Поклонник - Анна Джейн 2 стр.


Рассказывать о происходящем маме я тоже не собиралась. У нее и так слабое здоровье, а заставлять ее нервничать мне не хотелось.

Поклонник появляется в этот раз около семи утрав полутемном подъезде я вижу его ставшую знакомой фигуру. Он останавливается у моей двери, ставит корзину с цветами и я, выдохнув, с отчаянием открываю дверь. Меня подводит замокиз-за него я теряю несколько драгоценных секунд. Эти секунды решают все. Поклонник слышит щелчок замка и резко срывается с места, словно не я его боюсь, а он меня. Он сбегает вниз по лестнице, а я запинаюсь о корзину, падаю, поднимаюсь и мчусь за ним, все так же крепко держа в руке нож.

 Стойте!  кричу я чужим голосом.  Остановитесь! Пожалуйста!

Поклонник слишком быстрон летит по ступеням, словно тень. Я даже шагов не слышу. Когда я оказываюсь на улице, его уже нигде нет. И я в растерянности оглядываюсь по сторонам. Рассветное солнце ложится на мои обнаженные предплечьяя в майке и шортах, а по коже бегут мурашкина улице прохладно и гуляет ветер. Несмотря на раннее утро, во дворе уже есть люди. Несколько женщин спешно ведут своих детей в детский садик. Дворник методично подметает дорогу, поднимая пыль. Какой-то мужчина копается в моторе своего автомобиля, пытаясь завести.

Обычный двор. Обычные люди. И ни следа Поклонника. Будто бы он мне приснился. Я в растерянности кручу головой, пока меня не окликают из-за спины.

 Геля!  раздается сзади; я вздрагиваю от неожиданности и резко поворачиваюсь.

Передо мной стоит пожилая соседка, ее дверь справа от моей. У нее на поводке Звездочкабольшая, но дружелюбная собака неопределенной породы. Звездочка рада меня видеть и начинает вилять хвостом, а я по привычке наклоняюсь и глажу ее.

 Геля, что-то случилось?  внимательно смотрит на меня соседка.

Нет, она смотрит не в лицо, а на нож, который я все еще крепко сжимаю. Осознав это, я тотчас прячу его за спиной и смущенно улыбаюсь.

 Вы не видели парня, который только что выбежал из подъезда?  спрашиваю я.

 Из подъезда никто не выбегал,  отвечает соседка с недоумением.

 Как так?  Я впадаю в панику.  Я же видела его, видела! Он сбегал по лестнице!

 Обыкновенно,  пожимает она плечами. Хотя сложно сказать точноя не смотрю на дверь подъезда неотрывно. А почему у тебя в руке нож?

Я закусываю губу.

 Просто я готовила, когда позвонили в дверь. Кто-то хулиганил, и я за ним погналась.

Рассказывать правду не стоит.

 Опять дети балуются?  хмурится соседка. Снова, небось, сыновья Ивановых из сто четвертой. Кстати, Ангелина, кто тебе каждый день цветы приносит?  вдруг спрашивает она с любопытством.  Что это у тебя за поклонник?

Это слово режет слух, но я не подаю вида, лишь улыбаюсь еще шире.

 Да так,  невнятно отзываюсь я, чувствуя, как руки и ноги пронзает сентябрьский утренний холод.

Нужно возвращаться домой.

 Я его видела пару раз,  говорит соседка. Сначала издалека, когда гуляла со Звездочкой. Высокий парень в кепке с охапкой цветов, жаль, лица не разглядела. Все думалакому же он такие букетища таскает? А потом столкнулась с ним на лестнице у твоей двери. Поставил корзинуи поминай как звали! Аж оттолкнул меня. Ты ему, Геля, передай, чтоб повежливее был.

 Передам,  отвечаю я.

Терпеть не могу, когда меня называют Гелей или Линой. Ангелина я, Ангелина. Однако осознание того, что Поклонника видела не только я, заставляет облегченно выдохнуть. Он существует.

Я прощаюсь с соседкой, глажу напоследок Звездочку и убегаю в подъезд. Уже около двери, рядом с которой валяется корзина с пленительными белыми орхидеями, я понимаю, что совершила ошибку. Я выбежала на улицу, не закрыв дверь. И любой мог зайти.

А вдруг Поклонник не выбегал из подъезда? Затаился где-нибудь за мусоропроводом между первым и вторым этажами, дождался, пока я пролечу мимо, и вернулся в мою квартиру?

