Кассандра КлэрСара Риз БреннанНичего, кроме Теней
«Я жил среди теней и считал их живыми».
Академия Сумеречных Охотников, 2008 год
Тёплый солнечный свет лился сквозь узкие стрельчатые окна аудитории, раскрашивая жёлтым серые каменные стены. На лекции по истории, которую вела Катарина Лосс, и элиту, и примитивных страшно клонило в сон после долгой утренней тренировки со Скарсбери. История была общим предметом для обоих потоков студентов, так что они все могли узнать о великолепии Сумеречных охотников и должны были стремиться стать частью этого великолепия. Саймон подумал, что на этом занятии учащиеся не так уж сильно и отличались друг от друга. Не то чтобы они все стремились к славе Сумеречных охотников, но абсолютно всем им было одинаково скучно.
Потом Марисоль правильно ответила на вопрос, и Джон Картрайт стукнул по спинке её стула.
- Потрясающе, - прошептал Саймон из-за своей книги.Ты такой крутой. Поздравляю, Джон. Каждый раз, когда кто-то из примитивных отвечает на вопрос неправильно, ты говоришь, это из-за того, что им очень далеко до уровня Сумеречных охотников. А если ответ правильный, ты их наказываешь. Меня восхищает твоя логика.
Джордж Лавлейс откинулся назад на стуле и ухмыльнулся, обращаясь к Саймону:
- Не вижу там никакой логики, Сай.
- Ну, а такие идиоты, как он, видят, - ответил Саймон.
- Я знаю ещё несколько выражений, которые бы ему подошли, - сказал Джордж.Но некоторые из них не стоит произносить при дамах, а некоторые на гаэльском языке, так что вы всё равно не въедете в их смысл.
Джон выглядел недовольным. Возможно потому, что их стулья находились слишком далеко, чтобы по ним можно было врезать.
- Просто я думаю, что ей не нужно было говорить вне очереди.Сказал он.
- Вообще-то, правда заключается в том, что если бы вы, примитивные, слушали бы нас, Сумеречных охотников, - сказала Джули, - То возможно, вы бы чему-то могли научиться.
- А если бы вы, Сумеречные охотники, сами хоть кого-нибудь слушали, - сказал Сунил, примитивный парень, живущий в комнате по соседству с комнатой Джорджа и Саймона, - Возможно, тоже смогли бы кое-чему научиться.
Голоса становились всё громче. Катарина уже выглядела раздражённой. Саймон жестами показал Марисоль и Джону, чтобы они сбавили обороты, но те не обратили на него внимания. У Саймона было похожее ощущение, когда он и Клэри развели на кухне Саймона огонь, пытаясь поджарить виноград до состояния изюма. Им обоим тогда было по шесть лет, и они жутко удивились, когда что-то пошло не так.
Потом он осознал, что это было новое воспоминание. Он усмехнулся, вспоминая Клэри с остатками винограда в рыжих волосах.
В это время ситуация в аудитории обострилась.
- Я преподам тебе несколько уроков на учебном полигоне, - злобно сказал Джон, - Я мог бы вызвать тебя на дуэль. Так что следи за тем, что говоришь.
- Неплохая идея, - заметила Марисоль.
- О, нет, - сказала Беатриз.Дуэли с четырнадцатилетнимиплохая идея.
Все с презрением посмотрели на Беатриз, игнорируя голос разума.
Марисоль фыркнула:
- Не дуэль, а соревнование. Если элита выиграет, то они будут первыми высказываться на занятиях в течение недели. Если выиграем мы, то они будут помалкивать.
- Я согласен. Ты ещё пожалеешь, что предложила мне это, примитивная. Что за соревнование?спросил Джон.Поединок на шестах, мечи, кинжалы, луки, гонка на лошадях, бокс? Я готов.
Марисоль мило улыбнулась:
- Бейсбол.
Массовое замешательство и лёгкая паника среди Сумеречных охотников.
