Как тебя звать? спросил он у проводника.
Тот обернулся и чинно приподнял картуз.
Саня. Саня Бандикут.
Кто-кто? не понял Дариор.
Проводник охотно принялся объяснять.
Бандикут это такой зверь, типа нашего зайца, но живёт в Австралии. Был у нас тут один учёный, давно уж. Глазов или Глазьев, не помню. Работал на «Московский листок». Писал про нас, хитрованцев, статейки «По улицам и переулкам». Представлял быт и нравы «дикого народа». Помню, прибился как-то к нам, сделку предложил. Мол, мы должны по особенным местам водить его да интересные историйки про жизнь Москвы балакать. Ну, мы и несли ему всякие небылицы, а он в месяц каждому по красненькой отстёгивал во как! Заодно рассказывал нам про заморские страны: про Америку, Бразилию, Австралию. Потом принялся меня Бандикутом называть. А всё оттого, что я бегаю быстро и прыгаю высоко точно как этот заяц чужеземный. Ну а мне-то что? Бандикут так Бандикут. Звучит неплохо. Вроде как «Бандит». Уж лучше, чем Миха Заусенец или Мишка Шизоид! Есть тут у нас два таких в «Ярохе» слам толкают.
Путники миновали очередной разухабистый перекрёсток и вошли в тёмный проулок. Дариор внимательно слушал рассказчика и переводил своим спутникам. Тем было интересно узнавать русские байки из уст настоящего москвича.
А что стало с репортёром? спросил Мортен, когда Саня ненадолго умолк.
С Глазовым? А хрен его знает. Говорят, прошлой весной учёного нашего сухаревские порезали. Да и чёрт с ним.
Где ты родился? уточнил Дариор. Он давно заметил, что мальчуган изъясняется весьма развёрнутыми нехитрованскими выражениями. Словарный запас намного богаче, чем у несчастных бродяг!
Саня сделал скорбное лицо:
Не поверите: уродился в доме настоящего помещика. У бати моего и усадьба в Твери была, и домишко в Китай-городе. На лаковых повозках ездили! Пешком, считай, никогда не ходили. В имении десяток слуг, деньжищ немерено. А потом загнулся батя от чахотки. Кредиторы, родственнички и прочие паскуды раздербанили имущество, а меня в приют отправили. Я, конечно, уже через год оттуда утёк. Вот так и брожу здесь, от Хитровки до Сухаревки, народ за деньги переправляю, кому пешочком-то. Кстати, дяденька, сколько заплатишь?
В глазах паренька блеснул алчный огонёк, и Дариор невольно усмехнулся:
В накладе не останешься.
Внезапно Саня тоже усмехнулся, но как-то по-другому. По его лицу расплылась улыбка. Ни слова не говоря, он скакнул в сторону и исчез во тьме. Сперва Дариор решил, что это глупая шутка. Но тут из-за поворота появились две здоровенные фигуры. Впереди неспешно брёл мрачный громила, а рядом вразвалочку вышагивал второй молодец, по размеру не уступавший своему приятелю. У обоих в руках покачивались ужасающие дубины. Второй даже нес извозчичий хлыст. На лицах громил пестрели самодовольные ухмылки.
Припозднились, ребята, печально молвил амбал, имитируя сконфуженность. Ну-ка, выворачивайте карманы, если зубы дороги!
Путники озадаченно переглянулись. Лицо Банвиля лучилось изумлением, физиономия комиссара пылала гневом. Дариору же всё было понятно. Саня Бандикут работал в шайке громил. Ночью предлагал провести зажиточных людей в незнакомую часть города, а его нехилые приятели самым наглым образом обчищали их карманы. Мда, предприимчивые господа!
Чё стоим? Хрусты гони, сволочь! Шишак, втащи им! вмешался второй. Он вышел на свет тусклого фонаря, и стало видно, что кожа его лица сплошь покрыта струпьями. Очевидно, какая-то кожная болезнь. В грязных закоулках Хитровки это явление довольно частое.
Не кипешуй, Миха! снова встрял первый бандит. Кажется, наши друзья не понимают слов. Придётся помочь.
Он угрожающе шагнул вперёд и вскинул полуторную дубину. Рядом послышался кожаный хруст это Мортен дёрнул револьвер. Но Дариор оказался быстрее. Одним движением он выхватил трость из железного дерева. Пришла пора вспомнить уроки Монблана.
Этот мой. Разберитесь со вторым, спокойно сказал Дариор.
Громила расхохотался:
Чего бормочете? Ха-ха! Опять басурманщина, мать её! Слушай сюда, бес нерусский! Доставай лопатник по-хорошему, а не то
Больше он ничего не успел сказать, потому что получил рукоятью трости по переносице и неуклюже завалился набок. Его друг Миха гневно вылупил глаза и даже замахнулся дубиной, но тут же ощутил на челюсти хороший хук лейтенанта. Вот и всё два грозных бандита лежат ничком. Комиссар, которому так и не досталось врагов, просто-напросто огрел каждого из них рукоятью револьвера по темени, тем самым завершив драку, которая не заняла и пяти секунд.
Вижу, у вас тоже имеются проблемы с преступностью, заметил Банвиль.
