Время пошло. С хорошей скоростью, свернув в другую сторону от ранее избранного направления, считая шаги и надеясь не ошибиться, ваш знакомый совершил короткий забег к двери без таблички, которая, по его наблюдению, не закрывалась. Это было рабочее помещение отеля, снабженное вертикальной трубой, через которую обслуживающий персонал сбрасывал в прачечную постельное белье из номеров клиентов. Прыгать с высоты двенадцатого этажа не очень-то хотелось. Обмотав кисти рук подвернувшимся тряпьем из стоящей рядом тележки, я откинул крышку люка и с трудом стал протискивать свое тело в приемное окно. Покончив с этой операцией, уперся локтями и подошвами в стенки трубы и стал медленно скользить вниз. Приземление было мягким. Я упал на гору белья, уже скопившегося внизу. Схватившись за край тележки, в которую угодил, стал подниматься, но в этот момент увидел, что одна из дверей помещения открывается. Великолепный кадр! Джентльмен в дветысячедолларовом костюме на куче грязного белья. Картина, достойная кисти Сезанна. Черный таракан, пришпиленный к листу белой бумаги. Я стал лихорадочно тянуть на себя простыню. Сквозь сетчатую стенку было видно, что это обычный рабочий прачечной. Спасение пришло неожиданно, в виде новой порции белья, водопадом хлынувшей сверху. Через минуту меня куда-то покатили.
«Черт возьми», – мелькнуло в голове. «Если прямо сейчас меня забросят в стиральную машину, то я не успею предупредить прачку, что по халатности не захватил с собой акваланг».
К счастью, процесс моей стирки откладывался. Рабочий, закатив тележку в машинный зал, оставил ее недалеко от входа и удалился. Прачечная сверкала безупречной чистотой. Выбравшись из тележки, я накинул на себя простынь, укутавшись в нее с головой. Концы одеяния волочились по полу, и моя фигура со стороны напоминала то ли привидение, которое плохо просматривалось в окружающей его белизне, то ли арабского шейха, заплутавшего в лабиринтах отеля. На арабском не знаю ни слова, но в случае необходимости придется разговаривать именно на нем.
Наметив путь отступления, я вскоре оказался в небольшой раздевалке для персонала. Сменить дветысячедолларовый костюм на рабочий комбинезон не составило большого труда, но пиджак мог еще пригодиться, и я бросил его в пакет, найденный в шкафчике. Критически оглядев себя в зеркало, с сожалением вздохнул. Мои туфли, стоящие штуку баксов, никак не гармонировали с зеленым комбинезоном, но с этим сейчас ничего нельзя было поделать. Я и так задерживался. Не хватало еще, чтобы мои знакомые незнакомцы добрались до меня и начали задавать неприятные вопросы. В том, что это так и будет, не было никакого сомнения.
Короткий коридор вывел меня во внутренний двор. Натянув поглубже на лоб рабочую кепь, я двинулся раскачивающейся походкой в сторону полуоткрытых ворот, где маячила фигура охранника. Проходя мимо оканчивающего погрузку мусоровоза, бросил в приемный зев машины пакет с пиджаком и, благополучно проскользнув в арку, оказался на улице. Мысленно пожелав моим незнакомым знакомцам проехаться до ближайшей свалки, если моя прекраснейшая гюрза оставила маячок где-то на пиджаке, я гуляющей походкой двинулся к первой точке моего запасного варианта эвакуации.
Голову даю на отруб, вы сейчас все время думаете, что это я так засуетился. Может, у меня приступ паранойи образовался? Никто за ним не гонится. Если не врет, хабар в оговоренном комплекте и в указанном им месте клиент нашел. К чему все эти скачки и непонятные телодвижения? Может, конечно, нехорошие незнакомые знакомцы решили трудягу-парня обидеть, честно заработанные деньги у него отнять? Так это уж совсем ни в какие ворота. Не в ресторане же его на гоп-стоп брать, для этого другие места и возможности у серьезных людей имеются, выбирай, не хочу.
Скажу честно, сам многого не понимаю, но чувствую одним своим местом, которое, как и вам, мне очень дорого, что хочет со мной кто-то познакомиться и сделать предложение, от которого нельзя отказаться. И пахнет это предложение совсем не деньгами, а их полным отсутствием, так как в тюрьме можно заработать все, кроме них.
