Ведьма с серебряной меткой. Книга 1 - Штерн Оливия


Глава 1. Узник замка Энц

Его привезли на закате, когда чернильные тени стекали вниз, к подножию замка Энц, а багровое солнце тонуло в море. Тетка Джема как раз начала готовить ужин и погнала Дани за водой. Единственным источником пресной воды был колодец посреди замкового двора, и вот оттуда-то Дани и наблюдала за тем, как нового узника почти волоком тащили два дюжих инквизитора, и еще один чеканил шаг следом. В сером свете сумерек взгляд выхватил слипшиеся от крови темно-русые волосы, аккуратную щегольскую бородку, что само по себе казалось неуместным, как будто узник только что вышел от цирюльника. Она не успела разглядеть его лица, да и не важно это было наверное, не важно. Через несколько минут процессия скрылась из виду, Дани вздохнула, заправила под платок выбившиеся пряди, и подхватила тяжелое ведро.

Раз-два-три-четыре восемь. Десять.

Десять ступеней, скользких от оседающего осеннего тумана, истертых сотнями и сотнями башмаков. Десять ступеней, чтобы дотащить тяжеленное ведро до кухни. Поворот налево, еще пятнадцать шагов. Толкнуть дверь, вдохнуть запах дыма, пригоревшего жира и мясного бульона. Дани всегда считала шаги. Ведро было большим и тяжелым, а онатщедушной и слабой. Никчемной, как говорила Джема. Кто б тебя еще подобрал, помойную крысу. Скажи спасибо, что в такое замечательное место тебя взяли.

Дани всегда молчала в ответ и опускала взгляд.

Ну да, прекрасное место. Замок на островке, тюрьма для магов с темным даром. Или для тех, кто оказался неугоден Его Величеству, но кого решили не казнить прилюдно, а спровадить на тот свет без лишней суеты. Все необходимое привозят раз в месяц на лодке. Бежать некуда. И ни одного механоида в округе, на которых темный дар мог бы повлиять, выдернуть из-под власти подчиняющей магии.

Джема готовила ужин. В тот момент, когда Дани распахнула дверь и заволокла внутрь ведро, Джема крошила капусту, энергично постукивая ножом по толстой доске и смешно вытягивая при этом жилистую шею. Она до жути была похожа на гусыню, такая же нескладная, носатая и злая. Несвежий чепец покрывал седеющую жидкую шевелюру. Рукава серого платья были закатаны по локоть, открывая взгляду худые, перевитые толстыми венами и очень сильные рукисиняки после щипков тетки сходили очень долго.

Дядька Фольм, смотритель замка, сидел тут же, за столом, и ел простоквашу, черпая ее ложкой из треснувшей миски. Он был гораздо толще Джемы, а оттого несколько добрее, но эта его доброта казалась Дани наигранной и лживой. Фольм улыбался, а сам так и норовил то по берду погладить, то к стене прижать, как будто невзначай, и тогда приходилось уворачиваться от его слюнявого рта. Чего нос воротишь, маленькая дурочка? Не обижу, будешь как сыр в масле кататься. Ему и в голову не приходило, что Дани совсем не хотелось быть сыром, и уж совсем не хотелось кататься в масле предлагаемым образом.

 Явилась?  глубоко посаженные глазки Джемы впились в Дани, буравя, почти ощутимо царапая кожу,  небось, Эльвина ждала, потаскуха?

Дани промолчала и опустила глаза.

Эльвин был четвертыми последним жителем замка Энц. Его приставили выполнять тяжелые работы по хозяйству, он был молод и силен, и время от времени помогал Дани выносить помои и таскать поленья для растопки. У Эльвина голубые глаза искрились весельем, а густая вьющаяся шевелюра цветом напоминала спелую пшеницу. Дани как-то заметила, что тетка Джема в присутствии Эльвина дышала чаще обычного и как будто случайно приспускала сорочку с плеча. Эльвин ничего странного в поведении Джемы не замечал, а вот на Дани тетка взъелась. Ей постоянно мерещилось, что та заигрывает с молодым и привлекательным мужчиной.

 Что молчишь? Отвечай!  Джема отложила нож и двинулась вперед, угрожающе наклонив голову и еще больше вытягивая шею.

 Я не ждала Эльвина,  пробормотала Дани и попятилась,  простите, ведро тяжелое.

 Никчемная потаскуха,  пробормотала Джема,  только и умеешь, что ноги раздвигать. Когда тебя уже Всеблагий приберет?

 Перестань,  подал голос Фольм,  не о том думаешь. Я ж тебе утром приказ показывал.

