Роман Федотов. Известный в Москве, да и не только, бизнесмен и меценат. В последние годы он мог себе позволить поддерживать представителей культуры, спонсировать в искусство и различные благотворительные фонды. Правда, у меня сильное подозрение, что изначально это была не столько идея Ромы, сколько Альбины, которой очень хотелось быть женой богатого, щедрого человека. По натуре же, Рома человек не слишком щедрый. Я это точно знаю.
Он вошел в магазин, с той самой обаятельной полуулыбкой-полуусмешкой на губах, которую раздаривал всем вокруг. Когда он так улыбался, придраться к нему вроде было нельзя, но и верить в его искренность тоже не стоило. Но догадывались об этом далеко не все. Например, его теща и бабушка жены были уверены, что Роман человек совершенно безобидный и безотказный. Хотя, почему им думать иначе? Их просьбам он никогда не отказывал. Всегда был вежлив и галантен. На то они, как он считал, и родственницы жены. Нужно уважать и ублажать.
Рома, как хорошо, что ты здесь. Нам срочно нужно твоё мнение. Елена подхватила зятя под руку, развернула ко мне лицом. Что ты скажешь? Насте идет это платье? Или всё-таки черное?
Роман повернулся ко мне, а я развернулась к нему лицом. Мы стояли и смотрели друг на друга. Я задрала нос повыше. Знала, что он заметит, прекрасно видела его развеселый взгляд, и понимала, что Рома даже на платье, которое его призвали оценивать, особого внимания не обращает. Он совершенно открыто и даже чуть нагло смотрел мне в глаза, и я ненавидела этот взгляд. От него мне всегда хотелось злиться, кричать и устроить скандал. Но сейчас я лишь руку в бок уперла. Ждала его оценки. Будь она неладна, вместе с этим платьем.
Здравствуй, Настен, сказал он.
Это его свойское «Настен» несколько сбило мой боевой настрой. Я чуть задохнулась, затем выдавила из себя приветственную улыбку. Сказала:
Здравствуй. И чтобы избавить себя от надобности смотреть ему в глаза, покрутилась перед Федотовым, демонстрируя наряд. Что скажешь?
Скажу, что красота, ответил он. И галантно продолжил: Замечательно выглядишь. Не в платье, а вообще
Зоя схватила мужа внучки за руку, отвлекая его внимание от меня на себя.
Ты уверен? Желтое? Может, Настя ещё померяет несколько?
Не буду я больше ничего мерить, возмутилась я. Я уже полтора часа от зеркала не отхожу. Это же не свадебное платье, в конце концов!
Мне нравится желтое, решительно кивнул Роман. Думаю, нужно остановить выбор на нём.
Я тоже думаю, что это лучший вариант, поддержала зятя Елена, и тут же поинтересовалась: А что ты здесь делаешь?
Роман легко отмахнулся.
Встречался со знакомым в ресторане, что на крыше. Удивляюсь, как вы меня высмотрели, посмеялся он.
Совершенно случайно. Но ты так кстати здесь оказался. Всё-таки без мужского мнения порой не обойтись.
Я ушла в примерочную и резким движением задернула за собой тяжелую шторку. Выдохнула, с тоской глядя на своё отражение. Дала себе пару секунд, прислушиваясь к разговору за занавеской, начала поспешно переодеваться. Через несколько минут вышла с платьем, передала его милой продавщице.
Я упакую, сказала та.
А я оплачу, сообщил Роман.
Я нахмурилась, глянула на него с намеком.
Зачем? Я сама оплачу.
Не сомневаюсь, что ты в состоянии, проговорил Роман. Но мне это сделать куда проще.
Я открыла рот, чтобы продолжить возражать, но Зоя на меня предостерегающе цыкнула.
Настя, перестань. Это его обязанность, он мужчина. Тебе что, трудно принять подарок?
Может, и не трудно. Вот только это подарки от чужого мужа. Они мне зачем?
Федотов стоял совсем рядом и смотрел на меня. Буквально пытал меня взглядом, а на губах иезуитская, милая улыбка. Потом взял и сказал фразу, которая для всех все решила:
Настя, мы же семья. Какие счеты?
Вот именно! воскликнула Зоя, и легко шлепнула меня по руке, стараясь призвать к порядку. Перестань упрямиться. Что такого, если Рома купит тебе платье? Уверена, Аля не будет против. Лена, ты как думаешь?
