Их учителя были чрезвычайно довольны, что Мэттью теперь принимал активное участие в обучении, кроме тех занятий, которые были только для элиты. Томас сообщил, что на тех занятиях, Мэтью все еще был полон решимости вести себя как раньше.
Джеймс не понимал, почему учителя так волновались. Было очевидно, что если кому-нибудь действительно будет угрожать опасность, Мэтью встанет на их защиту.
Джеймсу было приятно быть в этом уверенным, когда они брели по лесу. Был ветреный день. В ушах стоял громкий шум листвы. Джеймс знал, что старшие студенты разместили небольшие ящички, вроде шкатулок, по всей территории леса. В них находились самые мелкие и наименее опасные демоны, с которыми им нужно было сразиться. Подобные вместилища для демонов уже устарели, но всё ещё иногда использовались для их безопасной транспортировки. Если, конечно, слово «безопасность» может применяться к демонам.
Тётю Джеймса, Эллу, которую он никогда не видел, убил демон, который находился в такой же шкатулке. Она тогда была даже младше, чем Джеймс сейчас.
Казалось, даже деревья шепчутся о демонах.
Но с ним был Мэттью, и они оба были вооружены. Он был абсолютно уверен, что сможет справиться с мелким, почти бессильным демоном. А что касается Мэттью, то в нём Джеймс был уверен даже больше, чем в себе.
Они выжидали, потом шли дальше, затем выжидали снова. Среди деревьев раздался шорох: оказалось это просто кролик и шелест ветра.
- Может, старшие студенты просто забыли разместить для нас весь этот демонический фуршет - предположил Мэттью.Сегодня прекрасный весенний день. В такие дни, мысли заполнены любовью и цветением, а не демонами. Кто я такой, чтобы судить
Мэттью резко замолчал. Он схватил Джеймса за плечо, пальцы напряжены. Джеймс посмотрел вниз на то, что Мэттью обнаружил среди вереска.
Это был Клайв Картрайт, друг Аластера. И он был мёртв.
Его глаза были открыты, взгляд направлен в никуда, в руке зажата пустая шкатулка.
Джеймс схватил Мэтью за руку, и обошёл его по кругу, осматриваясь, выжидая. Он мог рассказать, что здесь произошло: они решили напугать Джеймса, выгнав его отсюда раз и навсегда, используя демона, который был больше и опаснее, чем Джеймс ожидал.
Он не мог сказать, какой именно это был демон, но получил ответ на этот вопрос, когда этот самый демон появился из-за деревьев.
Это был демон Ветис. У него было серое, чешуйчатое тело, по форме похожее на человеческое. Помимо обычной головы, Джеймс так же увидел змееподобные головы, расположенные на его поднятых руках. Они указывали ему направление, словно ищейки на охоте.
Джеймс без раздумий превратился в тень. Это было так же легко, как нырнуть в воду, спасая кого-то. Невидимый, он подобрался к демону, подняв меч, и отрубил одну из голов. Затем повернулся к голове, торчащей из второй руки, собираясь проделать то же самое. Он собирался окликнуть Мэттью, и, оглянувшись, заметил, что всё ещё может отчетливо его видеть, несмотря на искрящуюся серость всего окружающего. Мэттью уже стоял с луком наготове. Его глаза были прищурены, во взгляде читалась решительность, которая обычно пряталась за смехом, но всегда проявлялась, когда становилось не до шуток.
Мэттью выпустил стрелу прямо в острозубое, красноглазое лицо демона. Джеймс в это же время отрубил оставшуюся голову с его второй руки. Демон пошатнулся, а затем рухнул набок, подёргиваясь.
А Джеймс помчался через лес, сквозь ветер и шелест, не боясь ничего. Следом за ним побежал и Мэттью. Он обнаружил Аластера и его оставшихся друзей, прячущимися за деревьями.
Он незаметно к ним приблизилсяпросто ещё одна тень среди других теней, отбрасываемых трепещущими на ветру деревьямии приставил лезвие меча к горлу Аластера.
