Старик подсел к женщине, положил руку на лоб. Поглядел на детей.
- Температура. Высокая. Давно горит?
- Три дня, - ответил Зюзя. Старик поцокал языком и обратился к мальчишке. - Принеси, пожалуйста, мой чапан.
Зюзя схватил чапан, и чуть его не уронил. Он оказался на удивление тяжелым. Чапан ли это? Зюзя осторожно передал халат старику и на всякий случай подсел поближе.
Чапан был таковым только внешне. Внутри он оказался хитро сшитой сумой с отделениями по бокам и на спине. Из одного из них старик вынул небольшую пластиковую коробку, и высыпал из нее в ладошку Зюзи горсть белых кругляшек и желтых шариков.
- Белые - таблетки, - объяснил старик. - Это лекарство. Желтые - драже - витамины. И те, и другие давать дважды в день. Сегодня можно по одной. И лучше, если она будет запивать их водой.
Таблетки (еще одно диковинное словечко из прошлого) сотворили чудо. Мать заснула, впервые за последние дни глубоко и ровно дыша. Рядом, свернувшись калачиком, тихо сопела сестренка. Зюзе показалось, что горькие морщинки на лице матери, ставшие глубже в последние дни, будто немного разгладились. Он с благодарностью взглянул на старика. Но тот, похоже, не ждал признательности. Старик бережно разглаживал листки бумаги, извлеченные из бутылки.
Зюзя заботливо укрыл мать и сестру старым лоскутным одеялом, разжег костер. Языки пламени нехотя лизнули дрова, но затем заплясали, отбрасывая блики на лица, стены юрты, котелок.
- Аксакал, вы говорили, что листки бумаги из бутылки - последние страницы умершего мира, - тихо проговорил Зюзя. Старик нехотя оторвался от чтения.
- Это дневник человека, умершего после Взрыва.
- Что там написано?
- Тебе и вправду интересно?
- Да.
- Ну что ж... - старик сложил листки по порядку и придвинулся к огню. - Слушай... "Я вернулся в Бишкек ранним утром..."
- В Бишкек?
- Да. Это старое название Города. До Взрыва он назывался Бишкеком. Не перебивай, вопросы задашь потом, - старик откашлялся и начал заново.
"Я вернулся в Бишкек ранним утром. Жутко хотелось спать. Думал подремать в самолете, но мне досталось место по соседству с двумя парнями, как и я возвращавшимися из Москвы. По-моему, у них были проблемы с регистрацией, и им долго трепали нервы пограничники. Когда все разрешилось, оба на радостях поддали и потом громко веселились. Да и черт с ними. Главное, что самолет благополучно приземлился, и я оказался на родной земле.
"Манас" встретил нас дождем. Я получил багаж и не успел выйти из здания аэропорта, как был атакован таксистами. Для проформы поторговался, но потом все равно переплатил только за то, чтобы частный извозчик тронулся, не выискивая, кого бы еще взять по пути. Хотелось добраться до дома с комфортом.
Говорят, что в Кыргызстане огромный гидроэнергетический потенциал. Судя по трассе "Манас" - Бишкек, бессовестно врут. Пока не рассвело, ее освещают только автомобильные фары. Но больше всего впечатляет не это, а дорожный указатель с надписью "Канал". Какой-то шутник стер светоотражающее покрытие с первой буквы. В свете фар сразу становится понятно, куда прибыл. Здравствуй, родина!
Зачем я вернулся в Бишкек? Сейчас, по истечении нескольких дней, понимаю, что нужно было остаться в Москве. Там бы для меня все кончилось быстро и безболезненно. Тут мне приходится отсчитывать последние часы с перерывами на рвоту, вычесывание стремительно выпадающих волос, осмысление того, что, пытаясь спастись, только отсрочил то, что предназначалось мне судьбой. Я умираю. Как глупо...
Неизбежность третьей мировой войны была для меня очевидна. Почему? Все просто. Тот мизерный процент населения Земли, который владел большей частью ресурсов, не хотел делиться ими с остальными. Остальных это, конечно, не устраивало. На Земле зрела социальная революция. Интернет, сделав пространство общим, глобальным, показал всему миру, как живут избранные. Они разъезжают на Мазератти, носят брендовые вещи, ночи напролет пропадают в клубах, весело прожигая жизнь. Большинству, не прошедшему фейс-контроль в царство благополучия, хотелось к ним присоединиться. Или хотя бы есть досыта. По всей Земле прокатились акции протеста. Полыхнули Ближний Восток и север Африки, трясло Грецию и Турцию. Митинги прошли в США. В Нью-Йорке организаторов акций протеста пачками упаковывали в полицейские участки. Кампанию по подавлению социального гнева финансировали крупные корпорации. Их очень беспокоила перспектива повторения французской революции. Чтобы чернь не запустила конвейер гильотины, на котором сложил бы голову не один апологет капиталистического интернационала, белые воротнички затеяли глобальную войну.
