Цугцванг. Два королевства - Дарья Фиалкова 8 стр.


Оливье атаковал первым, но действовал так скорее в целях заполучить хоть какое-то преимущество, памятуя их недавний спарринг. Хаук легко отбил его наступление и сам пошел в атаку, нанося удар за ударом, заставляя Оливье отступать и защищаться. В парадных костюмах драться было не так уж комфортно, но буквально через пять минут они оба забыли и о белых сорочках, и о жадных глазах, наблюдающих за ними. Остались лишь они вдвоем и мечи. Перестук деревяшек в их голове, сменился игривым звоном стали.

Хаук бил без передышки, не давая Оливье ни секунды свободного времени, чтобы собраться и атаковать. Взгляд Оливье, сначала полный задора, постепенно угас, как и его сопротивление, усталость все сильнее брала свое. В первый раз Оливье лишь оступился, теряя координацию, но Хаук не стал забирать победу, а вот во второй раз он уже не мог оттягивать неизбежное. Последовало падение и быстро откатиться Оливье не успел, лишь замер с деревянным мечом у горла, едва дыша и не в силах поднять взгляд. Казалось, он даже не захочет вставать после такого демонстрационного поражения.

Хаук думал, что Юдо разозлится и унизит Оливье за проигрыш, а возможно и выгонит с ужина, как поступил Бастиль с Антуаном, но вместо этого тот подошел к любовнику и аккуратно забрал у него меч, помогая встать и выталкивая себе за спину. Закрыл собой от чужого презрения, ведь никто не смел переходить герцогу дорогу, опасаясь за свой статус и, что немаловажно, за жизнь.

 Повторим?  предложил он, принимая начальную позицию. И все присутствующие ахнули, ведь если Юдо, что маловероятно, потерпит поражениеэто уже будет не игра.

Хаук поклонился и едва не пропустил атаку, которая последовала в ту же секундуудар. Герцог был не просто хорош, он разил как молния, сочетая работу мечом с пластикой собственного тела, которое буквально парило в воздухе. Деревянные мечи были для него детской погремушкой и Хауку даже стало интересно, каков он с настоящей сталью в руке. Худощавому и гибкому Юдо не угрожал высокий рост Хаука, потому что он попросту не обращал на него внимания. Никаких препятствий для победы не существовало и Юдо это понимал как никтовсе дело в голове. Хаук был силен и вынослив, но на стороне герцога была скорость и техника. Ему даже не мешал вычурный костюм, увешанный наградными знаками. Он был готов к драке в любую секунду, стоило лишь достать мечпревосходное качество для воина.

Первое касание, пропущенное Хауком, пришлось на бедро, а затем все покатилось по наклонной, потому что холодная выдержка рухнула под давлением безукоризненной стратегии Юдо. Вторым касанием стало плечо, после чего судьба поединка была предрешена. Но Юдо не спешил заканчивать спарринг, играя с ним, словно Хаук внезапно превратился в домашнего пуделя, невоспитанно покусывающего руки хозяина.

Хаук не стал дожидаться победного укола и бросил ему в ноги меч.

 Вы выиграли!  раздраженно признал он, тяжело дыша.  Если бы ранения произошли на самом деле, я был бы уже мертв.

 Хорошо, что вы это понимаете, возможно, данный опыт убережет вас от поражения в будущем,  усмехнулся Юдо, а затем вскинул тренировочный меч ко лбу и поклонился, благодаря за поединок. К нему хлынула толпа с поздравлениями и о поражении Оливье все позабыли, на что видимо и был расчет.

К Хауку приблизился Бертран и кивнул на слугу.

 Ну, а теперь вы принесете мне выпить?!  возмутился он.

***

После унизительного ужина, в течение которого Бертран тысячу раз испробовал его выдержку на прочность, герцог снова позвал всех в зал, где уже была сооружена импровизированная сцена. Хаук все бы отдал, чтобы вернуться в свою тюрьму и больше не видеть самодовольное лицо Бертрана, который не уставал глумиться над его поражением ни на секунду.

Хаук почти не ел и все думал, какая бы вилка лучше всего смотрелась в горле омеги. Закусочная или десертная? А может, салатная? Он не пропустил бы ни единого дюйма на его теле, не переставая колоть. Кровавая фантазия так его захватила, что он едва услышал объявление герцога.