Взгляд Джемы отлепился от Дани и неохотно переполз на багровую физиономию благоверного. Пышные усы и брода Фольма были измазаны простоквашей, и Дани едва не хихикнула в кулак, но опомнилась и, воспользовавшись моментом, ускользнула в свой уголок. Присела на край деревянной кровати и стала дышать на замерзшие пальцы. Вода в колодце была студеной.

 А что я должна делать теперь?  сварливо отозвалась Джема,  это дело инквизиции, кого они сюда привозят. Привезли и привезли. Годик посидит в холоде, кровью начнет харкать, а там и Всеблагий приберет

 Ты не понимаешь,  в голосе Фольма появилось раздражение,  это же принц. Кровный наследник. Случись что с Маттиасом, или с Шедаром, приедут за этим. Кровь не водица.

 Так а я при чем?

 Тьфу, дура!  посуда жалобно звякнула. Это Фольм в сердцах жахнул кулаком по столу.  Жратву ему надо теперь самую лучшую подавать, не просекла еще? А ну как станет следующим королем, после Маттиаса? В петлю захотела?

 Не станет,  буркнула тетка Джема.

 А нам не знать воли Всеблагого,  прошипел Фольм,  так что мяса больше ему клади. Его, конечно, сюда инквизиция приволокла, значит, делов он наворотил ого-го. Но все-таки это брат нынешнего наследника. Беречь его надо. Топить хорошенько, чтоб не простудился ну, ежели не будет прямого приказа в подземелье держать.

Дани показалось, что тетка Джема вздохнула. Потом снова раздалось мерное постукивание ножом о доску.

 Я ему жратву носить не буду,  заявила Джема,  он со злонесущим даром. Еще навредит мне.

 Чем это он тебе навредит?  Фольм хмыкнул,  ты ж не механоид.

 Все равно не буду. Пусть вон, эта носит.

 Да и пусть носит,  согласился Фольм,  а ежели потом в подоле принесет?

 Ты совсем дурак? Кто на нее посмотрит? Она ж как доска

Молчание.

 Если и принесет, пусть рожает. Утопим ублюдка, да и все.

Дани внезапно ощутила резкий приступ тошноты.

Пальцы сами собой сжались в кулаки, и она едва удержалась, чтобы не соскочить со своего места, не ринуться в кухню и не вцепиться ногтями в бледное лицо тетки. Тва-арь какая же тварь

Дани спешно заморгала, чтобы не расплакаться. Плакать можно было только глубокой ночью, когда никто не слышит Вот тогдавцепиться зубами в набитый соломой тюфяк, и заходиться в немом вопле, в беззвучном проклятии Всеблагому, за то, что попустил смерть родителей. А сейчас стиснуть зубы, и молчать, делать вид, что ее здесь нет, стать бледной тенью самой себя

Скрипнула дверь.

 Фольм Эрве?  низкий мужской голос. Не старый, но и не молодой. Как будто очень усталый.

Загрохотал упавший стул.

 Мастер

 Я зашел вернуть вам ключи,  сказал неизвестный,  а заодно оставить распоряжения насчет заключенного. Поскольку он здесь до конца своих дней, думаю, нет необходимости постоянно держать его в подземелье. Через пару недель можете перевести его в одну из башен.

 Да, мастер!

 Надеюсь, вы осознаете всю степень ответственности.

 Да, мастер!

И столько в голосе Фольма было подобострастия вперемешку с почти животным ужасом, что Дани не выдержала, неслышно поднялась и осторожно выглянула из своего закутка.

Перед обеденным столом стоял инквизитор. Из своего укрытия Дани могла видеть лишь его спину, затянутую в мундир из добротного черного сукна, и такие же черные волосы, вьющиеся, ниспадающие на плечи.

 Я хочу, чтобы его хорошо кормили,  тем временем процедил инквизитор,  он должен прожить здесь долго так долго, как сможет. У Его Величества не должно возникнуть вопросов, понятно?

 Да, мастер,  выдохнул дядька Фольм,  не извольте беспокоиться, все будет сделано в лучшем виде.

 Хорошо,  мужчина кивнул.

В этот миг взгляд Дани непроизвольно скользнул вниз. Воздух застрял в горле, захотелось превратиться в тоненькую струйку дыма и выскользнуть прочь. Левая рука инквизитора ее не было, руки. Из узкого рукава мундира выглядывала механическая кисть, матово блестящая.

Наверное, он почувствовал ее взгляд и резко обернулся. Дани остолбенела. Лицо у него тоже было совершенно черным и глянцевым. Только неправдоподобно светлые глаза обожгли злым и каким-то загнанным взглядом, так, словно Дани была в чем-то виновата.

Все внутри мгновенно заледенело и резко ухнуло в стылую пропасть.

