- Застегни, пожалуйста, - попросила она.
Я охотно выполнил её просьбу.
Она повернулась ко мне лицом и отступила на шаг, почти прислонившись к стене:
- А как я тебе нравлюсь больше - в платье или без? Не торопись, подумай хорошенько.
Донельзя довольный тем, что мы наконец выяснили отношения, я решил уступить в малом и доставить ей Удовольствие - повалять дурака. Нарочито хмурясь, как придирчивый и тонкий ценитель, пригляделся к её румяной и действительно миленькой мордашке. Опустил глаза ниже ох, эти бедра! Когда мой взгляд дошел до точеных лодыжек, я непроизвольно вздрогнул.
Однако не их безупречная форма побудила меня сразу присесть на корточки, нет!
Возле левой туфли моей искусительницы, в том месте, где стена смыкалась с полом, из-под плинтуса змеилась струйка крови!
V
- Да, ножки у меня что надо, - начала Бланш и посмотрела вниз. В тот же миг она побледнела и поднесла руку ко рту, будто подавляя желание вскрикнуть. Она действительно не издала ни звука, но буквально отскочила от того места, где стояла, словно алая эта струйка источала какую-то немыслимую марсианскую заразу.
Я коснулся лужицы кончиком пальца. Кровь была липкой и холодной, и вытекла она именно из-под плинтуса, расположенного вдоль стены, отделявшей мою комнату от комнаты одиннадцать.
Я резко выпрямился.
- Куда ты? - спросила Бланш, губы у неё дрожали, в глазах читался неподдельный ужас.
- В гости к соседям. - Я бросился к тумбочке, куда довольно беспечно положил оба револьвера, извлек и снял с предохранителя свой тридцати-восьмикалиберный и, держа его дулом вверх, выбежал во двор.
В окне комнаты номер одиннадцать было темно. Я поднялся по ступенькам и постучал рукояткой револьвера в дверь.
- Откройте, полиция! - крикнул я. В нашем городе криминальные личности давно усвоили, что с полицией шутки плохи, и, услышав подобную команду, отворяют моментально. Но эта дверь даже не дрогнула.
- Откройте, черт побери! - заорал я.
Сзади заскрипел гравий, и я мгновенно обернулся, выставив револьвер дулом вперед. Это была Бланш.
- Что ты шумишь? - спросила она. - С ума сошел?
- Не настолько, чтобы не отличить кровь от малинового сиропа, - пробормотал я и снова саданул рукояткой по двери.
Из комнаты номер одиннадцать никто не отзывался. Дверь была заперта.
Я вернулся к себе, в комнату, где возле стены алела лужица крови. Бланш неотступно следовала за мной.
Это же не кровь, сказала она. - Ей-Богу, ты спятил.
- Разберемся. - Я положил револьвер на тумбочку. -
Выйди, мне надо надеть штаны.
- Никуда я отсюда не пойду, - упрямо сказала она.
- Как хочешь.
Я натянул футболку, джинсы, вытащил из тумбочки и сунул за пояс револьвер Барри и со своим тридцати-восьмикалиберным в руке направился к двери.
- А теперь куда тебя понесло? - спросила Бланш насмешливо. Она была здорово испугана, но изо всех сил старалась этого не показывать.
- Разбужу Бартера, у него должен быть ключ от одиннадцатой.
- И не надоело тебе играть в полицейского? - вдруг воскликнула она. - Кто-то пролил краску, а ты уж Бог знает что вообразил.
- Пошла в задницу, только и ответил я и выскочил во двор. Свет из окна комнаты номер двенадцать желтым квадратом лежал на черной земле, вокруг не было видно ни зги. Я шел быстро, ориентируясь в темноте просто каким-то чудом. Позади, что ни шаг спотыкаясь на высоких своих каблуках, тащилась Бланш. Возле домика Бартера я обнаружил припаркованный «кадиллак», это, должно быть, он въехал во двор во время недавних наших с Бланш препирательств.