Когда приглашенные последовали в зал, Хаук решил исследовать территорию и, возможно, избежать нудного театра. Совершенно случайно он нашел небольшую нишу за гобеленом, но, как оказалось, она уже была занята. Парочка стояла к нему спиной, но в том, чем они занимались сомневаться не приходилось. По нарядному белоснежному кителю Хаук узнал члена Советавиконта Дьофи и его фаворитаДамиана, младшего сына королевского сенешаля Анри Юбера, присутствовавшего на этом самом обеде!

Его заставили пройти представление у всех гостей званого вечера, Бертран таскал его от компании к компании, демонстрируя подобно какой-то вещи.

Хаук едва сдержался, чтобы не сбросить мерзавца с несчастного Дамиана, но остановил протяжный стон и глухой шепот, подбадривающий виконта с большим усердием трахать альфу. На приеме Дамиан показался обычным мальчишкойживым и улыбчивым, но под Дьофи вел себя подобно шлюхе, шествующей за обозом. И что сразило больше всего, притворялся так ловко, что, казалось, ему на самом деле нравится принимать виконта в своей «пещерке».

Хаук сбежал так быстро, как мог и в дверях едва не сбил с ног Бертрана, который вернулся за ним.

 Что вы тут делаете?

 Ничего.

 А я думал, вы решили спрятаться от меня, Арнбранд. Сбежали, поджав хвост. Хорошо, что герцог указал вам на ваше место. Оливье стоило бы больше смотреть в ваше лживое лицо, а не на зад! Тогда и он смог бы уложить вас на лопатки,  Бертран немного переусердствовал с вином, ранее заставляя Хаука приносить ему бокал за бокалом.

 Бертран, я уже начинаю думать, что вы питаете ко мне нежные чувства. Так много внимания и все мне, разве у вас нет фаворита? Найдите себе кого-нибудь и отведите уже душу.

 Да что вы понимаете? Я предан своему королю!  выпалил он невпопад, но Хаук слишком хорошо понял общую мысль. Преданных королю людей, желающих его попросту трахнуть, насчитывалось немало.

 И разумом, и членом?  съязвил Хаук.  Скажите проще, вы влюблены в своего короля, только ждать вам нечего.

Бертран гордо вскинул голову.

 Для вашего понимания, король лишь забавляется с альфами. Единственные, кого он подпускает к себе по-настоящему, это

Бертран не договорил, но Хаук и так услышал: «Омеги». Что же, совсем не удивительно, учитывая, как сильно Бастиль боится забеременеть.

 Когда ему было девятнадцать,  зачем-то добавил тот.  Герцог Юдо и принц Бастиль Они У них была связь. Вмешался Совет. Об этом не принято говорить, но все знают. Все!

Хаук уже устал удивляться. Два альфыдвое омег. Что дальше? Несомненной животной привлекательности у герцога не отнять, но Бастиль и Юдо в одной постелиуже слишком! Хотя это многое объясняло в действиях Совета, у двух омег явно не будет приплода и стоило сразу позаботиться о наследнике до того, как все зайдет слишком далеко.

 Так почему же вы, Бертран, не в распоряжении короля? Или он попросту вас не хочет?

 Не ваше дело, Арнбранд, король нуждается во мне. Я всегда рядом. Я люблю его, и он это знает.

 Тогда зачем вы исповедуетесь, если я для вас никто?  проницательно поинтересовался Хаук.  Неужели думаете, что я могу представлять угрозу?

Бертран внезапно перестал быть тем самым невыносимым засранцем и на мгновение стал весьма понятным и осязаемым человеком.

 Не знаю. Просто вы меня бесите. Буквально. До дрожи.

 Что же, наши чувства взаимны,  согласился Хаук.  Давайте, заключим перемирие, хотя бы до конца сегодняшнего вечера?

 И зачем мне это нужно?  высокомерно уточнил он.  Я прекрасно провожу время, играя на ваших нервах.

Хаук неопределенно повел плечом.

 Теперь, когда вы это сказали, вряд ли будете наслаждаться этим так же сильно.

 И то верно,  тяжело вздохнул он.  Только до конца вечера, Арнбранд, и лишь сегодня.

Хаук протянул руку, и Бертран ее на удивление не отверг.

***

Спектакль в бальной зале больше походил на опасный аттракцион. Актерыскорее всего из бродячих циркачейв ярких костюмах, жонглировали настоящими факелами, разыгрывая сценку. Для этого свет притушили, чтобы причудливая игра огня отбрасывала жуткие тени на стены. Подобное Хаук видел впервые, тем более, когда один из центральных персонажей постановки начал глотать пламя. Это казалось за рамками человеческих возможностей.