Никто не мог видеть меч, пока Джеймс держит его в руках. Но Аластер почувствовал остриё у горла и едва не задохнулся от ужаса.
- Мы не ожидали, что может произойти что-то подобное!закричал друг Аластера, дико озираясь вокруг. Аластеру же хватило ума не дёргаться.Это была идея Клайва. Он сказал, что заставит наконец тебя уехать. Он хотел только напугать тебя.
- Ну и кто тут испугался?прошипел Джеймс. И шёпот его донёсся словно из ниоткуда. Он услышал, как все ахнули от страха.Я не из тех, кого можно напугать. Если вы ещё раз попытаетесь проделать со мной что-то подобное, пострадавшим буду точно не я. Марш отсюда!
Парочка, которая раньше была трио, спотыкаясь, понеслась прочь. Джеймс сжал в руке меч, и позволил себе вернуться в более материальный и солнечный мир. Он обнаружил, что Мэттью стоит и смотрит на него. Во время всего происходящего, Мэттью каким-то образом точно знал, где находится Джеймс.
- Джейми, - произнёс Мэттью нерешительно, но было слышно, что он впечатлён.Это было очень устрашающе.
- Меня зовут Джеймс, и я говорю это в последний раз, - сказал Джеймс.
- Нет, я собираюсь называть тебя Джейми ещё какое-то время, потому что ты только что продемонстрировал свою пугающую тёмную силу, так что, когда я называю тебя Джейми, мне становится лучше.
Джеймс затрясся от смеха, что заставило Мэттью улыбнуться. Они ещё до конца не осознали, что погиб ученик, и что Сумеречные охотники, которые питали страх и недоверие ко всему демоническому, обязательно обвинят кого-нибудь в его смерти. Джеймс понял это только на следующий день, когда его родителей проинформировали обо всём случившемся. И теперь он, Джеймс Эрондейл, был официально исключен.
***
Его держали в лазарете, пока не приехал его отец. Они не сказали, что он находится там только потому, что на дверях лазарета есть засовы.
К нему приходила Эсми. Она крепко его обняла и пообещала, что они ещё обязательно увидятся после её Вознесения.
Рагнор Фелл вошёл к нему тяжёлой поступью. Джеймс подумал на мгновение, что тот собирается спрашивать у него домашнее задание. Вместо этого, Рагнор встал у кровати Джеймса и медленно покачал своей рогатой головой.
- Я ждал, что ты попросишь у меня помощи, - сказал он Джеймсу.Я думал, возможно, ты мог бы стать магом.
- Я всегда хотел быть только Сумеречным охотником, - растерянно сказал Джеймс.
- Вы, Сумеречные охотники, только этого всегда и хотите, - произнёс Рагнор в своей обычной презрительной манере.
Кристофер и Томас тоже приходили к нему. Кристофер принёс корзинку с фруктами, думая, что Джеймс находиться в лазарете из-за плохого самочувствия. Томас извинился за него несколько раз.
Джеймс не видел Мэттью до приезда своего отца. Отец же, на этот раз, не собирался производить на декана хорошее впечатление. Его лицо было суровым, когда он сопровождал Джеймса по коридорам Академии, которые тот видел в последний раз. Отец шагал вниз по лестницам, потом через многочисленные залы, будто бросая всем вызов: пусть кто-нибудь только попробует обидеть его сына.
Джеймс знал, что никто и никогда не отважится сделать что-нибудь подобное перед его отцом. Они скорее будут шептаться у него за спиной, и шёпот этот будет преследовать его всю жизнь.
- Ты должен был всё нам рассказать, Джейми, - сказал отец.Но Джем объяснил нам, почему ты этого не сделал.
- Как мама?прошептал Джеймс.
- Она плакала, когда Джем рассказал ей всё, и сказала, что тыеё милый добрый мальчик, - сказал отец.Думаю, она планирует задушить тебя в объятиях, а потом испечь тебе торт.