- Я не готов, - прошептал Джордж.Я не американец и не играю в бейсбол. Это похоже на крикет, Сай? Или больше на метание?
- У вас в Шотландии есть игра, которая называется метание?прошептал Саймон в ответ.И что вы метаете? Картошку? Маленьких детей? Чудно.
- Позже объясню, - сказал Джордж.
- Я объясню, что такое бейсбол, - сказала Марисоль с блеском в глазах.
У Саймона появилось ощущение, что в бейсболе Марисоль так же хороша, как и в фехтовании. Элиту определённо ждёт сюрприз.
- А я объясню, как демоническая чума чуть не стёрла с лица земли всех Сумеречных охотников, - громко сказала Катарина с другого конца аудитории.Или объяснила бы, если бы мои студенты закончили наконец свою перебранку.
Все притихли и стали слушать о чуме. Только после того, как занятие закончилось, все снова заговорили о бейсболе. Во всяком случае, в эту игру Саймон точно играл. Он убрал книги и собирался выйти из аудитории, когда Катарина сказала:
- Светоч, подожди.
- Послушайте, «Саймон» было бы в самый раз.Сказал он.
- Элитные детишки пытаются воссоздать школу, о которой слышали от своих родителей, - сказала Катарина.Предполагается, что примитивные студенты будут под присмотром, ведь они обладают привилегией находиться среди Сумеречных охотников и готовится к Вознесению или к покорной смерти. Если бы ты, конечно, не мутил среди них воду.
Саймон прищурился:
- Вы говорите мне, чтобы я не был груб с Сумеречными охотниками из-за того, как они себя ведут?
- Можешь быть таким грубым с этими самоуверенными маленькими идиотами, как тебе захочется, - сказала Катарина.Им это не помешает. Просто хочу, чтобы ты понимал, к какому результату это ведёт и к какому могло бы привести. Твоё положение почти уникально, Светоч. Я знаю только одного студента, кроме тебя, который попал из элиты к отбросам, не считая Лавлейса, который был бы на потоке отбросов с самого начала, если бы не высокомерные предположения Нефилимов. Хотя, судя по всему, высокомерные предположения у них в почёте.
Это произвело эффект, которого Катарина скорее всего и добивалась. Саймон оставил попытки запихнуть свою копию Кодекса Сумеречных охотников в сумку и сел. Большинству студентов нужно будет время, чтобы подготовиться к бейсболу, так что он может задержаться ненадолго.
- Он тоже был примитивным?
- Нет, он был Сумеречным охотником, - сказала Катарина.Он учился в Академии больше ста лет назад. Его звали Джеймс Эрондейл.
- Эрондейл? Ещё один?спросил Саймон.Постоянно Эрондейлы. У вас когда-нибудь было чувство, что они вас преследуют?
- Не совсем, - сказала Катарина.Не то, чтобы я возражала. Магнус говорит, они все очень привлекательные и необычные по своей сути. Так вот, Джеймс Эрондейлслучай особый.
- Дайте угадаю, - сказал Саймон.Он был самоуверенным блондином, которого все обожали.
Катарина подняла брови.
- Нет, я помню, как Рагнор упоминал, что у Джеймса были тёмные волосы и очки. Но другой парень, который в то время тоже учился здесь, Мэттью Фэйрчайлд, действительно подходит под твоё описание. Они не очень-то ладили друг с другом.
- Серьёзно?спросил Саймон.Ну, тогда я в команде Джеймса Эрондейла. Готов поспорить, что тот парень, Мэттью, был настоящим засранцем.
- Ну, не знаю, - сказала Катарина.Мне всегда казалось, что он очень милый. Большинство людей считали так же. Мэттью всем нравился.
Саймон подумал, что этот парень, должно быть, был само очарование. Катарина редко о каком Сумеречном охотнике говорила с одобрением, но сейчас она улыбалась, вспоминая парня, который жил больше ста лет назад.
- Всем, кроме Джеймса Эрондейла?спросил Саймон.Сумеречного охотника, которого отчислили с элитного потока. Мэттью Фэйрчайлд имел к этому какое-то отношение?