От внезапной догадки я застываю. С одной стороны, я понимаю, что это абсурд, у меня просто паранойя. Но с другой, страх облепляет лицо и руки тонкой невидимой сеткой, и я боюсь идти домой.

Несколько минут я стою у порога, вслушиваясь в тишину собственной квартиры, которую прерывает лишь шум лифта. Мне не хочется заходить внутрь, но я должна это сделать.

«Сейчас ты вернешься обратно,  говорю я себе, примешь душ, сделаешь кофе, съешь бутерброд, оденешься и поедешь в университет. В твоей квартире никого нет, Ангелина. Это все твои очередные выдумки. Как с демоном».

Демон, сидящий в моей голове, каркающе смеется и обещает прийти ночью, чтобы доказатьон не выдумка. Я вспоминаю его белое лицо с прорезями для глаз и крепко сжимаю кулакитак, чтобы ногти впились в кожу. Боль отрезвляет. И я все-таки захожу в свою квартиру, держа в одной руке все тот же нож, а в другойкорзину, словно щит.

Демон снова хохочет и говорит, что нож мне ни к чемуя все равно не смогу пырнуть им живого человека. Мертвого, если уж на то пошло,  тоже. Я не охотник, я добыча. Я создана для того, чтобы на меня охотились.

С трудом я прогоняю детский кошмар прочь и с гулко бьющимся сердцем, которое, кажется, застряло где-то в горле, обхожу все три комнаты и кухню, не забывая проверить ванную, туалет и кладовую. Я открываю шкафы, заглядываю под кровати, осматриваю каждый угол. Никого нет.

Лишь убедившись в этом, я спокойно выдыхаю. В своей крепости я одна. Я включаю Билли Айлиш и варю кофе в медной турке так, как учила мама. По квартире разносится приятный успокаивающий аромат, и, хоть мне кусок в горло не лезет, я заставляю себя выпить чашку кофе и съесть наскоро сделанный бутерброд. А затем иду в душя все еще успеваю помыть перед учебой голову. При этом я оставляю дверь ванной комнаты открытойна всякий случай и пою в душе. Это тоже меня успокаивает.

Из ванной я выхожу в расстегнутом махровом халате и иду в свою комнату. Там халат падает на пол, я переступаю через него и подхожу к зеркальному шкафу, разглядывая себя. Я из тех, кого нельзя назвать яркими, я словно разбавлена водойот кончиков ресниц до кончиков пальцев.

Золотисто-ореховые глаза, светлая нежная кожа почти фарфоровая, на которую плохо ложится загар, зато есть россыпь веснушек, карамельно-русые волосы, потемневшие от воды и разметавшиеся по плечам, тонкая фигура, которая мне не нравится. Мне всегда хотелось быть женственной и изящной, как Алиса, чья грудьзависть всех девчонок из группы, но во мне слишком много неловкой девичьей хрупкости и угловатости. Я из тех людей, которые не могут похвастаться успехами в спорте, ловкостью и силой.

Мама называет меня Веточкой. Раньше мне это нравилось, а теперьнет. Веточку легко переломить, а я хочу быть прочной, как железный прут.

Я осматриваю себя с ног до головы и задумчиво касаюсь груди ладонямимне хочется, чтобы она была такой, как у Алисы. Пышной и высокой. Внезапно мне приходит в голову странная мысль, которой не должно было и быть. Будоражащая. А что я буду чувствовать, если грудь будут накрывать не мои руки, а его, Поклонника?

Я почти вижу, как за спиной появляется незнакомец, прижимает меня спиной к груди и повторяет мой жестласково дотрагивается до груди и слегка сжимает. Пульс учащается, но я прикрываю глаза, прогоняя то ли видение, то ли фантазию.

Что за глупости? Не знаю, зачем я думаю о таком, мне неловко перед собственным отражением. И отчего-то вдруг начинает казаться, что на меня внимательно смотрят. Разглядывают. Оценивают. Изучают каждый миллиметр моей кожи.

Я тревожно оборачиваюсь на окно, выходящее на балкон, но, разумеется, там никого нет. Это снова моя паранойя. В доме никого и быть не может, но я спешно накидываю на себя халат. Затем сушу волосы феном, надеваю линзы и одеваюсь сама.

Синие джинсы, белая футболка, серая толстовка моя обычная студенческая одежда. Волосы я собираю в небрежный пучок, а на руку цепляю серебряный браслет с подвескамиэто подарок мамы и единственное украшение помимо гвоздиков в ушах, которое я ношу.