Я постучал:
- Бартер!
Ответа не последовало. Я как безумный забарабанил в дверь. В моем мозгу будто случилось короткое замыкание, я не сразу сообразил, что, быть может, следует просто взяться за дверную ручку и повернуть её. Дверь отворилась. Я шагнул в темную гостиную. Нашарил выключатель. Первое, что при свете бросилось в глаза, - грудастая календарная красотка.
- Бартер! - крикнул я.
Эхо моего голоса отозвалось в ночном лесу за окном. Я надавил на ручку двери, ведущей в следующую комнату, и замер, пораженный.
Нет, конечно, я понимал, что владелец мотеля должен иметь собственное жилище, но такой изысканной и дорогостоящей обстановки никак не ожидал увидеть. Почему-то мне представлялось нечто вроде чуланчика с неприбранной постелью среди раскиданного холостяцкого хлама.
Пол был устлан роскошным ковром, вдоль стены тянулась новенькая стойка бара. На полках поблескивали бутылки с такими названиями, которые я при своей скромной зарплате детектива третьей категории не осмеливался даже произносить.
В этой комнате я обнаружил ещё несколько дверей, отворил наугад одну из них и очутился в спальне. Боже, какая это была спальня! Безбрежная кровать, застланная простынями из синего шелка. Ковер, густой, как саванна. Полированные платяные шкафы - два, огромное трюмо, туалет из черного дерева, журнальный столик, шезлонг. На простынях я заметил белую монограмму «СБР». Эти простыни здесь, в мотеле посреди глухого леса, были, конечно, столь же уместны, как присутствие сатаны на Тайной вечере. Одеяло было откинуто - кто-то собирался лечь спать. Что же ему помешало? Вообще в спальне царил крайний беспорядок: ящики туалета выдвинуты, дверца одного из шкафов открыта настежь, на полу валялось с полдюжины плечиков и платье, брошенное явно впопыхах.
Я оставил свет включенным и вернулся в гостиную. Не стал осматривать остальные помещения. Мне были нужны ключи. Ключи от комнаты номер одиннадцать.
Я подошел к письменному столу, выдвинул верхний ящик. Бартер, оказывается, являлся обладателем револьвера сорок восьмого калибра. Револьвер был недавно и со знанием дела смазан. Также я нашел кипу счетов от молочной компании, тетрадь, ту самую, в которой расписывался, и два карандаша со сломанными грифелями. Ключей не было. Я извлек из кармана носовой платок, обхватил им рукоять бартеровского револьвера и поднес дуло к носу.
Принюхался. Нет, чем бы ни занимался Бартер в течение последних нескольких часов, из револьвера он во всяком случае не стрелял. Я положил револьвер на место, задвинул верхний ящик, выдвинул нижний. В этот момент в гостиную вошла Бланш.
- Не знаешь, где Бартер держит ключи? - спросил я через плечо.
- Нет. Послушай
- Только не надо снова про краску.
Ее глаза сверкнули, и в этот момент она показалась мне гораздо старше, чем была на самом деле, в её глазах мне почудилось нечто ведьмовское, тайны вселенной в них мерцали, в этих глазах.
- Послушай, - сказала она, и голос её задрожал от искреннего, я мог бы поручиться, волнения, - уезжай от сюда. Уезжай скорее! Забудь про Бартера и про эту кровь и уезжай!
- Сначала я хочу попасть в одиннадцатую комнату.
- Ну и дурак! - выкрикнула она явно в сердцах.
Я продолжал рыться в нижнем ящике. Скрепки, кнопки и прочие канцелярские принадлежности, пачка почтовой бумаги, карандаши. Ключей нет, как нет. Раздосадованный, я со стуком задвинул ящик. Бланш опасливо покосилась на дверь в спальню.
- Фил, - тихо сказала она, - послушай моего совета. Не ввязывайся в это дело. Пожалуйста, уезжай.