Катарина отошла от учительского стола и подошла к узкому окну. Лучи заходящего солнца осветили её белые волосы, делая их похожими на нимб.
- Джеймс Эрондейл был потомком ангелов и демонов, - тихо сказала она.Он был обречён идти по сложному и болезненному пути, и никто не мог ему помочь. Хотя многие пытались.
Академия Сумеречных Охотников, 1899 год
Джеймс Эрондейл говорил себе, что его мутит только из-за того, что карету сильно трясёт. Он был очень взволнован, направляясь в Академию.
Чтобы добраться до неё из Аликанте, отец без разрешения взял новую карету дяди Габриэля. Ехали только они двое.
- Не смотри так серьёзно, Джейми, - сказал отец. Он что-то прошептал лошадям на валлийском, отчего те поскакали быстрее.Габриэль сам бы хотел, чтобы мы её взяли. Это же дело семейное.
- Дядя Габриэль упоминал вчера вечером, что карету недавно покрасили. Несколько раз. И он угрожал, что позовёт полицейских, чтобы тебя арестовали.Сказал Джеймс.
- Габриэль перестанет суетиться из-за этого через несколько лет.Отец подмигнул Джеймсу.Потому что к тому времени, мы все будем водить автомобили.
- Мама говорит, что ты никогда не сядешь за руль, - сказал Джеймс.Ну, а если и сядешь, она заставила нас с Люси пообещать, что мы ни за что не поедем вместе с тобой.
- Твоя мама просто пошутила.
Джеймс потряс головой:
- Вообще-то, она заставила нас поклясться Ангелом.
Он широко улыбнулся отцу. Тот только покачал головой в ответ. Ветер растрепал его чёрные волосы. Мама говорила, что у него с отцом они абсолютно одинаковые, но Джеймс знал, что у него всегда был бардак на голове. А вот волосы отца называли непослушными, что следовало понимать как «обаятельный бардак».
В первый учебный день лучше не думать, насколько он отличался от отца.
Пока они ехали из Аликанте, несколько людей останавливало их на дороге своими обычными восклицаниями «О, Мистер Эрондейл!».
Сумеречные охотницы самого разного возраста произносили эту реплику с предыханием. К другим же отцам обращались просто «Мистер» без всякого «О».
С таким выдающимся отцом, люди ожидают увидеть не менее сногсшибательного сына. Но они определённо разочаровывались, увидев Джеймса, который особо ничем не выделялся.
Джеймс вспомнил один случай, который лишь подчеркнул различия между ним и отцом. Такие моменты всегда уязвляют, а потом лезут в голову посреди ночи и причиняют боль как невидимые порезы.
Однажды какая-то леди из примитивных подошла к ним в книжном магазине «Хэчардс» в Лондоне. Джеймс считал, что это лучший книжный магазин в городе. Фасад магазина был отделан тёмным деревом, с большими стеклянными окнами, что придавало ему серьёзный, внушительный вид, а внутри было много тихих укромных уголков. Обычно они ходили туда всей семьёй, но когда туда наведывались только Джеймс с отцом, многие особы женского пола находили причину, чтобы подойти к ним и завязать беседу.
Отец говорил им, что проводит дни, охотясь за злом и за редкими первыми изданиями книг. Отец всегда знал, что сказать, и как рассмешить кого-нибудь. Эта способность казалась Джеймсу удивительной, но, к сожалению, абсолютно недоступной для него самого. Это как пытаться превратиться в волка, не являясь оборотнем.
Джеймса не беспокоило, что дамы так и вьются вокруг его отца. Всё равно, отец ни на кого из них не смотрел так, как на маму: с удовольствием и благодарностью, как на заветное желание, которое после долгих надежд наконец осуществилось.
Джеймс мало с кем был знаком, но был достаточно наблюдателен, чтобы понять, что такие отношения, как у его родителейчто-то очень редкое и необычайно ценное.
