Поланецкий с гордостью посмотрел на стройные ряды панцирной конницы, что являлась лучшей кавалерией Европы. Каждый конник-гусар его отряда имел стандартный стальной полудоспех, состоявший из кирасы, ошейника, наплечников и наручей. Позади к доспехам крепились два декоративных крыла из дерева с оперением из орлиных перьев.
Иногда для экономии магнаты использовали не орлиные, а крашенные гусиные перья для рядовых кавалеристов. Но Поленецкий так никогда не поступал.
На кирасе у каждого воина слева размещалось изображение Богоматери, а справа изображение креста. Шлемы-шишаки с наносниками, нащечниками, козырьками и назатыльниками были стандартными для панцирной кавалерии.
Поверх доспехов все крылатые гусары одевали волчьи и медвежьи шкуры скрепленные пряжками на правом плече. У офицеров шкуры были богаче из леопардового меха. Сам Поланецкий носил львиную шкуру с драгоценной застежкой.
За Поланецким шли две хоругви гусар набранные им самим согласно королевской грамоте. Пан Данилевич был в его подчинении в качестве войскового товарища.
Дело в том, что пан Михал был беден, и ничего кроме сабли не имел за душой. Потому издавна начал службу в гусарах поначалу как рядовой воин, а затем в качестве офицера-наместника. Он сражался во многих битвах с татарами, казаками, шведами, москалями. Боевое крещение получил в битве у Охматова в 1644 году, когда лично срубил с десяток татар и спас жизнь своему ротмистру за что и был назначен наместником панцирной хоругви.
Дрался пан Данилевич и в неудачной для поляков битве под Пилявцами, где также проявил себя геройски. Его тогда отметил сам воевода князь Иеремия Вишневецкий.
Ян Поланецкий был наоборот богат. Его семья владела многими имениями в Малой Польше, хотя магнатом Ян не считался. Он был много моложе Данилевича и в чинах вырос лишь благодаря богатству.
Но Поланецкий никогда богатством не кичился, как другие сыновья знатных родов, и всегда прислушивался к голосу опытных воинов и следовал их советам. Данилевича он уважал. И потому сейчас тот был вторым человеком в отряде после него. Хотя сам пан Ян смотрел на пана Михала как на старшего офицера.
В отряде были еще офицерыротмистр, два поручика и два наместника. Данилевич также как и Поланецкий имел чин полковника панцирной кавалерии, громадный опыт, и потому его старшинство признавалось всеми.
Ты, пан Михал, как всегда недоволен знатными нашими командирами, произнес Поланецкий в ответ на замечание товарища.
В том беда нашей армии, пан Ян. Если бы нашим гусарам всегда давали достойных командиров, то не было бы армии лучше нашей. Я сам водил гусар в бой много раз. Это лучшая кавалерия. И под Пилявцами, если бы не бездарное командование, мы бы одолели Хмельницкого. И не было бы того позора.
Но пан Вишневецкий отличный полководец, хоть и знатного рода. И пан Чарнецкий тоже.
А разве я это отрицаю, пан? Нет. Не по знатности рода я сужу, но по талантам военным. Пан Чарнецкий мог бы быть гетманом, но булавы у него нет. А у Потоцкого есть. А сколь бед принесли отчизне эти Потоцкие.
Пан полковник! Впереди всадники! вскричал солдат.
Данилевич устремил свой взор вдаль и сразу определил, что это дозор из донских казаков.
Донские! Дозор! коротко пояснил он. Их повадку узнаю издалека.
Прикажи ударить по ним, пан полковник, обратился к Поланецкому молодой ротмистр Радзиевский.
Вам их не догнать ротмистр, ответил за Поланецкого Данилевич. Это легкая кавалерия. Они уйдут от вас. Дозорные не ввяжутся в бой я гусарами. Да и нам на руку, что они нас видели. Пусть донесут, что идут крупные силы гусар.
Думаешь, пан Чарнецкий с той целью нас с тобой и послал сюда? спросил друга Поланецкий.
Да. Ему нужно обмануть Хованского и заставить его направить острие своего удара вверх. Иными словами на нас.
Но пан не говорил мне того ранее! И сам Чарнецкий ничего такого мне не сказал, возмутился Поланецкий. Или он думает, что я струшу?
Пан Чарнецкий думал, что пан и сам все поймет. Это же стратегия, друг мой. А тебе не стоит хмуриться. Боевой опыт к тебе еще придет. Всему свое время.