- Пока я не выясню, что здесь произошло, мы никуда не уедем
И вдруг всё у меня внутри похолодело. Анна! Долю секунды я пребывал в остолбенении, потом сорвался с места и опрометью кинулся вон из домика Бартера. В три или четыре прыжка оказался перед дверью с табличкой «13». Взлетел по ступенькам. Стучать не стал, просто распахнул дверь и включил свет.
Комната была пуста.
VI
Да, вот такое потрясение случилось мне пережить в три часа утра в мотеле Майка Бартера на Салливанской косе, в чужом для меня и незнакомом штате.
Комната была пуста.
На кровати только матрас - ни простыней, ни одеял.
И в распахнутом стенном шкафу - ни чемодана, ни баулов.
И белое платье испарилось с плечиков.
И несессер с тумбочки, и туфли, которые я предусмотрительно поставил возле кровати, чтобы моя невеста, проснувшись, не дай Бог не коснулась босыми ногами холодного пола, - всё, всё исчезло!
Честно говоря, я растерялся. Первым делом мне вспомнился разговор с мистером Графтоном, разговор за чашкой кофе в прошлое утро, когда я так самоуверенно пообещал ему беречь его дочь. И вот она исчезла, а из-под стены комнаты номер одиннадцать сочится кровь Ошеломленный, я довольно долго, минут, пожалуй, пять стоял как истукан и хлопал глазами, прежде чем совладал с нервами. Помню, что я поглядел на револьвер, который судорожно стискивал, и только тогда наконец пришел в себя. С воплем «Бланш! Бланш!» я выбежал из комнаты.
Но её, разумеется, уже и след простыл.
Зато во двор въехал грузовик. Допотопный такой драндулет описал полукруг и остановился, продолжая урчать. Свет фар ослепил меня. Я приставил ладонь козырьком ко лбу - из кабины вылез Майк Бартер. Водитель остался за рулем.
- В чем дело? - спросил Бартер, глядя на револьвер в моей руке. - Случилось что-нибудь?
- Где ты был? - спросил я.
- По делам ездил. Что тут происходит?
- Где ключ от одиннадцатой комнаты?
- Что?
- Мне нужен ключ от одиннадцатой комнаты.
По моему тону Бартер сообразил, что я настроен серьезно, и обернулся к машине:
- Эй, Хез! Иди сюда, Хезекая!
Мотор замолк, дверца кабины открылась и на землю спрыгнул человек. Высоченный, и весу в нем было, наверное, центнера два, не меньше, но двигался он как на пружинах.
- Нужна помощь, мистер Бартер? - Голос у него был гулкий и доносился откуда-то из глубин грудной клетки, как из винного погреба.
- Обойдемся без тебя, Хез, - сказал я. - Стой там, где стоишь. Ещё шаг - и я стреляю.
Хез остановился. У него было треугольное лицо - острая макушка, обвислые щеки и узкие длинные губы. Должно быть, кто-то из его родителей обладал недюжинными способностями к геометрии.
- Ключ, Бартер, мне нужен ключ, - повторил я.
- Нет у меня ключа, - ответил Бартер. - я его отдал этим ну, которые поселились в одиннадцатой.
- Пошли, ты меня с ними познакомишь.
- Слушай, тебе что, делать нечего? Если выпил лишнего, так иди проспись.
- Я хочу своими глазами увидеть тех, кто занимает одиннадцатую комнату. Дело в том, что пропала девушка, с которой я приехал.
И вот тогда Бартер переглянулся с Хезом, снова посмотрел на меня и спросил вкрадчиво:
- Какая девушка?
- Девушка, с которой - Я осекся на полуслове. Настала моя очередь с недоверчивым изумлением всматриваться в его плоское, непроницаемое, как маска, лицо. - Не дури, Бартер, - сказал я после паузы.
- Тебя зовут, кажется, Колби, да? - спросил Бартер. - Ты из двенадцатой, правильно?
Ты прекрасно знаешь, как меня зовут, и девушку мою час назад просто пожирал глазами.