С разных сторон послышались восхищенные вздохи, но их было крайне мало. Публике уже давно не в диковинку наблюдать за чем-то экстраординарным. После ужина гости герцога разбились на несколько группок, кто-то смотрел на постамент, а кто-то и вовсе был занят разговорами, расположившись к представлению спиной. Они не забывали о вине за беседой, и Хаук только и видел, что проносящиеся мимо фигуры слуг и чьих-то угодливых фаворитов.

 Как вам?  услышал Хаук вопрос из-за спины и с удивлением обнаружил, что задает его Юдо. Живая легенда снизошла до него, несмотря на недавнее поражение. Тот с бокалом в руке, стоял буквально в паре футов, лениво разглядывая Хаука с ног до головы, будто хотел определиться во мнении.

Казалось, герцог скучал. И Хауку стало интересно, каким он был до всех схваток? На вид ему едва минуло тридцать. Не так уж много для омеги, занимающего второе по важности положение после короля. Вопрос, что же могло привлечь в нем юного Бастиля, все еще оставался открытым.

 Весьма необычно,  ответил Хаук. Ведь именно это от него и требовалось? Восхищение?

 Так говорят и про вас, верно? Необычный чужак,  проницательно заметил он. И Хаук понял, что попросту не может воспринимать Юдо, как омегу, представить его обнаженным. Возжелать.

И тут же его мысли переметнулись к Бастилю. Два сплетенных вместе телагибких и поджарых. Дикарство какое-то. Но кровь прилила к паху, и далеко не герцог стал тому причиной. Хаук не хотел выглядеть глупо из-за своей странной реакции на новость о романе этих двух, непохожих друг на друга омег.

Юдо жестом пригласил его последовать за ним и вывел Хаука из зала в укромный личный кабинет, находящийся между столовой и предпокоями. Стены в нем были оббиты деревянными панелями, а на постаментах выставлены охотничьи трофеи: олени, вепри и медведи. В одном углу рабочий стол, в другом обшитый бархатом диванхорошее укрытие от суеты.

 Любите охоту?  спросил Хаук, когда Юдо прошелся к камину и зажег огонь. Сложенные домиком бревна угодливые слуги на такой случай засыпали сухим хворостом. В комнате также была выставлена пара подсвечников, но их все равно недоставало для полноценного освещения.

Кабинет явно не предназначался для приема посетителей этим вечером.

 Люблю убивать,  откровенно ответил он.  Как и вы. Хоть в чем-то мы похожи. Вы не слишком огорчились моей победе над вами?

 Возможно, я бы выиграл, не будь это второй поединок подряд.  Хаук не был в этом уверен, но и обратного ведь никто не докажет?

 Хотите сказать, что Оливье вас измотал?  Юдо откровенно забавлялся. Вряд ли он на данный момент высоко оценивал военные заслуги своего любовника.

 Нет, все дело в том, что я не знал еще чего от вас ожидать, сир. Мне следовало быстрее перестроиться на новый ритм и предугадать ваши атаки.

 Самонадеянно с вашей стороны думать, что вы хоть в чем-то сможете меня просчитать. Как в битве, так и в жизни,  отрезал он.

Хаук расслабленно пожал плечами.

 Возможно, но я догадываюсь чего вы хотите от меня, поэтому имею право на некоторую самонадеянность.

Юдо повернулся к разгорающемуся костру и пошевелил кочергой угли. Свет играл на его лице, придавая ему еще большую жесткость.

 Вы хотите правды, Хаук? А заслуживаете ли вы ее?  Хаук понял, что они с Бастилемдва сапога пара. Жесткие, скользкие ублюдки, дорвавшиеся до власти. И от желания послать все в Бездну застилало глаза, хотя, может, все дело было в самом Юдо? В его манере подавать себя, цедить слова, словно они были великим одолжением емугрязному тхиенцу, приглашенному на великолепный прием иосмерийского высшего света.

Но Хаук запретил себе говорить то, что вертелось на языке.

 Я не дурак, и понимаю, что далеко не симпатия Оливье привела меня сюда. Вы хотели этого. И именно вам я нужен.

Юдо отложил кочергу и встал.

 Мы оба нужны друг другу, если хотим вернуть на должное место принца Валентина из лап забвения. Дать шанс его ветви прорасти Вы ведь понимаете, о чем я?  И Хаук понимал, даже слишком хорошо.  Бал Дебютантов пройдет через месяц, и вы будете принадлежать мне, как мужу. Вы станете моим по закону и возьмете мое имя. Мы смешаем нашу кровь и заставим Бастиля считаться с нами.

Смелые слова.