Мне обидно, что держат меня за мальчишку.
Хороший мальчишка, что не дрогнет в битве, стоит десятка Потоцких с их знатностью и богатством.
Наши драгуны, пан полковник! доложил поручик Михневич.
Верно! Данилевич помнил обещание Чарнецкого. Три хоругви драгун! Вместе мы создадим иллюзию больших сил. Хованский наверняка примет нас за главные силы армии Чарнецкого.
Польские драгуны были легкой кавалерией Речи Посполитой и не годились для таранных ударов по плотному строю пехоты противника. Но сейчас они смогут стать позади гусар, и выполнить отведенную им роль
2
Авангард армии князя Хованского под Полонкой.
26 июня 1660 года.
Князь Иван Хованский по древности своего рода получил под свое командование часть русской армии, что должна была встретить полки Стефана Чарнецкого в Белоруссии.
Его задачане допустить дабы основные силы польско-литовской армии могли соединиться с татарами хана Мехмед Гирея. Хованский обещал Шереметеву и Трубецкому, что быстро справится с вражеской армией. В составе его войск были полки дворянской кавалерии, полк рейтар, три солдатских полка нового строя, и три полка стрельцоввсего 10 тысяч человек.
Но как командующий Хованский ни в какое сравнение с Чарнецким не шел. Он совершенно не понимал маневра и сразу же попался в расставленную для него ловушку.
Не зря он заслужил кличку «тараруй». В истории его запомнили только как главаря знаменитого стрелецкого бунта получившего название Хованщина
***
Полки дворянской кавалерии полковника Мясоедова и полуполковника Игнатова шли в авангарде армии Хованского. Они знали, что польские силы рядом и опасались встречи с ними.
У Мясоедова полк был сформирован из малоопытных конников, которые еще никогда не были в сражении. Бывалых воинов можно было пересчитать по пальцам. У Игнатова дела обстояли не лучше. Их недавно к тому же потрепали литовские татары в небольшой стычке. Тогда пал полковник Симонов, после чего Игнатов и стал командовать полком.
Казаки видели крылатых гусар, мрачно произнес Игнатов. Слышь, Иван Фролыч?
Слышу. Не сдюжим мы стычки с гусарами, коли много их будет. Что за людей мне дали ведаешь ли, Семен Нилыч? Малолетки, дворянские недоросли! После того как Пожарский потерял под Конотопом цвет нашей кавалерии, набрали вот этих. А разве достаточно посадить человека на конь и дать ему саблю, чтобы он воином стал? Эх!
У меня не лучше. Говорил я Хованскому-то дай для авангарда полк немецких рейтар. Дак не дал. А я с литовскими тарарам в срубке видал, на что наши способны. Сразу были готовы обратно повернуть. Одного крика татарского сробели.
Татары небось легкая конница. А против нас могут гусары пойти. А ведаешь ли каков натиск панцирной кавалерии? Они сплочены и чувствуют плечо товарища. А наши? Смотри как идут? Чисто собаки на заборах.
Мясоедов сплюнул и отвернулся.
Слева, Иван Фролыч, от нас две сотни казаков донских. Настоящие воины. Есаула Удачи Клина
***
Русская дворянская кавалерия формировалась по поместному принципу. Помещикдержатель земли с крестьянамисо своего имения обязан был выставить несколько всадников, что должны прибыть на место сбора «конны и оружны». Количество всадников, которых приводил помещик, зависело от размера имения и доходов, которые держатель мог получать с него.
Но война с поляками сильно затянулась, и она превратилась для русского государства в войну еще и с татарами и вот теперь с турками. Помещиков постоянно призывали на службу, и они совсем запустили дела по имениям. К тому же, недавние поражения сильно сократили состав русской конницы. Дворяне беднели и разорялись. И царю все чаше приходилось привлекать на службу рейтарские и драгунские полки из иноземцев. Они стоили дорого, и денег в казне становилось все меньше и меньше.
Нынешний призыв с тульских и воронежских земель, дворяне которых служили у Мясоедова и Игнатова, состоял из молодых людей, практически недорослей, которых еще несколько лет назад и призывать бы никто не стал. Но сейчас дело было иное
***
Две сотни шляхтичей с белорусских земель, что стали на строну московского царя, решили присоединиться к армии Хованского. Многие из них были уверенны в его победе, ибо сам Хованский распустил слухи о том, что у него 20 тысяч воинов.