- Ты у меня записывался один, - категорически заявил Бартер.
Кузнечики стрекотали как полоумные. Волны плескали о сваи пристани.
Очень спокойно, очень вежливо я спросил:
- Бартер, что всё это значит?
- Ты у меня записан один, - повторил Бартер. - Девушки с тобой не было.
- Слушай, скотина, - сказал я, - хватит мне голову морочить. Живо давай ключ, иначе мне придется забыть, что я полицейский. Считаю до трех, а потом, клянусь, разряжу в тебя всю обойму.
- Полицейский? - спросил Бартер и быстро взглянул на Хезекаю. - Ты полицейский?
- Да, чёрт побери. Раз
- Откуда же мне было знать, что ты коп?
- Два, Бартер.
- Дам я тебе ключ, дам, - сказал Бартер. - Он у меня здесь, в этом кармане. Только никакой девушки в одиннадцатой комнате нет и быть не может, потому что ты приехал один. Не пойму, что у тебя на уме.
- Пусть покажет удостоверение, - прогудел Хезекая.
- Эй, в самом деле, как насчет удостоверения? - спросил Бартер.
Я левой рукой вытащил бумажник, встряхнул его так, чтобы он раскрылся. Бартер прищурился, рассматривая удостоверение.
- В нашем штате оно не имеет силы, - сказал он.
- Зато вот это имеет силу в любом штате, - ответил я, выразительно подняв ствол револьвера.
- Ладно, пошли.
Я держал их на мушке, пока мы двигались к домику с комнатами одиннадцать и двенадцать.
Бартер извлек из кармана связку ключей, выбрал нужный, вставил в замочную скважину. Толкнул дверь рукой, включил свет и отступил в сторону.
- Входи первый, - сказал я. - И ты тоже, Хез.
Комната была пуста, и я облегченно вздохнул. Я отнюдь не сгорал от нетерпения увидеть на полу или кровати чей-нибудь труп.
- Доволен? - спросил Бартер.
- Нет еще. Залезайте на кровать. Оба! Лицом вниз, руки на подушку.
- Тебе это с рук не сойдет, парень, - Сказал Бартер. Не знаю, что ты за птица, но учти - в этом штате полиция тоже имеется.
- Делай, что тебе сказано! И без глупостей!
Бартер лег ничком на кровать. Хез примостился рядом. Я дюйм за дюймом исследовал плинтус и не обнаружил на нем ни единого пятнышка крови.
Подошел к стенному шкафу, расположенному слева от двери, и тут сообразил, что в моей комнате кровь просочилась как раз напротив этого шкафа.
Ох, как не хотелось мне его открывать, и всё-таки я это сделал.
И увидел на дне темно-вишневую лужу. Угол наклона был невелик, поэтому кровь так медленно просачивалась в щель между досками стены, отделявшей эту комнату от моей.
- Бартер, а ну-ка иди сюда, - позвал я.
Бартер слез с кровати, вразвалочку подошел к шкафу и заглянул внутрь. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
- Ничего особенного, да? - спросил я.
- Что это?
- Кровь, Бартер, кровь.
- Эту комнату занимал парень из Вермонта. Вчера вечером съехал. Чем он тут занимался - понятия не имею.
- Его имя?
Не помню. Надо посмотреть в журнале регистрации.
- Теперь говори, где моя девушка.
- Да не видел я никакой девушки! Ты приехал один!
- Это твое последнее слово?
- Так оно и было на самом деле, - твердо сказал Бартер.
Я старался держать себя в руках. Старался сохранять самообладание.
- Бартер, - сказал я, - ведь ты лжешь. Не знаю, зачем, но ты лжешь. Я был с девушкой. У меня есть свидетель, что мы приехали вдвоем.
- Свидетель? Кто?
- Девушка по имени Бланш.
- Бланш? - переспросил Бартер. - Впервые слышу это имя.
- Бланш из комнаты номер три. Она была там всю ночь и видела, как мы приехали.