- Я люблю торты, - сказал Джеймс наконец.
Все эти страдания, все самоотверженные попытки её оградить, и всё это для чего? - думал Джеймс, выходя из Академии. Он оградил её от всей этой боли только на месяц или два. Он надеялся, это не значит, что он неудачник, и возможно, дядя Джем всё ещё думает, что это того стоило.
Мэттью стоял во дворе, руки в карманах. Джеймс обрадовался, когда увидел его. Наверное, он пришёл попрощаться. Джеймс почувствовал, что пребывание в Академии точно прошло не зря, раз у него появился такой друг.
- Тебя исключили?спросил Мэттью, что показалось Джеймсу немного глупым.
- Да, - ответил он, указывая на отца и на свой чемодан.
- Я так и знал, - сказал Мэттью, энергично кивнув головой, от чего его слишком причёсанные волосы приобрели взъерошенный вид. - Поэтому мне пришлось кое-что сделать. Но сначала, я хотел убедиться, что тебя действительно исключили. Видишь ли, Джеймс, дело в том, что
- Это случайно не Аластер Карстаирс?спросил отец оживлённо.
Аластер явно избегал смотреть Джеймсу в глаза, приближаясь к ним. И он никак не отреагировал на улыбку отца. Он выглядел страшно заинтересованным каменными плитами, которыми был выложен двор.
- Я просто хотел сказать извини за всё, - невнятно пробормотал он.Удачи.
- Э-э, спасибо, - сказал Джеймс.
- Да всё в порядке, старина, - сказал Мэттью, обращаясь к Аластеру.И кстати, я, для забавы, перенёс все твои вещи в южное крыло. Даже не знаю, почему я так сделал! Наверное, чтобы поддержать мальчишеский дух.
- Ты сделал что?Аластер затравленно взглянул на Мэттью и ретировался на приличной скорости.
Мэттью повернулся к отцу Джеймса и драматично сжал его руку.
- Ах, мистер Эрондейл!произнёс он. - Пожалуйста, возьмите меня с собой!
- Ты Мэттью, верно?спросил отец. Он попытался высвободить руку, но Мэттью держал её с чрезвычайной решительностью.
Джеймс улыбнулся. Он бы много мог порассказать отцу о решительности Мэттью.
- Видите ли, - продолжил Мэттью, - Меня тоже исключили из Академии.
- Тебя исключили?спросил Джеймс.Когда? За что?
- Исключат в течение примерно четырех минут, - сказал Мэттью.За то, что я нарушил своё слово и взорвал южное крыло Академии.
Джеймс с отцом одновременно посмотрели на южное крыло. Оно было на месте, явно готовое простоять там ещё столетие.
- Я надеялся, что до этого не дойдёт, но Я дал Кристоферу определённые материалы, из которых он может получить взрывчатое вещество. Я отмерил их очень тщательно и убедился, что они медленно активируются. Я заставил Томаса поклясться, что он уведёт Кристофера подальше. Я оставил записку с объяснением, что это я во всём виноват. Но я не хочу объяснять это матери. Так что, пожалуйста, заберите меня в Лондонский Институт, чтобы я мог учиться там вместе с Джеймсом!
- Шарлотта оторвёт мне голову, - сказал отец.
В его голосе прозвучали сомнение и соблазн. Мэттью смотрел на него сверкающим, проказливым взглядом. А отец любил проказливость. Кроме того, ему было так же сложно устоять перед Улыбкой, как и всем остальным.
- Пожалуйста, папа, - сказал Джеймс тихим голосом.
- Мистер Эрондейл, ну пожалуйста!добавил Мэттью.Нельзя нас разделять.Джеймс приготовился услышать речь об истине и красоте, но, вместо этого, Мэттью сказал с удивительной искренностью: - Мы собираемся стать парабатаями.
Джеймс изумлённо на него посмотрел.