Его беспокоило только то, что разговаривая с его отцом, дамы обращались и к Джеймсу.
Дама в книжном магазине наклонилась вниз и спросила:
- А что же ты любишь делать, малыш?
- Я люблю книги, - ответил Джеймс, держа стопку книг в руках.Я очень много читаю, - добавил он. Да уж, ну прямо как занудный «мистер очевидность». Король очевидности. Император очевидности.
Судя по всему, её это ни капли не впечатлило, так что она ушла, больше ничего ему не сказав.
Джеймс просто не знал, как разговаривать с людьми. Он понятия не имел, как заставить их смеяться. Почти все свои тринадцать лет жизни он провёл в Лондонском Институте со своими родителями, маленькой сестрой Люси, и в окружении огромного количества книг. У него никогда не было друга мальчика.
И вот теперь он едет в Академию Сумеречных Охотников, чтобы стать таким же превосходным воином, как и его отец. Но это беспокоило его не так сильно, как то, что придётся общаться с людьми.
Скорее всего, там будет куча народу. И куча разговоров.
Джеймса удивляло, как от такой тряски у кареты ещё не отвалились колёса. А ещё он не понимал, почему мир такой жестокий.
- Я знаю, ты нервничаешь по поводу Академии, - сказал отец.Мы с мамой были не уверены, стоит ли тебя отпускать.
Джеймс прикусил губу.
- Думаете, я буду там настоящей катастрофой?
- Что?спросил отец.Конечно, нет! Просто твоя мама волновалась, что из дома уезжает единственный здравомыслящий человек, кроме неё самой.
Джеймс улыбнулся.
- Мы всегда были так счастливы, что наша маленькая семья вместе.Сказал отец.Я в жизни не думал, что могу быть таким счастливым. Но возможно, ты был слишком изолирован в Лондоне. Было бы замечательно, если бы ты нашёл друзей своего возраста. Кто знает, может в Академии ты даже встретишь своего будущего парабатая.
Родители всегда винили себя в том, что их дети слишком оторваны от мира, но Джеймс считал, что в этом нет их вины. Когда Люси ездила во Францию с мамой, то познакомилась там с Корделией Карстаирс, и уже через две недели они были не разлей вода. Они посылали письма друг другу каждую неделю. Целые тонны писем. Хотя Люси была также оторвана от мира, как и её брат. Джеймс тоже путешествовал, но у него никогда не было приятеля. Единственным человеком, которому он нравился, была девушка по имени Грейс, но о ней никто не знал. Возможно, что он не нравился бы даже ей, если бы она была знакома с кем-нибудь ещё.
Родители были не виноваты в том, что у него нет друзей. Может, это в нём самом был какой-то изъян.
- Возможно, - продолжил отец небрежно, - Ты и Аластер Карстаирс подружитесь.
- Он старше меня!запротестовал Джеймс.Он не захочет тратить на меня время.
Отец слегка улыбнулся:
- Кто знает? В переменах и новых знакомствах есть что-то удивительное, Джейми. Никогда не знаешь, кто и когда ворвётся в твою жизнь и изменит её до неузнаваемости. Всё перевернётся вверх дном, и это сделает тебя только счастливее.
Отец был так счастлив, когда Люси подружилась с Корделией Карстаирс. Ведь бывший парабатай отца, Джеймс, тоже был Карстаирсом. Хотя теперь его официально звали Братом Захарией, так как он стал одним из Безмолвных Братьев. Отец тысячу раз рассказывал Джеймсу о том, как встретил дядю Джема, как на протяжении нескольких лет дядя Джем был единственным, кто в него верил, кто видел, какой он на самом деле. Пока не появилась мама.
- Я тебе уже рассказывал обо всём, что твоя мама и дядя Джем сделали для меня. Они сделали из меня человека. Спасли мою душу, - сказал отец серьёзно.Ты не представляешь, что это такоебыть спасённым и стать новым человеком. Но ты узнаешь. Как родители, мы просто обязаны были дать тебе такую возможность. Вот, почему мы отпустили тебя в Академию, даже несмотря на то, что будем жутко скучать.