- Слушай, может, ты вообще на бабах повернутый? Под номером три у меня записан один такой чудной старикашка
- Бартер, мне не до шуток. Пропала девушка. И все её вещи тоже пропали. Даже платье из шкафа.
- Погоди, ты сейчас о какой девушке толкуешь?
- О девушке, с которой я сюда приехал, черт тебя побери!
- Понятно. - Бартер с гнусной ухмылкой обернулся к Хезу. Тот приподнял голову над подушкой. И в какую же комнату я её определил?
- В тринадцатую.
- Хочешь, заглянем туда? - предложил Бартер. Если, конечно, ты здесь уже всё обнюхал.
- Представь себе, хочу, - сказал я.
- Можно Хезу встать? - продолжая ухмыляться, спросил Бартер. Почему-то он вдруг развеселился. Ну да, он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться мне в лицо.
Стволом револьвера я показал Хезу:
- Поднимайся!
Ориентироваться во дворе теперь было легче - свет сиял из окон одиннадцатой, двенадцатой и тринадцатой комнат.
Бартер поднялся по ступенькам и постучал в дверь тринадцатой.
- Там никого нет, - сказал я. - Просто толкни
И в этот момент дверь отворилась. На пороге появился долговязый тип. Голый до пояса и босой, но в дорогих бостоновых брюках. Жилистые руки как плети, грудь густо заросла шерстью.
- В чем дело? - спросил он.
- Извините, сэр, что побеспокоили, - сказал Бартер. - У вас всё в порядке?
- Да А что случилось? - У него были невинные голубые глаза и всклокоченные волосы.
- Как давно вы занимаете эту комнату? - спросил я.
- А кто ты такой, черт бы тебя побрал?
- Меня зовут Фил Колби. Я хочу знать, когда вы заняли эту комнату.
Он кивнул, будто мое имя было ему знакомо, и с подозрительной готовностью отрапортовал, причем довольно развязно:
- Я въехал в эти апартаменты в восемь вечера.
- Ты въехал в дерьмо, - сказал я. - Отойди.
Долговязый попятился, но лишь для того, чтобы загородить собой дверь.
- Не спеши, сынок, - сказал он. - Моя жена не одета.
- Твоя кто?
- Моя жена. Почему это тебя так удивляет?
- Отойди от двери, - сказал я. - Я хочу взглянуть на твою жену.
- Ты что, псих?
- Отойди от двери.
- Черт побери, что всё это значит? - через мою голову спросил долговязый Бартера.
Я оттолкнул его и ринулся в дверной проем. Два красных саквояжа стояли на полу посреди комнаты. В кровати действительно лежала женщина, увидев меня, она села, подтянув простыню к подбородку. У неё были светлые волосы и зеленые глаза, она их так на меня вытаращила, будто собиралась закричать. Но нет, женщина просто смотрела на меня и молчала. Следов косметики на её лице я не заметил, поэтому вполне можно было бы поверить, что ещё пару минут назад она покоилась в объятиях Морфея. Только вот не выглядела эта красавица заспанной
- Ваше имя? - спросил я.
Она не соизволила ответить.
Я обернулся к долговязому:
- Как тебя зовут?
- Джо.
- Просто Джо?
- Джо Карлейль. А это моя жена.
- Ты уверен, что это твоя жена?
Карлейль не ответил и повернулся к блондинке. Она, усмехнувшись, сказала:
- Меня зовут Стефани. Стефани Карлейль.
- Стефани, в котором часу вы сюда приехали?
- Около восьми вечера. А что?
Я открыл шкаф. Женское пальто, два платья, ночная сорочка, несколько юбок и блузок.
- Джо, а где твои вещи?
- Я люблю путешествовать налегке, - буркнул Карлейль.
- Можешь предъявить какие-нибудь документы?
- Это ещё зачем?
- Я спрашиваю, есть у тебя какая-нибудь бумага, удостоверяющая личность?
- Нет.