- Ну, тогда всё понятно, - сказал отец.
Мэттью кивнул и улыбнулся с воодушевлением.
- В таком случае, никто не должен вам препятствовать, - добавил отец.
- Никто.Мэттью покачал головой, когда произнёс это, а потом снова кивнул. Теперь он выглядел просто ангелом.Вот именно.
- Очень хорошо, - сказал им отец.Забирайтесь в карету.
- Папа, только не говори, что ты опять взял без разрешения карету дяди Габриэля, - сказал Джеймс.
- У тебя сейчас трудные времена. Так что он был бы не против, что я её взял. Он всё равно дал бы мне её, если бы я попросил, поэтому я его и не спрашивал, - сказал отец.
Он помог Мэттью забраться в карету, потом разместил его багаж, надёжно перевязав. Когда он всё это проделал, то бросил удивлённый взгляд на его чемодан. Джеймс предположил, что чемодан Мэттью был значительно тяжелее, чем чемодан Джеймса.
Затем он помог забраться внутрь Джеймсу, который сел рядом с Мэттью. Отец запрыгнул следом и сел с другой стороны от Джеймса, взявшись за поводья. И они поехали.
- Когда южное крыло обрушится, обломки будут лететь во все стороны, - заметил отец.Любой из нас может пострадать.Его голос звучал очень радостно.Лучше всего, остановиться где-нибудь по пути домой и встретиться с Безмолвными Братьями.
- Кажется, это слишком - начал Мэттью, но Джеймс пихнул его локтем. Скоро Мэттью сам узнает, как отец относится к Безмолвным Братьям.
Джеймс подумал, что навряд ли Мэттью имеет право говорить «это слишком» после того, как сам же взорвал Академию.
- Я подумал, что кроме Лондонского Института, можно было бы тренироваться иногда и у меня дома, - продолжил Мэттью.В доме Консула. Там люди точно не станут тебя оскорблять, и возможно немного привыкнут к встречам с тобой.
Джеймс подумал, что Мэттью действительно решительно настроен на то, чтобы они тренировались вместе. Видно, он уже всё обдумал. А если Джеймс будет чаще бывать в Идрисе, то возможно он сможет чаще видеться с Грейс.
- Мне нравится эта идея, - сказал Джеймс.Я знаю, что тебе хочется почаще видеться с отцом.
Мэттью улыбнулся. Позади них раздался взрыв. Карету тряхнуло под воздействием ударной силы.
- Нам не обязательно быть парабатаями, - произнёс Мэттью, его было почти не слышно из-за взрыва.Я сказал так, чтобы твой отец забрал меня вместе с тобой. Но я могу придумать новый план. Так что ты не обязан Я имею в виду, мы можем ими стать, только если ты тоже захочешь.
Джеймс подумал, что он всегда хотел найти друга, похожего на себя самого, парабатая, который был бы тихим и спокойным, и который понимал бы, как он ужасно чувствует себя на вечеринках. Вместо этого, с ним рядом оказался Мэттью, душа любой компании, с кучей расчёсок для волос, и, что очень неожиданно, невероятно добрый. Мэттью с самого начала пытался с ним подружиться, и не оставлял своих попыток, хотя Джеймс этого и не понимал. И Мэттью видел Джеймса, даже когда тот становился лишь тенью.
- Да, - сказал Джеймс просто.
- Что?произнёс Мэттью, который всегда знал, что сказать.
- Я бы хотел, - сказал Джеймс. В одной руке он сжал руку отца, а во второй руку Мэттью. Он держался за них всю дорогу домой.
Академия Сумеречных Охотников, 2008 год
- Так, Джеймс нашёл парабатая и всё сработало, - сказал Саймон. - Это круто.
Джеймс был сыном Тессы Грей, вспомнил Саймон, углубляясь в историю. Было странно думать об этом, но казалось, что этот потерянный мальчик и его друг стали очень близки Саймону. Ему было приятно услышать о Джеймсе. И о Тессе тоже.
