный… Наши аналитики отразили свои соображения в отчёте, – вытянувшись и замерев на стуле словно по стойке смирно, сухо ответил полковник.
– Соображения, мать твою… Если мы будем так долго соображать, то скоро обосрёмся, полковник! И в лучшем случае останемся без вот этих вот звёздочек… А в первую очередь ты! – генерал показательно потыкал пальцем в погон и, сделав короткую паузу, выдохнул, – найди уже нормального спеца…
– Есть один вариант… Один авторитетный эксперт. Он не был напрямую задействован в работах. Его можно будет даже отправить легально…
– Из-под земли мне его достань! Как хочешь, но донеси задачу. И потом он должен быть там… Вытянуть оттуда всё, что можно… Хоть чёрта лысого! Но потом сказать мне однозначно: да или нет.
– Так точно!
Полковник ещё сильнее вытянулся и торопливо вышел из кабинета.
* * *
Пётр Петрович Сажин неспешно прогуливался вдоль линии ровно высаженных по побережью пальм и любовался океаном, вдыхая прохладный солёный воздух. Где-то там на другом краю Атлантики в темноте надвигающейся ночи находилась его Родина, но Пётр Петрович не испытывал сейчас ностальгии. Он был рад, что на эти короткие 10 дней смог вырваться из привычного круговорота своих обычных дел и приехать на конференцию физиков-теоретиков. И вот теперь, облачённый в оранжевые шорты-багамы и цветастую гавайскую рубашку, он был здесь, попивал коктейль, смотрел на океан и получал истинное удовольствие.
До начала последнего доклада оставалось около получаса, поэтому Сажин ещё немного погулял по набережной, а потом той же самой расслабленной походкой вошёл в здание отеля и, не заходя в номер, поднялся прямиком в конференц-зал.
На маленькой кафедре перед большим экраном, куда проецировались таблицы и схемы, стояла девушка, чуть прижимая тонкие руки к телу и нервно перебирая на столе перед собой листы бумаги. Казалось, она вряд ли сможет сложить пару фраз от волнения, но как только она начала свой доклад, то сразу преобразилась. В ней вдруг появилась какая-то решительность и даже твёрдость.
Её темой была теоретическая физика. Чистая фантазия, как сказали бы настоящие физики-экспериментаторы. Тахионы и тахионные поля. Таким они обычно не занимаются, но девушка была очень увлечена, полностью отдавшись своей идее, она с упоением выписывала формулы на электронной доске.
– И вот так… Избавившись от комплексного знаменателя, мы видим… что вектор дельта-Т-ноль может быть повёрнут на угол Фи больше 90 градусов… и его составляющая по оси времени оказывается отрицательной. Процесс пошёл… в обратном направлении.
Девушка закончила и оглядела полупустой зал из-под тонких очков. Среди немногочисленных слушателей она встретилась глазами с Пётром Петровичем и, увидев его одобрительный кивок, ответила смущённой улыбкой.
* * *
Олеся сидела, чуть покачиваясь, в кресле-качалке и перелистывала цветные страницы какого-то старого глянцевого журнала. Утром она не обнаружила Сажина рядом, поэтому решила отложить совместный завтрак, и дождаться его прихода на веранде. Но время шло, а Пётр Петрович так и не появлялся. Девушка оторвала взгляд от текста и фотографий и тревожно посмотрела вдаль…
Над лесом и холмами небо было голубым и каким-то невесомым, обломанные верхушки деревьев освещали ещё теплые лучи солнца, которые с каждым днём грели всё слабее. Каким-то особенным образом Олеся чувствовала приближение холодного ветра. Откуда-то с запада наползала подгоняемая им тяжёлая тёмная туча.
Сажин появился внезапно. Облачённый в костюм химзащиты, всем своим видом напоминающий персонажа из заезженного постапокалипсиса, он притащил поближе к дому большой, обитый металлом ящик, и начал возиться рядом, пытаясь его открыть.
Не особо скрывая радости в голосе, девушка окликнула его с веранды:
– Вы пришли! Мой добытчик… Я волновалась…
Ученый молча посмотрел на девушку через затемнённые стёкла противогаза, наконец, открыл ящик и, взяв из него несколько прямоугольных упаковок, поднялся к дому.
– Есть что-то… вкусненькое?
– Военные сухпайки, – глухо отозвался Сажин изнутри костюма, – двухнедельный запас.
– Оу… эм… – чуть расстроилась Олеся, но учёный внезапно достал из кармана и протянул ей яркий свёрток, – Шоколад?! И правда… Спасибо… Я так его люблю…
Она как-то невинно-искренне схватила плитку своими тонкими дрожащими пальцами и теперь крутила её в руках, радуясь как ребёнок.
– Нам надо зайти внутрь, если вы не желаете слегка позагорать… – мрачно заметил Сажин, снимая противогаз, – приближается грозовой фронт, и он принесёт много радиоактивной пыли.
– Да… конечно… Я помогу вам с этим… продовольствием. А потом… мы позавтракаем… Я сделаю кофе…
* * *
Пётр Петрович добавил в принесённый официантом латте ещё один кубик сахара и, аккуратно размешивая его, тихо обратился к девушке, устроившейся напротив.
– Мне очень понравился ваш доклад. Он мне показался очень интересным.
– Вы всегда приглашаете выпить по чашечке кофе и говорите так девушкам, ум и красота которых, вас впечатлили? – игриво спросила спутница Сажина.
– На самом деле… – учёный выдержал паузу, – я всегда приглашаю выпить по чашечке кофе девушек, которые делают доклады по тахионным полям.
– Я запомню это.
– И всё же… – Пётр Петрович, осторожно чуть заметным движением глаз осмотрелся по сторонам и, убедившись, что в кафе они совершенно одни, продолжил, – вы уже пробовали проверять ваши теории практически? Ставили эксперимент?