Сейчас для меня самое безопасное место в зоне, но до нее еще добраться надо, вот я туда и тороплюсь. С самого начала меня настораживала вся эта конспирация. Когда пропала зажигалка, все вроде встало на свои места. Незнакомые знакомцы стали очень знакомы, используя свои накатанные методы. Связника, место встречи, заказ и его стоимость – все мне по телевизору показали. Реклама. Новости. Чего и кого там только не увидишь, а если знать, что и когда смотреть, то и вопросов не возникает. Даже дурацкий боевик в качестве рекомендации, чтобы хабар с собой не тащил. Ну, тут они палку совсем перегнули. Только после исчезновения моей зажигалки мне стало понятно, что со мной хотят познакомиться, вплотную, так сказать, с глазу на глаз.
Вот, например, как вы думаете, где моя зажигалка сейчас лежит? Не знаете, а я знаю. Лежит она, скорее всего, где-нибудь под сидением арендованной мною машины, и там же лежит труп моей милой гадюки, которая в ресторане меня развлекала. Она же и зажигалку, проходя мимо столика, утащила, пока меня халдей отвлекал. В машине отпечатков моих полно. На орудии убийства тоже. Правда, имеется и второй вариант. Стройная фигурка удобно устроилась в кресле или на кровати в моем номере и находится в том же состоянии, что и с вариантом в машине. Куча моих следов, и все та же зажигалка. Скоро я стану знаменитостью и появлюсь на экранах телевизоров. Сейчас бы посидеть, хорошенько подумать, кому я так мешаю, аж до не могу, но, как сами заметили, времени у меня свободного нет, надо ноги делать, да как можно быстрее.
Кожей чувствую, как вы за меня переживаете, поэтому открою вам маленький секрет. Соврал я вам в самом начале, когда сказал, что я чист, без оружия и без хабара. Ну подумайте сами, кто же из людей моей профессии на встречу пойдет без оружия? Зажигалочка моя с секретом. Если изумрудик на ее корпусе повернуть, да огоньком угостить человечка, с которым не хочешь иметь никаких дел, то он больше одной затяжки от прикуренной сигареты и не сделает. Остаток уже на том свете докуривать придется, и то при условии, что в ад попадешь. В раю, как утверждают святые отцы, табак не в чести.
Ну вот, поговорил с вами, и легче стало, а то все один, да один. Теперь не отвлекайте, себя, родного, спасать надо. Может быть, кто-то из вас по доброте душевной и обеспечил бы мне алиби на момент убийства, вот только не знаем мы, когда оно произошло, а поэтому остается только бежать.
Скажете – сам виноват. Работа не всякая у нас в почете. С кем попало не водись, так еще мама говорила. Друзей и знакомых тщательнее выбирать надо. Все вы правильно сказали, но только и меня послушайте. Президентская должность у нас в почете, но, что странно, отстреливают уважаемых, даже без учета охотничьего сезона. Друзья у меня надежные, вы с ними еще познакомитесь, а пока на слово поверьте. С кем попало в контакты не вступаю. Просто работа есть работа. Пока контракт заключаешь, все белые и пушистые, это вам любой бизнесмен скажет, а как доходит дело до оплаты, здесь вам не тут. Нет, нет, да какая-нибудь непонятка образуется. Между прочим, хочу заверить, всегда не с моей стороны. Надеюсь, вы заметили, что знакомиться с незнакомцами я вообще не люблю. Иногда очень назойливые попадаются. С ними лучше в зоне встречаться. У меня там получается все очень доходчиво и убедительно. Выстрел в голову – и все доводы. Самое главное – в дальнейшей перспективе никаких претензий. Сегодняшний случай не в счет. Похоже, им нужен я лично, в полном здравии и замазанный по самые уши. В крайнем случае, могут немного попортить шкуру при задержании. Возражения с моей стороны не принимаются. Но зачем и для чего? Не думаю, что вся эта заварушка из-за несчастных двухсот штук баксов. Здесь замешаны чьи-то крупные интересы, не связанные с моей сделкой и с хабарчеком. Хабарчек взял хабар, заплатил и отвалил. Заставили его сдать меня, либо выследили. На хабаре взять не смогли, вот труп рядышком и образовался. Теперь в дело вмешается полиция. Точнее, даже не полиция, а, скорее, антисталкерская служба. Эти псы считают себя спасителями человечества. Им разменять чью-то жизнь на результат иезуитских замыслов ничего не стоит. Цель оправдывает средства – вот их девиз. Все это прикрыто благородной миссией спасения мира от инопланетной чумы. Сотворили свеженький трупик, повесили его на меня, как гирьку на шею.