Крик замер на губах, и Дани, хватая ртом воздух, все смотрела, смотрела и смотрела В это страшное не-лицо.

Из столбняка ее вывел окрик тетки.

 Дани! Тьфу, дура, вы уж простите ее, мастер. Живет с нами, кормим-поим, да толку нет, и не будет. Дани, кланяйся мастеру, кланяйся!

Кухня качнулась в сторону, и Дани вцепилась леденеющими пальцами в стену.

 Нет, ну вы только посмотрите на нее,  Джема картинно всплеснула руками,  вы уж простите великодушно дурочку, мастер выгнала бы, да жалко.

«Это маска,  вдруг поняла Дани, и сразу стало легче,  всего лишь маска из черной кожи».

Она спешно опустила взгляд и кое-как сделала книксен.

Кажется, чудовище с механической рукой хмыкнуло.

 Будьте осмотрительны, господин Эрве,  произнес он неторопливо,  мне очень бы не хотелось, чтобы этот маг отсюда сбежал. Вы отвечаете за него головой, понятно?

 У нас даже лодки своей нет,  выпалил Фольм,  а по периметру замка поставлены охранные печати. Сбежать невозможно.

 Я знаю про печати, коль скоро я их и ставил,  голос инквизитора потеплел,  но это не решает все вопросы, Фольм. Если кто-то снимет с него ошейник, то никакие печати не помогут. Будьте осмотрительны. Еще раз подчеркну, отвечаете головой. Это же касается и вас, госпожа Эрве.

Он вышел, аккуратно прикрыв дверь. Дани показалось, что камень с сердца свалился, она судорожно втянула воздух и тут же ойкнула. Щипалась тетка Джема на славу.

 Ну ты и дура,  прошипела она,  и когда тебя Всеблагий приберет-то? Так нас опозорить перед мастером!

 А кто это был?

 Верховный инквизитор, мастер Аламар Нирс,  пропыхтел Фольм,  все, хорош трепаться. Ты, Джема, заканчивай с ужином, а ты, Дани, умойся, и патлы свои спрячь, нечего ими трясти. Чепец одень, в конце концов. Понесешь ужин нашему хм гостю. И чтоб не смела ему глазки строить, поняла? Он принц, а тыкрыса помойная. Усвоила?

 Да, господин Фольм,  еще один книксен,  я могу идти?

 Катись,  цыкнула Джема,  да помойся, чтобы не воняло. Все ж таки к принцу пойдешь.

***

Когда-то замок Энц не был тюрьмой. Когда-то здесь жили счастливые люди. Они устраивали приемы, ездили в столицу по тонкой перемычке суши, что соединяла Энц и большой Столичный остров. Потом море поднялось, воды как будто стало больше, и замок оказался отрезанным от всего мира. Некоторое время хозяева еще жили в своем родовом гнезде, а потом сгинули. Куданикто не знал. Возможно, они просто умерли здесь от старости и были похоронены верными слугами на крошечном кладбище у часовни. Слуги собрались и уехали, и несколько десятилетий замок Энц ветшал, обдуваемый морскими ветрами, утопая в туманах, а летом замирая под раскаленным солнцем. А потом он стал местом, куда король ссылал особенных преступников. Узники не задерживались надолго в Энц: холод, сырость, туманы делали свое дело, и маленькое кладбище у часовни быстро росло.

Все это Эльвин рассказал Дани в один из вечеров, когда с моря накатывает туман, пахнет солью и немного сладостью. Можно просто бродить по кромке воды, смотреть, как темные волны лижут гальку, грызть орешкиу Эльвина нашлась целая пригоршня, и он поделился. Эльвин нравился Дани, хотя бы потому, что никогда не пытался залезть под юбку. Они просто бродили по берегу и болтали. Потом Эльвин ссыпал ей в карман передника остатки орехов, усмехнулся.

 Как ты сюда попала, малышка? У тебя такое милое личико, как будто сошла с портрета в каком-нибудь дворце. Где твои родители?

Дани зябко поежилась. Посмотрела в веселые глаза Эльвина.

 Я едва их помню. Кажется, что-то с ними случилось. В общем, внезапно прибрал их Всеблагий. Меня воспитывала тетка, а потом и она Еще некоторое время я жила на улице, а потом меня поймали и продали господину Фольму. Он как раз искал прислугу, которая бы не была ведьмой и могла бы выполнять любую работу.

Эльвин хмыкнул, и взгляд сделался серьезным.

 А ты точно не ведьма, а? Откуда такая уверенность?

 Конечно, не ведьма. Была бы ведьмой, устроилась бы куда лучше. Механоидами бы управляла. Или стала целительницей. Я одну такую видела, разодета она была в меха и парчу И золота столько, что в кошелек не помещается, небось.