Если рассуждать логически, то в огне этой войны должны сгореть если не три четверти, то половина населения земного шара. Те, кому повезет уцелеть, по меньшей мере лет на пятьдесят забудут о социальных требованиях. У них останется одна забота: выжить любой ценой. А реальная власть, тем временем, достанется крупным корпорациям, владеющим ресурсами, энергией, частными армиями. Сейчас я с радостью пошел бы к ним в услужение. Но над моим городом взошло второе солнце.
Над Бишкеком произвели подрыв ядерного заряда малой мощности, но его хватило на то, чтобы уничтожить больше половины горожан, а остальных отравить радиацией. Мне относительно повезло. Я увидел вспышку, когда открывал дверь, и успел нырнуть в дом, прежде чем по улице прошла сначала огненная, а потом и взрывная волна, стирая людей, автомобили, дорожные знаки, деревья.
Как?! Почему это случилось?! США должны были перенаправить боеголовку, предназначенную для нашего городка, на другой объект еще в первую половину 1990-х, когда стало ясно: СССР не восстановится и Кыргызстан больше не является частью так называемой "империи зла". Эта боеголовка должна была взорваться над другим городом. Так почему она оказалась здесь? Я не знаю... Может быть, какой-то лентяй в Пентагоне забыл ввести другие координаты, отлучившись на минуту за кофе или заболтавшись с подружкой по телефону? Чертовы янки! Меня утешает одно: оборонные системы России и Китая нанесли по США ответный удар. Радиоэфир, еще несколько дней назад разрываемый множеством сигналов с обеих сторон Атлантики, теперь девственно чист. Нас больше нет. В этой войне нет победителей. Есть только тлен, и вскоре я тоже уйду в историю.
Зачем я это пишу? Глубоко в моей душе еще теплится надежда, что когда-нибудь кто-то найдет эту запись. Я доверю ее бутылке из-под шампанского, которое только что выпил. Даже смешно: я купил ее несколько часов назад, рассчитывая провести приятный вечер с подругой. Но ядерный удар настиг ее в такси по пути ко мне.
Друг, читающий эти строки, мир тебе! Передай другим, что в жизни нет ничего ценнее жизни, какой бы тяжелой или безрадостной она ни казалась. Помни об этом ради нас - погибших в чужой для нас войне!".
Старик умолк. Зюзя шмыгнул носом. Спрашивать о смысле непонятных ему слов почему-то совсем не хотелось.
- Да-а-а, - протянул старик. - Во всем этом есть определенная логика. Но бедняга заблуждался.
- В чем? - тихо спросил Зюзя.
- Не было никакой войны, - вздохнул старик. - И ядерного удара не было.
- Как "не было"?! - Зюзя не поверил своим ушам.
- Да вот так, - старик устало прикрыл глаза рукой. - Над Бишкеком взорвалось что-то очень мощное, но точно не ядерная боеголовка. Никто не знает, что это было. Зафиксировали всплеск гамма-излучения, однако остаточной радиации нет. Тяжелых металлов в почве тоже нет... Предполагается, что рванул некий неопознанный объект. Как над Тунгуской. Впрочем, ты, наверное, никогда не слышал о Тунгусском метеорите... Некоторые ученые считают, что там взорвался инопланетный корабль. Вот и здесь, может быть, тоже. Но так это или иначе, мы не знаем. Полевых исследований никто не проводил. Мы не могли проникнуть сюда все эти пять лет.
- Кто это - мы? - Зюзя с подозрением всмотрелся в старика. - Какие пять лет? Бомба, или, как ты говорил, корабль, взорвался над Городом пятьдесят лет назад. Мне отец об этом рассказывал.
- Мы - это люди. Человечество. Цивилизация. Организация Договора о коллективной безопасности. Взрыв, произошедший не пятьдесят, а пять лет назад, изолировал вас от всего мира. В радиусе двухсот километров от эпицентра образовалась аномальная зона. Время в ней ускорилось, создав вокруг темпоральный барьер. И что более всего необъяснимо, в зоне ускорилось не только время, но и видимое движение небесных тел, сохранив для оставшихся здесь людей привычный ритм. У вас есть смена дня и ночи, времен года. Только часы тут идут в десять раз быстрее, чем за "барьером". Не спрашивай меня, почему. Я не смогу ответить.