- Ты приехал на своей машине?
- Да, но
- Покажи лицензию.
Карлейль пожал плечами:
- Ради Бога. - Он взял с тумбочки бумажник, извлек из него лицензию, подал мне. Кроме бумажника на тумбочке лежали ключи от зажигания и наручные часы. - Ты полицейский? - спросил Карлейль.
- Да.
Лицензия действительно была выписана на имя Джозефа Карлейля, проживающего в Дэвистоне. Я занялся тумбочкой - выдвинул верхний ящик, он был набит дамским бельем. Два нижних пустовали.
- Не возражаешь, Джо, если я открою саквояжи? - спросил я. Попробовал бы он возразить.
- Пожалуйста.
Я присел перед саквояжами на корточки, открыл первый - он оказался пуст. Второй - тоже. Я закрыл саквояжи и прошел в душевую. На дне раковины лежала расческа. Распахнул дверцы аптечки - пусто. Я вернулся в комнату. На спинке стула - пиджак, рубашка и галстук, принадлежащие, по всей вероятности, Джо Карлейлю. Под стулом - башмаки. На сиденье этого же стула брошены явно второпях платье Стефани и её нижнее белье.
Стефани перехватила мой взгляд.
- Это мое, - сказала она, очаровательно улыбаясь. -
- Разумеется, - сказал я. - А где ваша сумочка?
Она на мгновение изменилась в лице. Мне показалось, что я слышу, как в мозгу у неё щелкает арифмометр.
Затем она снова улыбнулась:
- Должно быть, оставила в машине.
Я повернулся к Карлейлю:
- Где ты припарковался?
- Рядом с домом Майка.
- Так это твой «кэдди»?
- Ну, мой.
- Но тогда выходит, что вы здесь появились часа два с половиной назад, не раньше.
- Нет, - стоял на своем Карлейль, - мы приехали в восемь. Можешь справиться по журналу регистрации.
- Долго вы намерены здесь пробыть?
- Не знаю дня два-три.
- Мы приехали порыбачить, - любезно пояснила Стефани.
- И поэтому привезли с собой исключительно вечерние платья?
- Ну, видите ли - начала она, но я снова повернулся к Карлейлю:
- А ты, значит, отправился на рыбалку в этих шикарных брюках?
- Я же сказал, что всегда путешествую налегке. В чем был, в том и приехал.
- То есть ты хочешь меня уверить, что собирался рыбачить в лакированных туфлях и при галстуке?
Карлейль ответил совсем уже мрачно:
- Это мое личное дело. Американские граждане имеют право ловить рыбу, где и как им захочется.
- Только не в мутной воде.
Тут вмешался Бартер:
- Может, оставишь их в покое? Ну что ты к ним привязался?
- Хорошо, - сказал я. - Я хочу осмотреть остальные комнаты.
- Слушай, так ты распугаешь всех моих постояльцев. Придумал себе развлечение - врываться к людям среди ночи.
- Поменьше разговаривай, - оборвал я его.
Карлейль наконец сообразил, что должен проявить возмущение:
Эй, коп, а извиниться за свой визит ты не намерен?
- Пошел ты, - сказал я ему, не сомневаясь, что только такого извинения он и заслуживает. Бартер и Хез ждали меня во дворе.
- Откуда начнем? - спросил Бартер.
- С комнаты номер один.
- Как пожелаешь. Только учти, постояльцев у меня нынче раз-два и обчелся.
В первом домике никого не было. В окне комнаты номер три, которую якобы занимала Бланш, тоже было темно. Бартер постучал в дверь.
- Кто там? - отозвался мужской голос.
- Это я! - крикнул Бартер. - Я, хозяин мотеля!
- О, сейчас! - В окне вспыхнул свет.
Нам пришлось ждать несколько минут, прежде чем за дверью послышались шаги. Открыл человек в трусах, на которых была изображена целая стая волков, все на задних лапах. Волки, задрав морды, выли нет, не на луну, а на стройные женские ножки в ночных небесах.