- Жутко?переспросил Джеймс робко.
- Ну, твоя мама сказала, что постарается быть мужественной и не терять присутствия духа, - сказал отец.Американцы такие бессердечные. А вот я буду плакать в подушку каждую ночь.
Джеймс рассмеялся. Он знал, что смеётся не очень часто, и по этому отец выглядел чрезвычайно довольным каждый раз, когда ему удавалось его рассмешить. Конечно, Джеймс, в свои тринадцать лет, был уже довольно взрослым для таких представлений, но ведь пройдут месяцы, прежде чем он снова увидит отца. Он придвинулся к отцу и взял его за руку. Тот удерживал поводья одной рукой, а вторую, переплетённую с рукой Джеймса, опустил в карман дорожного плаща. Джеймс опёрся щекой на его плечо, не обращая внимания на то, что карету ощутимо потрясывало, пока они ехали по просёлочным дорогам Идриса.
Он хотел, чтобы у него тоже был парабатай. Он хотел этого очень сильно.
Парабатаи были лучшими друзьями, и дружба их могла быть очень долгой. Они всегда были уверены друг в друге и никогда бы не отвернулись друг от друга. Джеймсу казалось, что быть парабатаями с кем-тоэто ключ ко всему, важнейший первый шаг к жизни, где он был бы также счастлив, как и его отец; где он был бы таким же великолепным Сумеречным охотником, как и его отец; где он мог бы найти такую же большую любовь, как нашёл его отец.
Не то, чтобы он мечтал о какой-то определённой девушке. Он пытался подавить любые мысли о Грейс - тайной девушке, которая нуждалась в спасении.
Он хотел найти парабатая, и это делало его пребывание в Академии в тысячу раз страшнее. Сейчас, рядом с отцом, он был в порядке, но совсем скоро они достигнут долины, в которой располагалась Академия.
Академия Сумеречных охотников представляла собой величественное серое здание, которое сияло среди окружающих деревьев словно жемчужина. Она напоминала Джеймсу готические здания из таких книг, как «Тайны Удольфо» и «Замок Отранто».
В лицевой части здания располагалось огромное витражное окно, сияющее разными цветами. На нём был изображён ангел с мечом в руке.
Этот ангел смотрел вниз на внутренний двор, переполненный студентами, которые болтали и смеялись, готовые стать лучшими Сумеречными охотниками, какими только смогут. Если уж Джеймс и здесь не сможет найти друга, то не найдёт его нигде.
***
Дядя Габриэль был уже возле Академии. Его лицо приобрело тревожный красноватый оттенок. Он восклицал что-то о вороватых Эрондейлах.
Отец повернулся к декану, женщине, которой было около пятидесяти, и улыбнулся. Та покраснела.
- Декан Эшдаун, не будете ли вы так любезны показать мне Академию? Я вырос в Лондонском Институте, где, кроме меня, был только один ученик.Голос отца стал мягче, как и всегда, когда он говорил о Джеме.Сам я никогда не имел удовольствия посещать это место.
- О, Мистер Эрондейл!сказала декан Эшдаун.Конечно!
- Спасибо, - сказал отец.Идём, Джейми.
- О нет, - сказал Джеймс.Я я лучше останусь здесь.
Габриэль одарил нехорошей улыбкой отца, который под руку с деканом направился к Академии. Как только он исчез из поля зрения, Джеймс почувствовал себя неуверенно, но он знал, что должен вести себя смелее, ведь сейчас для этого самое время. Среди толпы студентов Джеймс заметил двух знакомых.
Один из них был довольно высоким для своих тринадцати лет, с торчащими в разные стороны светло-каштановыми волосами. Он смотрел в другую сторону, но Джеймс знал, что у него глаза необычного лавандового цвета. Он как-то слышал на вечеринке, как девчонки говорили, что напрасно такому странному парню, как Кристофер Лайтвуд, достались такие красивые глаза.