Нет, конечно. Рома, иди, расплатись.
Я только вздохнула. И негромко проговорила:
Делайте, что хотите.
Спустя несколько минут я выходила из магазина с громким названием бренда на витрине с фирменным пакетом. И, наверное, должна была радоваться, стоимость этого платья выбила бы внушительную брешь в моем бюджете, этого удалось избежать, благодаря щедрому родственнику, но радости у меня не было. Пакетиком я помахивала и старательно посматривала по сторонам, лишь бы не встречаться больше с благодетелем взглядом. Шла и размышляла о том, почему Роман не торопится по каким-нибудь своим невероятно важным делам. Он же вечно занят. А тут ходит с нами по торговому центру, поддерживает с тещей и бабушкой жены светскую беседу, и прощаться не торопится.
Предлагаю пообедать всем вместе, предложила Елена, продолжая пребывать в странном воодушевлении с самого утра.
Я посмотрела на мачеху, на бабушку, глянула на Федотова, и решила, что совместного обеда моя психика точно не выдержит, и решила сбежать. Улыбнулась виновато.
Если не возражаете, то я компанию не поддержу. Обещала институтской подруге её навестить. Она недавно родила, сидит в декрете, выйти никуда не может, поэтому я обещала навестить её дома. Бабушка, вы же не обидитесь?
Нет, конечно. Зоя похлопала меня по руке. Самое главное мы сделали, платье тебе купили, можно вздохнуть спокойно. Рома, ты ведь с нами пообедаешь?
К сожалению, нет. У меня через час встреча назначена. К тому же, я уже обедал. Настя, тебя подвезти?
Ни за что.
Я обворожительно улыбнулась.
Я возьму такси. Спасибо за заботу. Знаю, как ты всегда занят, страшно отнять у тебя даже лишнюю минуту.
Я бы как-нибудь пережил.
Приедете с Альбиной к ужину? спросила у зятя Елена.
Если она успеет вернуться с репетиции. Она с этими танцами просто с ума сошла, до позднего вечера в зале пропадает.
«Как бы совсем не пропала», пронеслось у меня в голове, но в моих мыслях было столько язвительности, что озвучивать их вслух я откровенно поостереглась.
Мы все распрощались у эскалатора, я торопливо ступила на движущиеся ступени, надеясь успеть убежать от Федотова подальше. Надо отдать мне должное, я даже ни разу на него не обернулась. Свернула в первый попавшийся коридор, стараясь не думать о том, идет Рома за мной следом или нет. Специально направилась к центральному выходу, чтобы подальше от автомобильной стоянки. Если Федотов и шел за мной следом, то, скорее всего, ему пришлось направиться в другую сторону. Оказавшись на улице, я всё-таки обернулась, огляделась, поняла, что меня никто не преследует, и для начала вздохнула с облегчением, затем с досадой прогнала из головы возникшие печальные и тоскливые мысли. За спиной был зеленый скверик с фонтаном и лавочками. Я подошла к ларьку с мороженым, купила себе сливочный рожок, и дошла до фонтана. Присела на скамейку. Никакой институтской подруги в декрете, ожидавшей меня в гости, не было и в помине, поэтому следующие несколько часов мне нужно чем-то занять себя. Я опустила на нос темные очки, ела мороженое и смотрела на острые струйки воды в фонтане.
Конечно же, он позвонил. В первый момент я не могла решить, ответить мне на его звонок или нет. Рома звонил мне только тогда, когда я была в Москве. Отлично знал, что когда я уезжаю домой, я решительно вычеркиваю все сомнения и слабости на его счет из своей жизни. И дозвониться до меня становится невозможно. Он уже давно и не пытался. Меня это и радовало, и огорчало. Но я старалась жить дальше, а в моей реальной жизни, не московской, придуманной для меня родственниками, места Роману Федотову и нашим с ним отношениям, если это можно так назвать, не было. По крайней мере, я отчаянно боролась и с ним, и с собой.
Я смотрела на экран телефона, на котором вместо имени значилось веское «Не отвечай», и всё-таки звонок приняла, поднесла телефон к уху.
Ты бегаешь от меня, как девчонка, сказал он мне.
Я встречаюсь с подругой, сказала я ему.
Не ври. Нет у тебя здесь декретных подруг, я бы знал.