Я бы мог привести сейчас десятки примеров, когда сталкеры, рискуя собой, спасали это самое человечество, а потом попадали в тюрьмы и даже на электрический стул. Но что толку. Оппонировать к противнику, не воспринимающему никаких доводов, кроме своих, и для которого ты наживка в непонятной тебе игре? Пока ясно только одно. Я им нужен для выполнения какого-то плана, иначе не стали бы они так суетиться. И место реализации этого плана не может быть никаким другим, кроме зоны.
Если тебя не собираются убивать или посадить на неудобный стульчик, то можно принять их условия игры, но сыграть свою партию. Впрочем, я не любопытен. Сделаю им ручкой и совсем не огорчусь, что не узнаю о той миссии, которую они хотят на меня возложить. Совать нос в чужие дела и работать шестеркой не в моем стиле. Будьте уверены, в обмен на мою свободу они не попросят отловить в зоне визима для частного зоопарка или притащить на горбу живой труп из пятого сектора.
Все, пора заканчивать треп и приступать к делу. Я тоже могу играть в эти игры. Посмотрим, кто в конечном итоге окажется в выигрыше. Итак, определимся сначала, где я сейчас нахожусь. Дисплей моего телефона весело подмигнул, и городская система джи-пи-эс выдала мое местонахождение с точностью до одного метра. Будем надеяться, что мой номер телефона им неизвестен, и красная точка моего вызова не появилась на экране слежения, вызывая ехидную улыбочку у какой-нибудь гнусной морды. Обратного сигнала нет, и это обнадеживает. Сменив симку, я двинулся по переулку и, найдя аварийную лестницу одного из домов, начал подниматься на крышу здания. Двадцать пять этажей решетчатых ступеней дались не легко, тем более, что следовало спешить. Слегка отдышавшись, зашагал по периметру крыши. Нужно было сначала определиться с путями отхода, прежде чем делать следующий ход.
В том, что за моим номером в отеле ведется электронное наблюдение, я ни секунды не сомневался, но сейчас должен был точно знать, где находится моя красотка. Притягательности в ней, как сами понимаете, уже никакой, но обладание этим красивым телом стало делом моей свободы. Сами понимаете – нет тела, нет и дела. Сейчас мы начнем выяснять, где находится вещественное доказательство моего преступления. Я нажал несколько кнопок, и на экране телефона появился мой номер. Передача зафиксировала двух бугаев. Один расположился на диване, второй вольготно раскинулся в кресле. А вот и третий – скромно пристроился на краешке моей кровати, которую я не успел даже обмять. Последнее, что я сделал, это заглянул в ванну. Трупа моей знакомой незнакомки нигде не было. Они не знают, что я сдал номер? После аварии с электричеством еще надеются на встречу? Даже номер не удосужились обыскать. Не зря я там камеры оставил. Вот был бы юмор, если бы меня арестовали. Преступник сидит в тюрьме по обвинению в убийстве, а на сайт суда приходит съемка, как они заносят и раскладывают труп.
«Злодей задержан сразу после убийства». Мысленно я уже видел заголовки специальных выпусков газет, и дикторов телевидения, брызгающих слюной с экранов.
Адвокатам пришлось бы очень повозиться, доказывая, что полиция к убийству не имеет никакого отношения. О том, что это явная подстава, и говорить не стоит. Будем считать, что здесь мне не повезло.
Я вернул картинку в гостиную. С чего это вдруг мои незнакомые знакомцы засуетились? Ага, понятно. Амбал, вскочивший из кресла, водит антенной сканера в разные стороны. Зафиксировали передачу из номера. Все правильно. Теперь и мне пора сменить место дислокации. Проследить направленность сигнала им ничего не стоит, а поджидать полицейский вертолет на этой крыше нет никакого желания. Сквозняки тут, и люди прилетят грубые, неразговорчивые. Не люблю таких.
Снимая на ходу ремень, перешел к противоположной стороне крыши. Перекинул его через изолированный кабель, тянущийся через улицу на крышу ближайшего двадцатиэтажного офисного здания, и, не раздумывая, оттолкнулся от края. Несколько секунд полета, и, мягко приземлившись с пятиметровой высоты, я оказался в ста метрах от точки приема сигнала.