И тут он почувствовал, даже без воспоминаний, что ему не всегда нравился Джейс Эрондейл. Он понравился ему только сейчас.
Катарина закатила глаза так сильно, что Саймону показалось, он сейчас услышит звук, с которым они закатываются словно маленькие сердитые шары для боулинга.
- Нет, Саймон. Джеймса вышибли из Академии, потому что он был другой, и всё, что могли сделать люди, которые его любили, это последовать за ним. Заметь, что тем, кто их выгнал, пришлось отстроить заново часть своей драгоценной Академии.
- Эм, - произнёс Саймон.Извините, должен ли я это понимать, как послание «беги отсюда так быстро, как можешь»?
- Возможно, - сказала Катарина.А ещё может быть, что послание состоит в том, что нужно доверять своим друзьям. Возможно, речь идёт не о том, что люди в прошлом делали что-то плохое, а о том, что сейчас мы все должны стараться сделать это лучше. Может, послание в том, что ты должен из всей этой истории вынести что-то полезное для себя. Думаешь, в любой ситуации есть лёгкое решение? Не будь ребёнком, Светоч. Ты больше не бессмертный. У тебя не так уж много времени, чтобы тратить его впустую.
Саймон понял, что разговор окончен. Он собрал свои книги и сказал:
- Спасибо за историю, мисс Лосс.
Когда он спустился по лестнице и вышел из Академии, то понял, что слишком сильно опоздал.
Он увидел, как примитивные, грязные и усталые, державшие друг друга под руки, уже плетутся обратно с тренировочной площадки. Марисоль шла впереди, под руку с Джорджем. Она выглядела так, будто кто-то пытался выдрать ей волосы.
- Ты где был, Льюис?крикнула она.Мог бы хоть поболеть за нас, когда мы выиграли!
Немного дальше за ними топала элита. Саймон почувствовал глубокое удовлетворение, когда заметил чрезвычайно несчастного Джона.
«Доверяй друзьям», говорила Катарина.
Саймон мог сколько угодно выступать в защиту примитивных, но важнее было то, что Джордж, Марисоль и Сунил делают тоже самое. Саймон не хотел ничего менять, вновь становясь особенным, исключительным примитивным, бывшим Светочем и героем. Они все вместе пытались стать героями. Его друзья могут побеждать и без него.
Саймон подумал, что Катарина рассказала ему эту историю ещё по одной причине, которую не озвучила.
Она услышала эту историю от своего друга Рагнора Фелла, который теперь был мёртв.
Катарина слушала истории своего друга так же, как Джеймс Эрондейл слушал истории своего отца. Возможность рассказывать истории снова и снова тем людям, которые могут их услышать и чему-то поучиться, означала, что её друг ещё не совсем для неё потерян.
Саймон подумал, что возможно, он мог бы написать Клэри так же, как написал Изабель. Возможно, ему стоит доверять Клэри в её любви к нему, несмотря на то, как сильно он может её подвести. Может быть, он уже готов услышать их с Клэри историю. Он не хотел потерять своего друга.
Саймон писал Клэри письмо, когда в комнату вошёл Джордж, вытирающий голову полотенцем. Он всё таки рискнул принять душ в ванной для примитивных.
- Привет, - сказал Саймон.
- Привет. Ну и где тебя носило во время игры?спросил Джордж.Я думал, ты уже никогда не вернёшься, и мне придётся закорешиться с Джоном Картрайтом. Потом я подумал, что приятель из него выйдет так себе, и решил раздобыть одну из лягушек, которые должны тут водиться, дать ей маленькие лягушачьи очки и назвать её Саймон 2.
Саймон пожал плечами, неуверенный, позволено ли ему обо всём этом рассказывать.
- Катарина задержала меня после занятия.
- Осторожнее, или о вас двоих могут поползти слухи, - сказал Джордж.Не то чтобы я осуждаю. Она определённо чарует своей синевой.