А Дариор повернулся во тьму и прокричал:
Эй, заяц-прыгун, выходи! Разве не хочешь получить награду за хорошо выполненную работу?
Ответом послужила тишина.
Бросьте, Дариор, отмахнулся Мортен, по очереди склоняясь над каждым громилой, нашего юного проводника уже и след простыл.
Не думаю, возразил историк. Этот мальчуган слишком жаден и умён. Он непременно подождёт, пока мы уйдём, а затем вернётся к своим друзьям и вывернет им карманы. А потом, когда они очнутся и обнаружат пропажу, скажет, что это сделали мы.
Внезапно из-за угла раздалось:
Зря вы так обо мне думаете!
Путники разом обернулись. Сквозь тьму на них глядели бойкие глаза. Саня Бандикут робко переступил с ноги на ногу, а потом неожиданно затараторил:
Что вы натворили! Насмерть оформили двух человек! Вас теперь расстреляют
Послышались хлёсткий шлепок и обиженное всхлипывание это Мортен засадил сорванцу хорошую оплеуху.
Le petit voleur, присовокупил комиссар нравоучительным тоном.
Дариор же тем временем думал совсем о другом.
Было бы неплохо поговорить с нашими негостеприимными налётчиками. Это, как-никак, обитатели Хитровки возможно, что-то знают о «Серых».
Последнюю фразу историк специально произнёс по-русски. Краем глаза он заметил, что Саня при этих словах насторожился.
Каких таких «Серых»? удивился лже-проводник. Нету у нас никаких «Серых»! И «Белых» нет, уже давно.
Дариор обернулся и внимательно взглянул на сорванца. Было видно, что этот разговор ему не в радость. Не сводя глаз с Бандикута, Дариор медленно произнёс:
Говорят, появилась на Хитровке новая банда. Носят серые куртки. Отсюда и название «Серые». Не слыхал?
Саня боязно захлопал глазами и нервно сглотнул. Затем принялся божиться:
Да чтоб мне пусто было! Чтоб мне быльём порасти, на месте провалиться! Вот тебе крест! Землю грызть буду! Клянусь маманей покойной! Зуб даю: нету здесь таких!
Сразу видно, что паренёк врёт. Ну-ну! Однако Дариор не стал торопить события. Просто кивнул и отошёл в сторону. Тем временем Банвиль уже извлёк из саквояжа пузырёк с нашатырём и даже успел смочить край носового платка.
Стоит ли? засомневался Мортен.
Лейтенант, не отрываясь от саквояжа, уверенно кивнул:
Дариор прав. Они могут быть полезны.
С этими словами Банвиль по очереди приложил платок к лицам поверженных громил. Оба сначала неуверенно заёрзали, повертели тяжёлыми головами и с трудом сели. В глазах грозных московских разбойников блеснул неподдельный страх. Теперь перед ними стояли не беспомощные жертвы грабежа, а люди, готовые пойти на самые жестокие меры. Мортен для большей убедительности изобразил пальцами своеобразную пантомиму. Пожалуй, в любой другой ситуации она бы вызвала скорее смех, чем страх, но теперь всё сработало как надо Шишак в ужасе отполз к стене, а Миха, причитая, закрыл руками прокажённое лицо. Уж не тот ли это Миха Заусенец, о котором говорил Бандикут? Но сейчас Дариора совсем не волновали имена неумелых грабителей. Вся эта ночная беготня явно затянулась. Пора выходить на след «Серых», а ещё лучше на штаб-квартиру иоаннитов. Поэтому Дариор начал с главного:
Как понимаю, вы хитрованцы?
Шишак с Михой нервно переглянулись, всё ещё сидя на заснеженной улице. Историк миролюбиво кивнул:
Можете встать.
Громилы неуклюже поднялись, отряхнулись и принялись стрелять вокруг глазами в какую бы сторону удрать. Комиссар тоже заметил это и с охотой повторил пантомиму. Подействовало грабители замерли как вкопанные. Дариор опять спросил. Молодцы снова переглянулись. Оба были явно напуганы. Наконец ответил Шишак вернее, не ответил, а заскулил:
Бить будете? Да бросьте! Мы ж не от злобы. От жизни этой собачьей. Пощади, мил человек!
На Хитровке живёте? в третий раз спросил Дариор с завидной выдержкой.
На вопрос отвечай, сволочь! заорал Мортен.
Шишак, разумеется, не понял слов, но тон, которым они были произнесены, говорил за себя.
С Хивы мы, хитрованцы! в один голос вскричали грабители.
На Петропавловском живу, в ночлежке! заорал Шишак.
Я там же, не убивай, брательник, шмот забери, не убивай только! причитал Миха.
Дариор, не обращая внимания на малохольных хитрованцев, обернулся к Сане:
Ну а ты?
Я тоже, кивнул Бандикут, мы втроём живем в ночлежке.
Всё это время Мортен нервно расхаживал по улице. Наконец, он не выдержал и спросил:
И что мы будем с ними делать? Может, прикончим прямо тут?
Нет, это сущее варварство! Нужно доставить их в полицейский участок. Там их осудят и расстреляют, предложил Банвиль с видом святого угодника.
Вряд ли хитрованцы поняли речь француза, однако общий смысл был им ясен.
Только не в милицию! замахал руками Шишак.