Оперативно работают. Я еще не успел открыть дверь будки лифтовой, когда с неба по соседней крыше, где я только что находился, мазнул луч прожектора. Пара минут у меня еще есть, пока они не убедятся, что дичь не спряталась среди труб и других хозяйственных надстроек.
Сбежав по ступенькам, вошел в кабину лифта и, не задерживаясь, поехал вниз. Сами понимаете, сплошная морока, когда все идет не так, как планировалось. Естественно, на выходе из фойе меня ожидал охранник. Парень был ни в чем не виноват, но пришлось выдать короткий удар левой, отвлекая его внимание, пока я правой рукой искал несуществующий пропуск из здания. Минут двадцать тишины с его стороны были гарантированы. Может, еще премию получит. Как же, участвовал в задержании опасного преступника. Не задержал, правда, но получил травму при исполнении.
Открыв дверь электронным ключом охранника, я оказался на улице и двинулся в сторону отеля. Красотка явно должна была находиться в моей машине, и мне предстояло проделать еще один не совсем безопасный трюк. Засады на стоянке я не опасался, но вот снайперы могли испортить все дело, так что придется поторапливаться.
Затесавшись в толпу пешеходов, подземными переходами я вышел к отелю, но не с его фасадной стороны. Скользнув в глубокую тень высокого парапета, мне оставалось дождаться тяжелого грузовика, спускающегося на подземную стоянку для разгрузки. Ожидание оказалось недолгим. Пока охранник проверял документы у шлагбаума и разговаривал с водителем, я нырнул под раму прицепа, с комфортом устроившись на площадке рядом с запасным колесом. Сейчас мне позарез нужна была тяжелая машина, а быстро найти ее можно было только на подземной разгрузочной площадке отеля.
Выбравшись из своего укрытия, я двинулся вдоль пандуса, у которого стояли припаркованные машины. Огромный форд-рефрижератор, взревев мотором, дернулся с места, и тут же остановился, когда перед его радиатором возникла моя фигура.
– Какого черта ты лезешь под колеса? – заорал на меня водитель, высунувшись почти по пояс из окна кабины.
– Смотреть надо, куда прешь, – ответил я, обогнул кабину и, ухватившись за опорную стойку, начал подниматься по лесенке к дверце кабины.
Водитель вновь выглянул в окно и уже открыл рот, чтобы более точно высказать, что он обо мне думает, но я решил, что его мнение может быть оскорбительным. Не желая ничего слышать, от души врезал по его раскрасневшейся от возмущения физиономии. Довод оказался весьма убедительным. Не проронив ни слова, голова парня скрылась в кабине. Распахнув дверь машины, я подвинул безвольное тело и, немного повозившись, удобно устроился в водительском кресле. Аккуратно выехав с площадки и сделав два поворота, никого не задев, машина выбралась из подземного гаража. Дав своему коньку немного разогнаться, я не вписался в поворот, который уводил на нижний транспортный уровень, а, пробив тонкую бетонную стенку, оказался на центральной магистрали.
По всем правилам, моему мастодонту находиться здесь было категорически запрещено, но со мной играли, не соблюдая правил, и я посчитал, что и у меня есть право их нарушать. Взревывая гудком, как огромный океанский лайнер, окруженный рыбацкой и портовой мелочью в виде кабриолетов и седанов не самых последних моделей, многотонное чудовище, набирая скорость, рванулось к отельной автостоянке. Зацепив углом дюймового стального бампера автомат выпуска машин, насладившись полетом его металлического короба и хрустом плат под колесами, я заметил, что выполнил первый этап плана только наполовину. Потухли не все лампы, освещающие стоянку. Сейчас никто из наблюдателей, а в первую очередь меня волновали снайперы, ничего не понимали, но когда я буду вынужден приблизиться к своей машине, а тем более, покину кабину, все станет ясно. В меня начнут стрелять. В этом, конечно, нет ничего удивительного, пусть себе развлекаются, вот только я не люблю, когда в меня попадают.
Машина медленно катилась вдоль стоянки, сбивая как горящие, так и потухшие столбики освещения. Я выдавил сцепление и от всей души нажал на педаль газа. Мощный дизель отозвался таким ревом, что у меня заложило уши. В отеле могли подумать, что на здание пикирует самолет террористов, но меня интересовало черное облако выброшенных отработанных газов из двух выхлопных труб моего Буцефала. Постепенно стоянка скрылась в непроглядной ядовитой темноте, чего я и добивался. Оставался заключительный этап, и машина тараном прошлась через всю площадку.