- Она рассказала мне долгую историю о Сумеречных охотниках, многие из которых были редкими дебилами, и о парабатаях. А ты сам вообще, что думаешь по поводу всех этих парабатайских дел? Руна парабатаяэто ж как браслет дружбы, который уже никогда не сможешь забрать обратно.
- Думаю, это здорово, - сказал Джордж.Я бы хотел иметь человека, который всегда меня прикроет. Кого-то, на кого можно рассчитывать во времена, когда наш страшный мир становится ещё страшнее.
- Звучит так, будто у тебя уже есть кто-то, кому ты мог бы это предложить.
- Я бы предложил тебе, Сай, - сказал Джордж с неловкой улыбкой.Но знаю, что ты не предложил бы мне. Я знаю того, кого бы ты попросил. И это нормально. У меня всё ещё есть Лягушонок Саймон, - добавил он задумчиво.Хотя, я не уверен, что его можно использовать в качестве Сумеречного охотника.
Саймон рассмеялся над шуткой, сглаживая неловкий момент.
- Ну как душ?
- Я могу назвать его только одним словом, - сказал Джордж.Одним грустным, грустным словом. Он был песчаным. Но мне всё равно пришлось его принять. Я был жутко грязный. Наша победа была потрясающей, но мы завоевали её с большим трудом. Почему Сумеречные охотники такие упорные, Саймон? Почему?
Джордж продолжил жаловаться уже на Джона Картрайта с его неумелыми попытками играть в бейсбол, но Саймон не слушал.
Я знаю того, кого бы ты попросил.
Вспышка воспоминания, режущего словно нож, возникла в голове у Саймона. Я люблю тебя, сказал он Клэри. Он сказал это уверенный, что ему предстоит умереть. Он хотел, чтобы это были его последние слова перед смертью. Самые искренние слова, какие он мог произнести.
Всё это время он думал о двух своих возможных жизнях, но у него их не было. У него была одна реальная жизнь с настоящими воспоминаниями, и один лучший друг. Он помнил своё детство таким, каким оно и было на самом деле, помнил, как они держались с Клэри за руки, переходя улицу. И последний год тоже был реальным: с Джейсом, спасающим ему жизнь; и с ним самим, спасающим жизнь Изабель; и там была Клэри, Клэри, всегда Клэри.
Другая же жизнь, так называемая «нормальная жизнь» без его лучшей подруги, была просто подделкой. Она была похожа на гигантский гобелен, на котором всеми цветами радуги были вытканы события его жизни, но один цветсамый яркийиз него просто вырвали.
Саймону нравился Джордж, ему нравились все его друзья в Академии, но он не Джеймс Эрондейл. У него уже были друзья до того, как он сюда приехал.
Друзья, ради которых стоит жить, и за которых не жалко умереть. Друзья, которые достойны присутствовать в каждом воспоминании. Все они были частью Саймона, особенно Клэри. Она была тем ярким цветом, который вырвали, самой яркой нитью, которая вилась от его первых воспоминаний и до последних. Без Клэри, в жизни Саймона чего-то не хватало. Его жизнь никогда не будет правильной, пока рядом с ним не будет Клэри.
Моя лучшая подруга, подумал Саймон. Ещё одна причина, по которой стоит жить на этом свете и стать Сумеречным охотником. Возможно, она не захочет стать его парабатаем. Бог свидетель, что Саймон далеко не подарок. Но если он закончит Академию, и если сумеет стать Сумеречным охотником, то все его воспоминания о лучшей подруге снова к нему вернутся.
У него была возможность присмотреться к узам, связывающим Джейса и Алека, Джеймса Эрондейла и Мэттью Фэйрчайлда. Он мог спросить, не согласится ли она провести ритуал и произнести слова, которые отражают всё то, что они чувствуют. После этого, их связь действительно стала бы нерушимой.
Во всяком случае, он мог бы спросить об этом Клэри.