Он знал своего двоюродного брата Кристофера лучше, чем кого-либо другого из здесь присутствующих. На протяжении нескольких последних лет тётя Сесилия и дядя Габриэль проводили большую часть времени в Идрисе. Но до этого, обе их семьи жили в Лондонском Институте и вместе ездили в Уэльс на праздники, когда дедушка с бабушкой были ещё живы. Кристофер всегда был немного странным и чрезвычайно рассеянным, но он всегда хорошо относился к Джеймсу.
Мальчик, стоящий рядом с Кристофером, был маленьким и худеньким, как тростинка, его голова едва доставала Кристоферу до плеча.
Томас Лайтвуд был двоюродным братом Кристофера, но Джеймс всё равно называл маму Томаса тётей Софи, так как она была лучшей подругой его матери. Джеймсу нравилась тётя Софи, она была очень милой и доброй. Её семья тоже жила в Идрисе в последние годы. Она была замужем за братом дяди Габриэля. Тётя Софи иногда приезжала к ним в гости в Лондон. Джеймс иногда видел, как его мама и Софи хихикают над чем-то, словно маленькие девчонки одного с Люси возраста. Однажды тётя Софи назвала Томаса своим застенчивым мальчиком. Это заставило Джеймса подумать, что возможно у них с Томасом много общего.
Во время больших семейных сборищ Джеймс иногда присматривался к Томасу и замечал, что тот довольно тихий и не любит больших скоплений народа. Джеймс хотел подойти к нему и завязать беседу, но не был уверен, что сказать.
Возможно, два застенчивых человека могли бы стать хорошими друзьями, но была одна маленькая проблемка: Джеймс понятия не имел, как этого добиться.
Хотя теперь у него, кажется, есть шанс. Он очень надеялся подружиться с Лайтвудами в Академии. Всё, что ему нужно сейчас сделать, это просто подойти к ним и заговорить.
Джеймс начал пробираться сквозь толпу, извиняясь, когда кто-то его задевал.
- Привет, парни, - произнёс чей-то голос у Джеймса за спиной, и кто-то протиснулся мимо него, как будто не заметив.
Джеймс увидел, как Томас и Кристофер повернулись точно цветы к солнцу. Оба радостно улыбнулись, а Джеймс с изумлением уставился на чей-то затылок с сияющей золотистой шевелюрой.
В Академии был ещё один мальчик, ровесник Джеймса, которого он немного знал. Мэттью Фэйрчайлд, родителей которого Джеймс называл тётей Шарлоттой и дядей Генри, потому что тётя Шарлотта почти вырастила его отца, когда была главой Лондонского Института и до того, как стала Консулом - самым важным человеком, каким только может стать Сумеречный охотник.
Когда тётя Шарлотта и её старший сын Чарльз приезжали в Лондон, Мэттью с ними не ездил. Дядя Генри был серьёзно ранен в бою ещё до того, как они появились на свет, и не очень часто покидал Идрис. А вот почему не приезжал Мэттью, Джеймс не знал. Возможно, ему было слишком весело в Идрисе.
Лишь в одном Джеймс был абсолютно уверенМэттью Фэйрчайлд стеснительным точно не был.
Джеймс не видел Мэттью уже несколько лет, но помнил его очень хорошо. На любом семейном празднике, когда Джеймс пытался держаться подальше от толпы или шёл читать на лестницу, Мэттью был душой компании. Он мог разговаривать со взрослыми, как будто сам был взрослым. Он мог станцевать с какой-нибудь пожилой женщиной. Он мог очаровать любого родителя, бабушку или дедушку, успокоить плачущего ребёнка. Все любили Мэттью.
Хотя Джеймс не припоминал, чтобы раньше Мэттью одевался как маньяк: на нём сегодня были бриджи, хотя все остальные были в брюках, и тёмно-красный бархатный пиджак. Даже его сияющие золотистые волосы были уложены самым необычным образом.