Цветочный аромат начинает перебивать кофейный, но мне уже все равноя обуваюсь в прихожей. На сердце тревожно, но я не понимаю, хочу ли я побыстрее уйти или остаться. Последний раз глянув на приоткрытую дверь, ведущую в мою спальню, а послена корзину с орхидеями, я ухожу, держа наготове ключиесли на меня кто-то нападет, я сумею воткнуть их в противника.

«Не сумеешь»,  доносится до меня приглушенный голос демона, который засыпает, когда я нахожусь не в одиночестве. Наверное, боится себя выдать. А я боюсь выдать себя.

* * *

Дверь за Ангелиной аккуратно захлопывается. Слышно, как наверху кто-то начинает пылесосить, а от стекол отскакивает звук детского смеха, доносящийся со двора. Кофейный аромат совсем исчезает цветы берут верх. Эта квартираих царство.

Дверь спальни Ангелины медленно открывается, и оттуда выходит человек во всем черном; на его голову накинут капюшон, глаза закрывает бейсболка, но видно, что он высок и неплохо сложен. На его руках тонкие перчатки.

Человек смотрит на корзину с белыми орхидеями, которая осталась в прихожей, и на его губах появляется кривая улыбка, которая не предвещает ничего хорошего. Он медленно идет по квартире, касаясь пальцами стен,  словно знакомится со своими владениями, и чувствует себя вполне уверенно, словно не раз уже бывал здесь.

Оказавшись в гостиной, человек в черном подходит к висящему на стене телевизору и снимает с него незаметную камеру видеонаблюдения. Ему нужно поменять батарейки, и он делает это привычно и быстро. А затем берет в руки рамку с фотографией, с которой на него смотрит жизнерадостно улыбающаяся девушка. Она довольно хорошенькая: правильные черты лица, густая копна карамельно-русых волос, тонкая фигурка, но безликая и слишком блеклая: не знает, как подчеркнуть свою привлекательность, сливается с толпой. Типичная правильная девочка-студентка в очках, кедах и джинсах, каких тысячи. Мимо таких он всегда проходил, не разглядывая.

Правда, сегодня он не мог оторвать от нее глаз, когда она разделась в своей комнате, не зная, что он наблюдает за ней. Возможно, она умеет быть горячей. Хотя обычно он предпочитал девушек с формами, ему понравилось ее хрупкое тело, острые плечи, по которым рассыпались влажные потемневшие волосы, тонкие длинные ноги. Но особенно его завело то, как она рассматривала себя в зеркале, касаясь небольшой высокой груди. Это будоражило фантазию.

Он прятался на балконе, глядя на Ангелину через стекло, рискуя быть пойманным, но не мог оторвать от ее тела пристального взгляда. Ему хотелось выйти, подойти сзади и прижать ее спиной к груди, целуя в шею, одной рукой обхватив поперек талии, второй ладонью накрыть грудьповторить ее жест. Разумеется, он не вышел и все его фантазии остались при нем, а потом он все пытался понять, чем она так цепляет, на вид ведь совсем простая

Человек в черном касается ее лица на фотографии.

На первый взгляд Ангелина Ланская, студентка педагогического университета, кажется обычной девушкой, но ему не нравится ее взгляд: слишком наивный. Он не верит этому взгляду и знает, что за ним кроется.

Поставив фотографию обратно на полочку, он идет на кухню и меняет камеру там, а после моет оставшуюся рядом с раковиной кружку и ставит ее на место.

Когда он идет обратно в прихожую, раздается щелчок. Замок поворачивается. А когда открывается дверь, человек в черном уже на кухне. Замерев, стоит у стены и старается не дышать: его не должны заметить.

Кажется, Ангелина что-то забыла дома и вернулась. Она направляется в свою комнату, быстро что-то находит и возвращается в прихожую. Но вместо того чтобы скорее уйти, она вдруг идет по узкому коридору к кухонной арке. Еще мгновениеи она окажется в кухне. А как только это произойдет, она увидит человека в черном. Он ждет этого, его широкие плечи напряжены, а одна рука сжимается в кулак то ли от страха, то ли от ненависти. Его сердце бьется так громко, что он боитсявдруг Ангелина услышит его? И он точно знает, что будет делать, если она заглянет за угол.

Однако в самый последний момент она останавливается. Стоит у самой арки, касаясь рукой стены ровно в том месте, где несколько минут назад была его рука, и смотрит на залитый солнцем пол.