- Кто вы? - прошептал Зюзя.
- Член исследовательской группы, которая пыталась пробиться сюда с Большой земли. Мы должны были добраться до центра Бишкека, где, предположительно, могли упасть обломки неопознанного объекта. Если, конечно, что-то вообще уцелело после взрыва. Ученые создали прибор, который помогает преодолеть барьер. Он успешно прошел тестовые испытания. Но когда мы оказались в зоне, мои товарищи погибли. На моих глазах они рассыпались в прах. Почему я выжил, не знаю. Может быть, потому, что родился в Бишкеке и аномалия приняла меня за своего, отняв не жизнь, но молодость? Десять дней назад я был крепким и сильным мужчиной, теперь - старик.
- Я вам не верю! - в глазах Зюзи блеснули слезы. - Вы врете!
- К сожалению, нет, - старик опустил голову. - Увы...
В юрте повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих и потрескиванием костра. Мерно бежали секунды, складываясь в минуты. Зюзя глядел на пламя, но ничего не видел. Жуткий мир, в котором он жил, теперь казался ему жалкой бутафорией, ускоренной пародией на настоящую жизнь. Где-то там, за барьером, лампочки все-таки, наверное, светились, а тараканы остались жалкими насекомыми, разбегавшимися, чтобы не попасть под человеческий тапок. Несколько лет там - целая жизнь здесь. Нелепо. Ужасно. Несправедливо.
- Мне говорили, что все, кроме нас, на Земле погибли...
- Как видишь, нет.
- Зачем вам Город? Возвращайтесь к себе.
- Я должен выполнить поставленную задачу ради погибших товарищей, ради тебя, твоей семьи, других изолированных здесь людей. Вас нужно вытащить отсюда, но мы не можем рисковать. Как барьер отреагирует на выход отсюда? Мы не узнаем, пока не поймем природу аномалии. Исследовать эпицентр необходимо, но в одиночку я не справлюсь. Ты мне поможешь?
Зюзя кивнул и, вздохнув, поворошил угли костра. Взметнулись искры, словно стремясь вылететь из юрты. Они гасли, не долетая до тундука. Сквозь него на Зюзю смотрело ночное небо с яркими звездами. Азамату не верилось, что от них его отделяет невидимый, но непреодолимый купол барьера. Он повернул голову к старику.
- Вы научите меня читать?
Дитя врага
...не спешите улыбаться перед представителем другой культуры. ему может показаться, что вы оскалились.
"...Вечная слава младому Грааху из рода Прыс,
Раненым на поле боя остался, не дрогнув,
Пал геройски, уничтожив много смердящих!
Вечная слава старому Длааху из рода...".
Война с Внешними. Книга Павших. Стих 281.
Капрал зевнул, поправил сдвинувшиеся очки и посмотрел на часы. Было около пяти утра по местному времени, люди в блиндаже клевали носами. Капрал толкнул в плечо плотного темноволосого мужчину средних лет, дремавшего напротив.
- Сав, поднимайся. Надо обойти посты.
Сав потер глаза, глянул на часы и со вздохом вогнал в приемное гнездо электромагнитной винтовки новую батарею. Выходить из теплого и безопасного блиндажа не хотелось, но Капрал был прав. Местные сутки были продолжительней земных на три с половиной часа, люди трудно адаптировались к разнице и быстро уставали. А задремавший часовой - прямой билет в вечный сон для его боевых товарищей.
Оружие пискнуло, высветив на дисплей прицела максимально возможную цифру - заряд полон. Сав похлопал по разгрузке: запасные батареи на месте, плазменные гранаты в наличии. Сав опустил забрало тактического шлема и кивнул Капралу. Они выскочили наружу, шаря по сторонам прицелами.
Над бетонной коробкой блиндажа, кое-как врезанного в плотную поверхность каменистого плато, мерцало разноцветными огнями удивительное небо. Ночь рисовала над головой полотно диковинной красоты. Светило, вокруг которой вращался Фааук, располагалось на 50 парсеков ближе Солнца к центру галактики, и плотность звезд на небесном своде была значительно выше. Но любоваться ими здесь мог себе позволить только самоубийца.
Сав вдохнул полную грудь воздуха, от которого на миг у него закружилась голова. За неделю, проведенную на Фаауке, он так и не смог привыкнуть к диковинным запахам чужой планеты. Саву почудилось, что он, будто как в детстве, нырнул в кухонный шкаф, где его мать держала экзотические приправы. Аромат враждебного Фааука был пряным настолько, что, казалось, его собственное тело смердело. Неудивительно, почему аборигены не брали терранцев в плен, а убивали на месте.