- Ну, разве не скукотища?спросил Мэттью Кристофера и Томаса, двух парней, с которыми Джеймс так хотел подружиться.Тут все выглядят, как идиоты. Мне уже жаль моей потраченной юности. Лучше ничего мне не говорите, а то я не выдержу и разрыдаюсь.
- Ну, чего ты?спросил Кристофер, похлопывая Мэттью по плечу.Что тебя опять расстроило?
- Твоё лицо, Лайтвуд, - ответил Мэттью и ткнул его локтём.
Кристофер и Томас рассмеялись. Очевидно, они все уже были друзьями, и Мэттью был среди них явным лидером. Дружеский план Джеймса провалился.
- Э, - произнёс Джеймс голосом, больше похожим на трагическую икоту.Привет.
Кристофер посмотрел на него без всякого выражения и сердце Джеймса, которое и так уже было в районе колен, ушло в пятки.
Потом Томас сказал:
- Привет!и улыбнулся.
Джеймс улыбнулся в ответ, а Мэттью обернулся, чтобы понять, к кому обращается Томас. Мэттью был выше Джеймса, а его светлые волосы сверкали на солнце, когда он опустил голову, чтобы посмотреть на него. Он производил впечатление, что смотрит с гораздо большей высоты, чем ему позволял его рост.
- Джейми Эрондейл, верно?спросил Мэттью, растягивая слова.
Джеймс разозлился.
- Я предпочитаю, чтобы меня называли Джеймс.
- А я бы предпочёл посещать школу искусств, красоты и культуры, а не жуткую каменную хибару у черта на куличках, полную дикарей, которым, кроме рубилова с демонами, больше ничего не нужно, - сказал Мэттью.Ну, вот и познакомились.
- А я бы предпочёл, чтобы у меня были студенты поумнее, - произнёс кто-то за их спинами.По крайней мере, пока я преподаю в школе Нефилимов.
Они обернулись и, как один, вздрогнули. У мужчины, стоявшего за ними, были белоснежные волосы, для которых он явно был слишком молод, и рожки, торчащие из белых локонов. Но больше всего Джеймса поразила зелёная, как виноград, кожа.
Джеймс подумал, что это, должно быть, маг. Скорее всего, Рагнор Фелл - Высший Маг Лондона, который согласился в этом году преподавать в Академии, чтобы отдохнуть от своих магических дел.
Джеймс знал, что магихорошие союзники Сумеречных охотников. Отец часто рассказывал ему о своём друге, Магнусе Бейне, который был очень добр к нему в юности.
Правда, отец никогда не упоминал, была ли кожа Магнуса зелёной. Да и самому Джеймсу как-то не приходило в голову спросить что-то подобное. Поэтому сейчас он был крайне удивлён.
- Кто из вас Кристофер Лайтвуд?спросил Рагнор Фелл строгим голосом. Он пристально посмотрел на каждого из них и обратился к тому, у кого был самый виноватый вид.Это вы?
- Слава Ангелу, нет, - воскликнул Томас и покраснел.Без обид, Кристофер.
- Да какие обиды, - беззаботно сказал Кристофер. Он взглянул на Рагнора, как будто только сейчас заметил этого высокого, жутко-зелёного человека.Здравствуйте, сэр.
- Значит, это вы Кристофер Лайтвуд?спросил Рагнор зловеще.
Кристофер рассеянно посмотрел на дерево.
- Думаю, да.
Рагнор сердито посмотрел вниз на развевающиеся каштановые волосы Кристофера. Джеймс начинал опасаться, что он сейчас задымится как зелёный вулкан.
- То есть, вы в этом не уверены, мистер Лайтвуд? Может, вы в детстве неудачно ударились головой?
- Хм?произнёс Кристофер.
Рагнор повысил голос:
- Сталкивалась ли ваша голова когда-нибудь с землёй?
- Сэр, - сказал Мэттью и улыбнулся.