Рома, ты не можешь знать обо мне все.
Правда?
Это очередной бессмысленный разговор, пожаловалась я.
Да нет никакого разговора, перебил он меня. Просто я соскучился.
Моё дурное сердце сладко сжалось, а вот я сама нахмурилась.
Насть, мы не виделись почти год.
Да, согласилась я. Потому что в прошлый мой приезд ты отдыхал на каком-то модном горнолыжном курорте.
Ты ведь не потрудилась меня предупредить о своем приезде.
А должна была? удивилась я.
Нет, не должна, хмыкнул Федотов. И тут же весомо добавил: Но могла бы.
Я замолчала, и он замолчал. Я ненавидела эти паузы, затянувшееся молчание в трубку. Потому что мы не знали, что сказать друг другу, но мне не хватало решимости взять и прервать разговор. Нажать на отбой, убрать телефон. Ведь пока мы даже молчали, я знала, что он где-то там. Дышит, живет, что вот-вот услышу его голос. Даже если он скажет что-то, что мне не понравится. Но это же он, мой Ромка, живой и настоящий.
Хочешь, я брошу все дела и приеду? Проведем день вместе.
Мне потребовалось сделать вдох, чтобы сказать:
Нет, не хочу.
Я, на самом деле, не хотела. Просто потому, что знала, что будет потом. Что закончится моё время, и он уедет. Потому что у него дела, потому что у него жена, потому что у нас общие родственники, которые, конечно же, не поймут. И не простят, скорее всего. А расстраивать никого не хотелось. Даже если попытаться объяснить, что между нами давным-давно ничего нет. Кроме странных, пространных разговоров о какой-то мифической связи. Связи давно нет, а вот разговоры остались. И они меня безумно тяготят, но пресечь их на корню мне мешает обыкновенная женская слабость. Она мешает мне прекратить всё окончательно, а также мешает жить дальше.
Федотов вздохнул в трубку.
Насть
Перестань, попросила я его. Не надо вынуждать меня жалеть тебя. Я знаю, что у меня для этого нет ни одной причины. Ты сам всё решил, Ром. Ты выбор сделал. И жаловаться тебе не на что.
Он помолчал, потом сказал, соглашаясь:
Не на что.
Я до боли прикусила губу, но радовалась, что в состоянии сохранить спокойный тон.
Вот и замечательно.
А ты?
Что я?
Можешь мне на что-нибудь пожаловаться, предложил он. Мы же не чужие люди.
Мне тоже жаловаться не на что, якобы удивилась я. У меня всё отлично.
Да, да, усмехнулся Роман. Ты у меня бизнес-леди.
Не всем быть гениальными актрисами, не удержалась я.
Это точно. Что у тебя с арендой? Всё решилось?
Я молчала и думала. Выкинула чертово растаявшее мороженое в урну рядом. Затем аккуратно проговорила в трубку:
Рома, кажется, я тебя просила Не следить за мной.
Я не слежу. Я просто контролирую.
Меня?
Не тебя, Настен. Ситуацию. Неужели это плохо, что я пытаюсь уберечь тебя от проблем?
Ты не уберечь меня пытаешься, а именно контролировать, разозлилась я. И мы с тобой об этом говорили! Ты за мной следишь, Рома!
С ума сошла? Когда мне это делать?
Не води меня за нос, Федотов!
Ладно, не вопи. Я не слежу и не контролирую, я присматриваю. Но, если ты против, я не стану больше этого делать.
Ты обещал мне это уже дважды.
Обещал, сознался он. Но это трудно. Я же переживаю.
Я расстроилась.
Ты откровенный манипулятор, Федотов.
Ну вот, опять я плохой. Я приеду на ужин, вдруг сообщил он. Хочу на тебя посмотреть.
А я решила:
Я тебя ненавижу. И, наконец, отключила телефон. После каждого разговора с ним, я чувствовала себя разбитой и совершенно сбитой с толка. Не понимала, что делать дальше. Однажды даже телефон с балкона швырнула. Потом, правда, отправилась искать его под окнами, по крайней мере, для того, чтобы извлечь из обломков необходимую мне сим-карту.