Между ними совсем небольшое расстояние, их отделяет всего один шаг. Но Ангелина не делает его. Она не шагает в арку и не видит за углом незваного гостя. Ангелина, едва слышно вздохнув, возвращается в прихожую и уходит, тихо закрыв дверь.

Какое-то время человек в черном стоит у стены выжидает. И только спустя несколько минут покидает свое ненадежное убежище. В прихожей он гладит орхидеи и смотрится в зеркало. Откидывает капюшон, снимает бейсболку и разглядывает себя, чуть откинув назад голову.

Ему около двадцати пяти. Бледное лицо с растрепанными темными волосами, прямые густые брови, четко вычерченные скулы, волевой подбородок. На подбородке шрамиз таких, которые придают мужественности. В кофейных обманчиво-спокойных глазахлед. Парень красив, но этот холод все портит.

Глядя на свое отражение, он вновь невольно вспоминает обнаженную Ангелину, то, как она рассматривала себя, касаясь груди, то, как одевалась. В ней все-таки что-то было.

 До встречи, милая,  с усмешкой говорит человек в черном тихим, глубоким голосом. Он надевает бейсболку и капюшон, скрывая лицо, а после выскальзывает за дверь.

Весь ее дом пропах цветами, но он все равно чувствует запах сырой земли.

Глава 2

Я приезжаю в университет раньше, чем нужно, хоть сначала и забываю взять с собой телефонблаго, что метро находится в десятипятнадцати минутах от дома. Я учусь на факультете педагогики и психологии, и моя специальностьпрактическая возрастная психология. На парах нам рассказывают, как понимать детей, как анализировать их поведение, как проводить диагностику, как помогать.

Нам дают много теории и много практикис самого первого курса: в детском саду, школе, Центре лечебной педагогики. Научные конференции, мастер-классы, круглые столы, поездки Этот курс последний, после него меня ждет поступление в магистратуру и работа педагогом-психологом в школе, детском саду или специализированном центре.

Не знаю, радует меня это или нет. Мне нравится университет, дети, психология, и я хочу помогать тем, кто нуждается в этом, вернее, я обязана делать это, но я не знаю, правильный ли это был выбор. Зато я точно знаю, что пути обратно нет.

На самом деле я хотела стать художником, рисовала с самого детства и окончила художественную школу, а моей мечтой было поступить в Суриковку и попасть в мастерскую станковой живописи. И я была уверена, что моя мечта осуществится, ведь я столько ради нее старалась! В учебе я с самого детства была одной из лучших, поэтому успешно сдала все экзамены, но не прошла творческие вступительные испытаниянапортачила и с рисунком, и с жанровой композицией. Мне предлагали пойти на платное отделение, но я не хотела обременять маму, потому что прекрасно зналаденег у нас немного. И стала искать другие университеты. Бесцельно, бездумнос одной надеждой поступить хоть куда-то и выучиться хоть на кого-то.

Я выбрала факультет педагогики и психологии в тот момент мне казалось это наилучшим решением, моим личным искуплением. Тогда я подумала, что, если это действительно так, меня возьмут туда. И я поступила на бюджет.

Нравится ли мне учиться? Думаю, да. Я легко впитываю в себя знания. Мне нравится сам учебный процесс, нравится сидеть на лекциях и слушать преподавателей, готовиться к практическим занятиям, приезжать на учебу и после нее гулять по городу со стаканчиком кофе в руках. Вместе с Алисой мы то ходим в Екатерининский парк, то шатаемся по Тверской или Арбату, а иногда просто сидим в кафешках и болтаем обо всем на свете, наблюдая за нескончаемыми потоками вечно куда-то спешащих людей. Меня привлекает и педагогическая практика в детских садах и в лагере.

Но мне не слишком нравится моя жизнь. К краскам и кистям я больше не прикасаюсьнеудача с поступлением в Суриковку отбила желание рисовать. А выбор, который мне однажды пришлось сделать, камнем давит на сердце и не дает заняться тем, что я действительно люблю.

Я должна искупить вину.

Я не должна жить ради себя, но и жить ради других у меня не получается. Иногда я ловлю себя на мысли, что просто плыву по течению жизни и ничего не меняю. Это мой крест, который я должна нести до самого конца. Но об этом лучше не думать. Мыслиякорь, который тянет ко дну, а я все еще не хочу тонуть.

«Это только твой выбор, милая, только твой», слышу я в голове тихий, вкрадчивый мужской голос, который никогда не смогу забыть. Я помню каждую деталь того дня.

Назад Дальше