Помолчала, раздумывая, не слишком ли жалко выглядит ее безобидная ложь, и спросила:

 А ты, ты-то как сюда попал? Ведь мог бы и получше работу найти. А то бы и на богатой девице женился. Могу поспорить, что у тебя от них отбою не было.

Эльвин присвистнул.

Потом поднял плоский камешек и ловко пустил его прыгать по темной воде.

 Как раз папаша одной такой девицы меня и разыскивает,  сказал, не глядя в глаза,  видишь, как оно вышло только здесь и спрятался, да и то не знаю, надолго ли.

И, наверное, чтобы сменить тему разговора, спросил:

 Хочешь, покажу тебе кое-что? Не бойся, здесь недалеко.

 Джемапоморщилась Дани.

 Эрве туда не ходят, не найдут,  категорично заявил Эльвин,  ну так что, идем, малышка?

 Я не малышка.

 Хорошо, куколка. Дани. Имя какое-то странное.

 Данивьен.

 Ну во-от. И зовут тебя как благородную барышню. Надо будет узнать все же, кто твои родители. Идем?

 Идем.

И они поспешили в то самое чудесное место, о котором говорил Эльвин, так быстро, как будто каждый из них хотел поскорее скрыться от собственной лжи.

Идти пришлось долго, остров затопило туманом, волокнистым, пропахшим солью и водорослями. Чтобы не потеряться, Дани ухватила за руку Эльвина, его пальцы были сухими и приятно-шершавыми. Эльвин тащил ее сквозь туман, она оскальзывалась на влажных камнях, и они долго шли вдоль замковой стены, туда, где она уже начала осыпаться.

 Дальше придется лезть,  сказал Эльвин,  осилишь?

Она кивнула, подоткнула за пояс длинный подол.

 А куда мы? Далеко еще?  в груди неприятно кольнуло тревогой. Что там у Эльвина на уме? Она и знает-то его от силы пару месяцев, время от времени сталкиваясь во дворе.

 Уже близко,  он протянул руку,  давай же, не пожалеешь.

И потянул за собой, наверх по осыпавшейся кладке, к черной трещине, что змеилась по южной башне.

 Мы прямо туда, что ли?  Дани почти сердилась.

За каким Темным он тащит ее в развалившуюся башню?

 Да ладно тебе,  рассмеялся Эльвин,  потом спасибо скажешь!

И когда, наконец, Дани оказалась внутри, то замерла в восторге.

Это была купальня. По-прежнему полная воды, чистой и прозрачной, хоть давно никто не следил за состоянием бассейнов. У стены, до самого потолка отделанной белым мрамором, стояла мраморная же скамья, и по обе стороны от нее на высоких подставках светились мягко молочно-белые магкристаллы.

 Эрве сюда не ходят,  гордо заявил Эльвин,  вход в башню обвалился еще до того, как они сюда заявились.

 Ох,  выдохнула Дани,  а светильники? Откуда это?

Она стояла у провала и не находила в себе сил шагнуть дальше, к бассейну. Все видимое казалось иллюзией, мороком. Казалось, тронь пальцеми осыплется горсткой праха.

Дани посмотрела на Эльвина. Он улыбался, и отчего-то ей стало стращно. Вот если сейчас упаси Всеблагий, он задерет ей подол, уже никто не помешает.

Он заметил перемену ее настроения.

 Эй, ты чего?

 Зачем ты меня сюда привел?

 Ну, чтобы у тебя было место, где можно спрятаться от этой долговязой дуры,  Эльвин развел руками,  иных мыслей, клянусь всеми ангелами, у меня не было.

Дани стало стыдно. Она опустила глаза, взгляд скользил по воде, чистой, прозрачной, манящей

Она молча присела на краю бассейна.

 Теплая Что это за место, Эльвин?

 Видимо, раньше здесь отдыхали хозяева замка. Видишь, всюду магкристаллы. Да и вода тут наверняка источник горячий есть. Прежние хозяева знали толк в удовольствиях.

Внезапно он присел рядом с ней и приобнял за плечи. Дани хотела оттолкнуть, но тут же подумала, что при любом неосторожном движении полетит в воду.

 Слушай, Дани Да ты не шарахайся от меня. У меня сестра есть младшая, далеко отсюда. Ты чем-то на нее похожа. Только моя Лилиан белокурая, и глаза у нее голубые странно, правда? Она такая же пугливая и беспомощная, как и ты. Эх, как там она

На сей раз Дани каким-то внутренним чутьем поняла, что Эльвин говорил правду, и что в самом деле где-то там, далеко, ждет его любящая сестра.

Дальше