Человек в трусах не был похож на волка. Скорее на беременную волчицу. С красными воспаленными глазами и отвислым животом. Было ему лет под шестьдесят.
- А где? - начал он, но увидел меня и замолчал.
- Где кто? - спросил я.
Красноглазый отреагировал моментально:
- Не кто, а что! - улыбнулся он, и мне сразу стало ясно, что я имею дело с отъявленным плутом. - Мистер Бартер, где же обещанное полотенце?
Черт, совсем запамятовал, - сказал Бартер. - Можно нам войти, сэр?
- Если мой вид вас не смущает
Он отступил, и мы гуськом - впереди Бартер, за ним Хез, я замыкающий - последовали в комнату. Первым делом я посмотрел на кровать. Две подушки, обе мятые. Прошел в душевую. Два полотенца, на одном - следы помады.
- Пошли дальше, - сказал я.
На выходе Бартер сказал (мне послышались в его голосе нотки благодарности):
- Чистое полотенце, сэр, я принесу, как только освобожусь.
В четвертой, пятой и шестой комнатах постояльцев не было. В седьмой девушка, - черноволосая, в синем купальном халате, - увидев Бартера, явно хотела его о чем-то спросить, но тут в её поле зрения попал я, и она не издала ни звука.
- Прошу прощения, мэм, если разбудили, - сказал Бартер. - Позволите заглянуть на пару минут?
Девушка испытующе посмотрела на него, потом на меня и отошла от двери. Она даже не возмутилась - дескать, по какому праву, что за безобразие и так далее.
- Вы одна? - спросил я.
Она мотнула головой:
- Муж в сортире. Позвать его?
- Не трудитесь. Пошли, Бартер.
Уже во дворе я обернулся - девушка смотрела нам вслед. Потом она ушла в домик и закрыла за собой дверь.
В остальных комнатах никого, - сказал Бартер. - Но ты, конечно, желаешь удостовериться в этом лично.
- Да нет, пока что всё было так, как ты сказал.
- Ну и?
- Зачем терять время?
- Вот и я так думаю, - сказал Бартер. - Иди-ка ты, парень, к себе и ложись. Проспишься - утром будешь как огурчик.
- Нет, - сказал я, направляясь к машине, - не время спать.
- Куда это ты собрался? - почти ласково спросил меня Бартер.
- В полицию.
VII
Я преодолел искушение забраться в «кадиллак» и поискать сумочку Стефани. Интуиция мне подсказывала, что никакой сумочки там нет.
В нашем деле - я имею в виду сыск - о многом догадываешься интуитивно, а действуешь зачастую автоматически. Правда, детективом я работал с недавних пор, поэтому нюх у меня не такой, как у Барри или у Тони Митчелла.
Им достаточно взглянуть на человека, чтобы узнать всю его подноготную, и в этом нет ничего удивительного, ведь они в силу специфики нашей профессии постоянно и, главное, уже давно общаются с ворьем и прочими представителями криминального мира. В любом деле, чтобы стать профессионалом, требуется опыт. У меня его ещё маловато.
Опытный ювелир без лупы определяет, что ему принесли - страз или настоящий бриллиант. Он чувствует камушек на ощупь, по игре света в гранях видит его, что называется, насквозь.
Так вот, когда дело нечисто, сыщик это тоже чувствует.
Может быть, Стефани действительно оставила сумочку в машине.
Может быть, мне померещилось, что я укладываю Анну в постель в комнате номер тринадцать.
Может быть, у меня просто мания подозрительности, а все вокруг говорят мне правду, одну только правду и ничего кроме правды.
Может быть, Карлейли действительно обожают путешествовать налегке, и очень возможно, что эта милая супружеская пара заняла комнату номер тринадцать ровно в восемь вечера.
Я даже готов был поверить, что солнце встает на западе.