Возглавляли этот отряд Роман Раковский и Семен Оршанский.
Они сойдутся под Полонкой, проговорил молодой князь Оршанский. И ты склонил меня на сторону Хованского.
Ты не уверен в победе русских, князь? с ухмылкой спросил его пан Роман Раковский.
Он был уже зрелым мужем и держался с молодым князем уверенно как наставник с учеником.
А ты, пан уверен?
В Речи Посполитой рокош за рокошем. Их бы шведы сожрали с потрохами. Только чудо спасло Яна Казимира. Сам гетман Радзивил его предал и на сторону шведов переметнулся. Жаль помер король шведский Карл Густав.
Но поляки выстояли, пан. И сейчас польскую армию ведет сам Чарнецкий. А про князя Хованского я ничего хорошего не слыхал.
Русские понагнали много войск для борьбы с поляками и татарами. И у Хованского 20 тысяч, и у Шереметева 30, и у Трубецкого не менее 15. А еще гетман Юрий Хмельницкий приведет к ним тысяч 10-15. Вот и считай, князь.
Но если поляки возьмут верх?
А мы присоединимся у русским только если они победят. Я ведь также не дурак, князь. Мы станем грабить польский обоз, а драться станут русские. Нам в такое время про себя подумать стоит. Знаешь, что за эту войну кое-кто может и богачом стать.
Богачом? переспросил Оршанский.
Богачом. Ведь сколь людей режут друг друга. Посмотри вокруг. И те, которые умнее, свою выгоду из войны этой возьмут
3
Атака: 26 июня 1660 года.
Полковник Мясоедов поднял саблю и оглянулся на строй своего полка. Выглядели его кавалеристы довольно внушительно, но он, как опытный воин, видел как много недостатков у его людей. Дворяне были плохо сплочены и не чувствовали плеча товарища. Но он надеялся на численный перевес. Совместно с полком Игнатова у него было почти 800 всадников.
Их не так много! Ударим дружно!
Молодые дворяне рвались в битву. Их панцири и сабли горели на солнце. Всадники поняли клинки, и издали могло показаться, что это молнии прорезают погожий день.
Вдали их ждали стройные ряды польской панцирной конницы. Боевые возможности королевских гусар были много выше. Гусары отлично совмещали в себе качества татарской конницы с традициями западного рыцарства и недаром считались лучшей кавалерией Европы.
Поланецкий и Данилевич сохраняли полное спокойствие. Они отдали инициативу русским и не были атакующей стороной.
Хорошо пошли в атаку, пан Михал, произнес Поланецкий.
Не слишком, возразил Данилевич. Не слишком. Строй не держат. Многие с лошадьми управляются плохо.
Думаешь у них одни новички?
Такое часто сейчас встречается. У русского царя не хватает хорошей конницы. И все чаше они выпускают в битвы вот такой молодняк. Но их все равно больше чем нас.
С нами драгуны, пан Михал.
Наши драгуны ничуть не лучше этих вот кавалеристов, пан Ян.
Поланецкий положил руку на рукоять сабли. Проверил легко ли она выходит из ножен.
Приготовить пистоли! прокричал Данилевич. Стрелять только когда они будут на расстоянии пятидесяти шагов! Бейте в лошадей передовых!
Разношерстная кавалерия дворян «натолкнулась» на залп из пистолей. Всадники стали падать на землю, ломая себе кости. Заржали покалеченные животные и послышались проклятия и стоны умирающих людей. По их телам тут же пронеслись их товарищи, которые никак не могли сдержать бег своих коней.
Каждый гусар, имел по два пистолета и потому выстрелил дважды и затем взялся за саблю. Также дали залп несколько десятков всадников, что имели при себе короткие аркебузы.
Второй залп повалил еще больше русских кавалеристов. Польские полковники призвали своих людей в бой.
Вперед, панове! Крушите схизматов!
Поланецкий устремился в бой первым. Его жеребец перескочил через упавшего коня русского ратника. Он легко отразил саблю попавшегося ему противника и сам нанес удар. Острие его клинка срубило доспех с плеча молодого дворянина.
Сабли снова скрестились. Поланецкий сделал обманное движение и заставил противника открыться. И его сабля тут же нырнула в просвет. Из горла дворянина хлынула кровь. Он свалился на землю.