Знаете, бывают в жизни такие отношения, которые, наряду с огромным, всепоглощающим чувством любви и страсти, высасывают из тебя всю жизненную энергию. Все психологи мира пишут о том, что от людей, которые действуют на тебя подобным образом, нужно бежать сломя голову. Уходить от них, бежать, прятаться, а если не получается, то обращаться к ним же, психологам, и выходить из этой зависимости под присмотром специалистов. Я всё это знала. За последние годы я перечитала столько статей, книг, перелопатила кучу литературы, даже записывалась на психологические тренинги, которые помогали якобы, помогали! поставить именно себя во главу неправильных отношений, и, наверное, всё-таки добилась каких-то успехов, раз уже несколько лет не подпускаю Романа Федотова к себе на пушечный выстрел. Я даже научилась не отвечать на его звонки. Я научилась не верить его клятвам, заверениям и обещаниям. Я научилась не таять от его голоса и рокочущих, соблазнительных ноток. По крайней мере, я убеждала себя, что не таю.
Единственное, чему я никак не могла научиться, так это жить дальше. Вот с этим была откровенная заковырка. А обидно было из-за того, что у Ромки это отлично получалось. Жить без меня. У него была жена, дом, работа, он без конца путешествовал, я была уверена, что идеально верным мужем для моей сестры он тоже не был. Вот как-то у него всё складывалось так, что он жил полноценной жизнью. Ещё успевая и за мной шпионить под предлогом заботы. А у меня так не получалось, и я не знала, куда деть свою не пригодившуюся любовь именно к этому человеку. Всё пишу в голове оправдательные речи для себя, обвинительные для него, делаю это годами, выстраиваю правильные планы на будущее, но как только оказываюсь с ним в непосредственной близости, все стены, возведенные внутри меня, тут же начинают рушиться.
Вот такие у меня серьёзные психические проблемы. Меня зовут Настя Кауто. Приятно познакомиться.
Чтобы немного успокоиться, пришлось купить себе ещё мороженое и, наконец, съесть его. Вернулась на ту же лавочку, сидела и поглядывала по сторонам. Чувствовала себя будто в ловушке. В Москве со мной всегда приключалась мания преследования. И неспроста, скажу я вам. Однажды, пытаясь поймать на одной из столичных улиц такси, рядом со мной остановился автомобиль с охраной Федотова. И, мало того, что меня отвезли прямиком в дом отца, так по дороге ещё и отчитали, как девчонку. За то, что гуляю не там, где надо, да ещё и не пользуюсь официальным приложением службы такси, а ловлю частника на обочине. Кстати, после того случая я, как раз официальной службой такси и пользуюсь, только ею. Не хочу больше видеть ни одну знакомую физиономию из штата охраны мужа моей сестры.
Я бессчетное количество раз повторяла себе эти слова: муж моей сестры. Муж моей сестры.
Кстати, Федотов после того случая с его охраной на дороге, вел себя, как ни в чем не бывало. Будто они, на самом деле, случайно там оказались. Ехали мимо, узнали, остановились и решили меня подвезти. Не согласился ни с одним моим обвинением, не признался ни в одной попытке влезть без спроса в мою жизнь. Порой я уставала чувствовать себя инфантильной дурочкой. А именно так Ромка себя со мной и вёл, когда я старалась свести наше с ним общение к крайнему минимуму.
Возникло желание позвонить маме и пожаловаться. На Федотова я могла пожаловаться только ей, для всех остальных наши с ним неправильные отношения, были тайной за семью печатями. Но я знала, что мама мне скажет:
Езжай домой немедленно!
А кому мне было рассказать, как не ей, согласитесь? Возможно, это чересчур странно, но мы с ней прошли практически одинаковый путь жизни в Москве. Только у неё после великой любви, осталась я. У меня же только печальный опыт.
Для чего ты туда едешь? каждый раз выговаривала мне мама. И я понимала, что злости в её словах нет, она волновалась за меня, и ей казалось, что она никакими словами не может до меня это донести. На него посмотреть, себя показать? Ох, доиграешься, Настя. Смотри, доиграешься.
Я ни во что не играю, мама, практически каждый раз приходилось убеждать мне её. И еду я не к нему, а к бабушке.
Семейные дела, планы, обязательства. Разве я виновата, что Роман Федотов во всем этом принимает такое же живое участие.
Смотри, снова предостерегающе качала мама головой. И я тебе клянусь, ещё раз он сюда приедет, я его выгоню. Честное слово, выгоню. Никакие его сладкие речи на меня больше не действуют, так ему и передай.