Но ведь для женщины сумочка - это не то же самое, что, например, бумажник для мужчины. Выходя из автомобиля, сумочку она никогда не забудет. У женщины в сумочке вся её экипировка.
Я дал задний ход и объехал «кадиллак». Фары выхватили из мрака фигуру Бартера - он с опущенной головой быстро шел к своему дому. Хезекая скользил за ним как гигантская тень.
Я поехал, как вы, наверное, уже догадались, к судье Оливеру Хэнди. Конечно, правильнее было бы сразу позвонить в полицию, но искать в четыре ночи на лесной дороге телефонную будку мне как-то не пришло в голову.
Я уже взял себя в руки и был совершенно спокоен. Мысль, что кровь на дне платяного шкафа могла принадлежать Анне, теперь казалась мне нелепой.
Да, Анна исчезла, да, ей несомненно угрожала какая-то опасность, но в её смерть я больше не верил. Не знаю почему. Зато я готов был биться об заклад с кем угодно и на любую сумму, что кровь в комнате номер одиннадцать как-то связана с её исчезновением. Я не сомневался, что в этой комнате было совершено убийство, ведь никто не станет резать себе вены в платяном шкафу, так что без посторонней помощи туг не обошлось.
Я гнал машину на предельной скорости. Полицейский остается полицейским, даже если на его удостоверение всем наплевать. Я надеялся, что хотя бы местные власти в лице судьи Хэнди способны припугнуть Бартера и его шайку.
Если преступник боится, это всегда на руку полицейскому. Каждый прячет в шкафу скелет и не торопится вытаскивать его на середину гостиной в разгар семейного чаепития. Именно страх заставляет свидетеля сообщать нужные нам сведения, страх, что вам известны какие-то его тайные грешки. Страх имеет свойство перерастать в панику, а когда преступник в панике, с ним, с преступником, легче справиться.
Вероятно, судья Оливер Хэнди был из тех, кто побаивается открывать входную дверь в ночное время, - пропуская меня в дом, он казался испуганным. Это меня удивило. Впрочем, удивляться я начал ещё раньше, когда, подъезжая, увидел в окнах его бревенчатой хижины свет.
Хэнди был в пижаме, но у меня не создалось впечатления, что мой визит заставил его покинуть теплую постель. Я постучал, и вместо того, чтобы спросить: «Кто там?», он сразу мне открыл.
- Это вы, Колби? - всматриваясь в темноту, произнес судья. Я понял, что его уже предупредили о моем возможном появлении.
- Рад, что запомнили мое имя, - сказал я.
- Как же, как же - промямлил Хэнди, и я поразился происшедшей в его облике перемене - он выглядел теперь гораздо старше, чем три часа назад, когда разглагольствовал о рыбалке на Салливанской косе.
Тогда его синие глаза прямо-таки блистали, а красиво очерченный рот напоминал лук Купидона, сейчас губы у него тряслись и взгляд был как у дохлого окуня.
- Что случилось? - спросил он.
- Мне надо с вами поговорить, - ответил я.
Он кивнул:
- Заходите.
Я прошел вслед за судьей в гостиную, где мало что изменилось с тех пор, как мы с Анной маялись в ожидании звонка из двадцать третьего участка.
Похоже, вскоре после нашего отъезда судья лег спать. Но вот проснулся он явно не от моего стука в дверь - я заметил тлеющую сигарету в хрустальной пепельнице на столике рядом с телефоном.
- В чем дело? - спросил Хэнди. - Я уже спал.
- Простите, что разбудил вас.
- Пустое. Так что с вами опять приключилось?
- Мне нужно позвонить в полицию.
- Зачем?
- Долго рассказывать. Я сам ещё не во всем разобрался.
- Жизнь вообще штука непростая. Но раз уж вы меня разбудили, сделайте милость, расскажите, почему вам приспичило звонить среди ночи в полицию.
- У меня пропала невеста, - сказал я.
- Что вы хотите этим сказать? - Судья открыл стеклянную сигаретницу, достал сигарету. - Вы курите?