Второй его противник выстрелил в гусарского полковника из пистоля, но промахнулся. Поланецкий срубил и его. Третьего он не убил, лошадь дворянина резко шарахнулась в сторону, и это спасло ему жизнь.
Данилевич был недалеко от своего товарища и сразу убил десятника, хотя тот был опытным воином, а совсем не новичком. Но сравниться с известным полковником, что всю жизнь провел в схватках, было трудно. Удар его дамасской сабли разрубил шлем противника вместе с головой врага. Кровь попала на леопардовую шкуру гусарского полковника и на ней разошлись красные пятна.
Полковник Мясоедов скрестил саблю с молодым польским ротмистром, который так рвался проявить себя в бою. Радзиевский сражался картинно, пытаясь изобразить из себя героя рыцарского романа, толпами поражавшего врагов. Но судьба в этот день ему не покровительствовала. Не зря накануне боя он видел дурной сон. И этот сон предвещал смерть.
Если бы ему попался такой же неопытный воин, как и он сам, может все и получилось бы по-иному. Но именно перед ним возник один из немногих дворян, что был отличным рубакой.
Мясоедов сразу отбил его неумелый удар и вторым движением снес молодому ротмистру голову. Она словно мячик покатилась по земле под ноги лошадей.
Поланецкий увидел это и устремился к русскому воеводе. Но их разделили другие всадники. И они оба продолжили убивать врагов. Мясоедов гусар, Поланецкий дворян.
Пан Ян! закричал Поланецкому Данилевич. Они зажимают нас с флангов.
И что с того? спросил Поланецкий, работая саблей. Скоро ударят драгуны!
Если нас оттеснят к оврагу, то не ударят! Нужно прорвать центр их строя!
Поланецкий понял, о чем говорит Данилевич. Он убил очередного противника и, поднявшись в стременах, закричал:
Панове, слишком вяло мы работаем саблями! Пора начинать настоящую атаку! За мной!
Он первым показал пример и за ним пошли старые испытанные в боях товарищи. Русские всадники не сдержали натиска. И напрасно Мясоедов орал на своих людей. Сплотиться они не смогли
***
Князь Иван Андреевич Хованский, как и рассчитывал опытный Чарнецкий, сразу попался в ловушку. Он принял гусарские хоругви Поланецкого и драгун за основные силы польско-литовской армии.
Он сразу бросил свою кавалерию в бой и рассчитывал до вечера довершить разгром врага. Это и привело к катастрофе. Польские гусарские хоругвиоколо пяти тысяч воинов ударили Хованскому во фланг
***
Русская кавалерия стала беспорядочно отступать. Лучше всего держалась немецкая рейтарская дружина, что на левом фланге сумела отбросить польских драгун.
Рейтары могли бы разгромить их полностью, если бы их подержали. Но драгуны отошли под защиту артиллерии и пушки Чарнецкого сумели остановить наемную конницу царя. Немецкий полковник фон Биллов приказал отойти.
Он ругался на трех языках и проклинал тупость Хованского, который не позаботился о том, чтобы выдвинуть русские пушки на позиции.
Er kann nicht kämpfen! сказал он своему майору Левиеру по-немецки. (Он совсем не умет воевать!)
Damn lui! ответил Левиер по-французски.
Русская пехотастрелецкие московские приказыпопытались остановить гусар, но безрезультатно. Панцирные всадники с небольшим для себя уроном быстро раскроили строй стрельцов и изрубили треть из них, а остальные побежали.
Сражение было проиграно. Причем поляки понесли ничтожные потери. А Хованский потерял почти 3 тысячи убитыми и пленными, всю артиллерию, и три знамени. Сам «тараруй» первым сбежал с места сражения в окружении своей охраны. Битва под Полонкой закончилась. Это было новое пятно на репутации русской армии
***
Польские гусары уверенно наступали. Поланецкий и Данилевич теперь присоединились к основным силам. Они шли с правого фланга, где русские полки еще оказывали сопротивление.
Победа! кричали гусары.
Многочисленные всадники с крыльями за спиной и с опущенными копьями мчались вперед. Уже никто не мог остановить победный бег их лошадей. Земля гудела от топота копыт. На ветру трепетали знамена с гербами Речи Посполитой и шляхетских родов. И всюду раздавался тот самый шум, который так пугал неприятеля при атаке гусар. Перья на крыльях трепетали на ветру, и врагам казалось, что к ним летят ангелы мщения, закованные в сталь.