 И вы легко пойдете против бывшего любовника?  не удержался Хаук, желая вывести Юдо из себя, но тот даже не поморщился. И ничем не выдал удивления от его осведомленности, возможно, Бертран не врал, и об этом судачили все за спиной у короля и герцога. Тогда почему же эти отношения прервались? Хаук хотел бы знать ответ.

 Я пойду против кого бы то ни было, если это будет во благо Иосмерии. Король Бастильнебрежно обронил Юдо.  Его принято романтизировать и жалеть, но вы даже не представляете, какой он из себя. На что он способен. Мы оба ненавидим его, пока все остальные желают. И в этом наше преимущество.

Хаук боялся, что Юдо перейдет от слов к действиямкоснется или еще что похуже, и тогда он попросту не сможет сдержать отвращение, охватывающее от одной мысли о том, чтобы лечь с этим напыщенным омегой в одну постель.

Стать его супругом. Спать с ним. О, нет. Лучше сдохнуть.

 Я вижу, что вы относитесь ко мне с опаской, Хаук,  заметил тот.  Но вам не стоит бояться меня или Оливье, месяца вам вполне хватит чтобы привыкнуть. И если мы в итоге достигнем соглашения, у вас начнется совсем другая жизнь. Ваше положение изменится, двор примет вас с распростертыми объятиями. И больше никто не посмеет посадить вас на цепь или обращаться как с пленником. Даже король

Хаук все еще молчал, переваривая услышанное. Бастиль обещал ему блага за предательство, а Юдо за пролитое семя Они оба были омерзительны, каждый по-своему. Но какой выход? Бежать? Куда? Глупец мог бы купиться на посулы Юдо, но истина такова, что после рождения омеги, его скорее всего убьютпридушат или отравят. Неудобнее мужа для иосмерийца, чем онеще поискать.

Варвар и презренный тхиенец. Недостойный.

 У нас с вами разные цели, сир. Я не боюсь короля и его гнева, как и временных неудобств или возможной смерти. Мои интересы лежат вне этого королевства. Тхиенэто все, чего я хочу.

 Свобода?  задумчиво протянул Юдо, как будто подобное ему и в голову не приходило.  Это ваше условие? Но ведь никто и не дает вам право выбирать? Задумайтесь, Хаук, в любой момент вас могут перевести из вашей тесной комнатушки в темницы, и вы оттуда никогда не выйдете. Будете гнить там и проклинать судьбу, которая давала вам шанс. Забудьте о Тхиене, ваше место не там, среди сброда и нищеты. Вы были рождены для лучшей жизни.

Юдо приблизился и уже проходя мимо положил руку ему на плечо. Даже сквозь ткань проскочил жалящий удар тока. Хаук посмотрел ему в глаза, опустив взгляд вниз из-за разницы в росте. Белесое бельмо вблизи выглядело отвратительно, но само лицо поражалосильное и волевое. Так словно этот омега лишь по ошибке судьбы родился в столь уязвимом теле.

Были ли у него другие дети?

И не боялся ли Юдо умереть родами, ведь тогда уже будет не важно от кого ребенок? Но вряд ли страх руководил жизнью герцога, ведь именно за этот порок он презирал Бастиля.

 Я дам время. Оно вам необходимо, а пока мы начнем приготовления к скорой свадьбе.  Он говорил так, словно был уверен на все сто, что она состоится.

Юдо, будучи главой совета, всегда получал то, что хотел. Всплыли в памяти слова маркиза и Хаук не знал, как ему стоит отнестись к происходящему. Шокироваться? Возражать? Бежать, если удастся? Кто может его спасти? Отецнет. Маркиз? Бастиль? Смешно, они и пальцем о палец не ударят.

Рука упала с плеча, и герцог стремительно вышел из кабинета, оставив его в одиночестве. Но сам Хаук и шага ступить не мог, примерзнув к земле, чувствуя, как ноги налились свинцом.

Вечер едва начался, а Хаук уже хотел скрыться от чужих глаз.

***

Хаук проверил окна, но, как и полагалось, бастион герцога Юдо во дворце был неприступен со всех сторон, в основном из-за боязни взлома. В предпокоях стояла тишина, но на выходе толпились кучкой стражники. Внутри покоев герцога ему предоставили относительную свободу на этот вечер. Хаук подумал об оружии, но где его взять, если даже мечи, которые давали для поединка были деревянными? Большинство гостей носили ножны, как Бертран или виконт Дьофи, но вряд ли кто-то из них вручил бы ему свой кинжал. Такие как Дьофи вытащат свой «меч» из ножен, лишь если увидят достаточно глубокую щель.

Назад Дальше