На западе едва мерцала зеленая зарница. До восхода маленького, но жесткого зеленого светила, оставалось около часа. Каких-то шестьдесят минут. Целых 3 тысячи 600 секунд. Иногда - целая вечность. Но, порой, и ее слишком мало.
Капрал и Сав пригнулись, и побежали к ближайшей огневой позиции. В нескольких метрах от нее их накрыло вражеской гранатой. Заряд, начиненный металлической стружкой, разорвался прямо перед Капралом, отбросив его назад, легко, как тряпичную куклу, на бежавшего следом Сава. Тот упал и несколько секунд лежал оглушенный. В ушах звенело, в глазах предательски плыло. Сав сделал глубокий вдох, чтобы унять бешено бившееся сердце. Капрал принял на себя основной град осколков. Земля ему пухом. Хороший был мужик.
Где-то залаял пулемет. Пули ложились рядом, брызгая пылью и каменной крошкой. Сав, придавленный обмякшим телом Капрала, почувствовал себя мелкой букашкой, которую вот-вот пришпилят булавкой к картону. Он истошно заорал в сторону укрытия.
- Огонь! Ого-о-онь!
Огневая точка молчала. Сав тонюсенько взвыл, сбросил с себя Капрала и, вжавшись в поверхность, пополз было к укрытию, сквозь взбитые свинцом фонтанчики, как вдруг что-то вцепилось в ногу. Он заорал и резко перевернулся на спину, изготовившись стрелять. Капрал?!
Капрал чудом остался жив. Взрыв выбил забрало шлема, превратив лицо в кровавое месиво. Раненый беспомощно шарил левой рукой, пытаясь нащупать вывернувшегося Сава. Правую граната превратила в уродливую культю.
- Са-а-ав! Помоги-и-и!
Не жилец. Бросить? Но Капрал бы его точно не оставил. Не одного ведь вытащил из-под обстрела Капрал, хоть по натуре героем не был. Не потому ли, неожиданно подумалось Саву, что Капрал боялся однажды оказаться на их месте? Предчувствовал?
Сав схватил раненого за шиворот и поволок к укрытию. Тот много и зло матерился. Сав и не думал, что напарник, человек интеллигентный и, по-своему, деликатный, умеет так изощренно ругаться. Капрал ведь и к военным никакого отношения не имел, а был инженером-программистом сельскохозяйственных киберсистем. Он как-то рассказывал, что вырос в семье юристов и покинул родную планету, чтобы избавиться от опеки нудного папаши - известного адвоката. А Капралом его прозвали уже на Фаауке - за зычный голос, угрюмую физиономию и то, что принимал участие в боях с момента приземления, каким-то образом умудрился в них выжить и с удовольствием делился опытом с новенькими бойцами. Несколько дней назад среди них был и Сав.
- Запомни, боец, - сказал ему тогда Капрал. - Мы на ступень выше аборигенов и технически, и эволюционно. Мы - рекруты - успешно противостоим их регулярным войскам. Враг может взять нас только числом.
Они свалились в спасительный окоп. Капрал резко смолк, потеряв сознание. Сав распылил на него заживляющий аэрозоль и перебежал к позиции, у которой должен был находиться часовой. Тот должен был поднять тревогу и прикрыть огнем товарищей, но как подозревал Сав, наверняка забился в щель, спасая шкуру.
Сав нашел часового мертвым, с аккуратной дыркой в шлеме. Плохо дело! По позициям работал снайпер. Сав вытащил у мертвеца рацию и проорал:
- Это Периметр-1! Мы под обстрелом. Занять позиции и держать оборону!
Первых солдат, выскочивших из блиндажа, срезало пулеметной очередью. Наконец в небо взлетела осветительная ракета, ослепившая противника. Вражеский огонь стих, и бойцы бросились по позициям. Сав высунул голову из-за бруствера и ужаснулся увиденной картине.
Позиции землян атаковал отряд из нескольких сотен хорошо вооруженных туземцев. Ближайший из них сейчас застыл, беспомощно хлопая глазами, в считанных метрах от Сава. Если бы Капрал не вытащил Сава наружу, через несколько минут противник стучался бы в блиндаж! Выкусите! Зря сюда сунулись, обезьяны блюдцеглазые!
Журналы из метрополии изображали фау - здешних обитателей - дикими волосатыми двухметровыми обезьянами. Так, в какой-то степени, и было. Фау - самая что ни на есть обезьяна. Темно-синяя, волосатая, под два метра в холке, с совершенно зверской физиономией, украшенной невообразимо огромными глазами. Вот только считать фау дикарями - ошибка.