Джеймс уже и забыл об этой Улыбке, которая производила просто поразительный эффект на семейных вечеринках. Эта Улыбка позволяла ему ложиться спать позже, чем положено, получать дополнительную порцию рождественского пудинга, и всего, чего он только пожелает. Взрослые просто не могли устоять перед этой Улыбкой.
В эту особенную улыбку Мэттью вкладывал всё, и от этой улыбки люди буквально таяли.
- Сэр, вы должны простить Кристофера. Он немного рассеянный, но он точно Кристофер. Было бы сложно его с кем-то перепутать. Я за него ручаюсь.
На Рагнора Улыбка подействовала так же, как и на остальных взрослых. Он спросил немного мягче:
- Вы Мэттью Фэйрчайлд?
Улыбка Мэттью стала шире:
- При желании я мог бы это отрицать. При желании я мог бы отрицать все, что угодно. Но меня действительно зовут Мэттью. И уже много лет.
- Что?Рагнор Фелл выглядел так, будто попал в компанию лунатиков и никак не мог от них отделаться.
Джеймс кашлянул.
- Он цитирует Оскара Уайльда, сэр.
Мэттью взглянул на Джеймса, его тёмные глаза внезапно расширились.
- А ты поклонник Оскара Уайльда?
- Он хороший писатель, - холодно сказал Джеймс. - Есть много хороших писателей. Я довольно много читаю, - добавил он, давая понять, что не может сказать того же о Мэттью.
- Джентльмены, - резко прервал их Рагнор, - Не могли бы вы отвлечься на минуту от своего увлекательного разговора о литературе и послушать одного из своих преподавателей? У меня тут письмо по поводу Кристофера Лайтвуда и одного неприятного инцидента, который обеспокоил Конклав.
- Да, это был очень неприятный инцидент, - сказал Мэттью, серьёзно кивая, как будто был уверен в расположении Рагнора.
- Кто бы сомневался, что вы о нём прекрасно осведомлены, мистер Фэйрчайлд. В письме говориться, что вы берёте на себя полную ответственность за мистера Лайтвуда, и что, пока он находится в Академии, вы обещаете держать любые взрывчатые вещества вне пределов его досягаемости.
Джеймс перевёл взгляд с мага на Мэттью, потом на Кристофера, который с мечтательным выражением лица разглядывал дерево. В отчаянии, он взглянул на Томаса.
- Взрывчатые вещества?пробормотал Джеймс невнятно.
- Даже не спрашивай, - ответил Томас.
Томас был старше Джеймса и Кристофера, но выглядел намного меньше. Тётя Софи настаивала, чтобы он оставался дома на год дольше из-за того, что часто болел. Но сейчас он не выглядел болезненным. Он был загорелым, с каштановыми волосами и карими глазами, хотя выглядел всё ещё слишком маленьким для своего возраста. Джеймс поймал себя на мысли, что ему хочется погладить Томаса по голове.
Мэттью погладил Томаса по голове и представил их всех Рагнору:
- Мистер Фелл, это Томас, Кристофер и Джейми.
- Джеймс, - поправил тот.
- Да не волнуйся ты так, - сказал Мэттью с безграничной уверенностью.Я имею в виду, волноваться стоит только из-за того, что мы застряли в этом скучном военном лагере, где никто не ценит действительно важных жизненных вещей. Но не стоит волноваться из-за того, что что-то взорвётся. Я этого не допущу.
- Это всё, что я хотел услышать, - сказал им Рагнор Фелл.И вы могли сказать это, используя намного меньше слов.
И он ушел, зеленокожий и в плохом настроении.
- Он зелёный!прошептал Томас.
- Да что ты,сухо сказал Мэттью.
- Правда?спросил Кристофер радостно.Я даже не заметил.
Томас грустно посмотрел на Кристофера. Мэттью же предпочёл его проигнорировать.
- Думаю, мне понравился цвет нашего нового учителя. Он напомнил мне зеленые гвоздики, которые носили последователи Оскара Уайльда, подражая ему. Один из актёров его хм пьесы носил зелёные гвоздики на сцене.