Глава 1
Прошу предъявить билеты и паспорта для посадки!
Звонкий голос русоволосой девушки-проводницы разнёсся по всему перрону и был подхвачен другими проводниками, словно они только и ждали этого сигнала. Будущие пассажиры, а пока просто счастливые обладатели билетиков, выстроились в оживлённые очереди и, по одному, стали проходить в свои вагоны, поднимая с собой чемоданы, тележки, коробки, сумки, портфели и маленьких собачек. Да-да, лающих друзей человека было несколько на состав, и звонкоголосая проводница очень этому порадовалась. «Когда-нибудь, подумала она, заведу себе огромного мохнатого пса. Ну, ладно-ладно, пусть не огромного, кто же мне позволит, но уж пигалицу с кучерявой шерстью и доверчивыми глазамиобязательно! Буду кормить её сосисками, выводить на прогулку во время остановок и учить разным фокусам»
Что за фокусы ещё?! недовольный женский голос вторгся в её мечтания, и проводница вздрогнула, возвращаясь в реальность и обратив обескураженный взгляд на говорящую. Это была довольно объёмная тётушка лет пятидесяти пяти с маленькой чёрной шляпкой на пышных волосах. Она смотрела на хозяйку вагона с явным укором, точно обвиняя её во всех смертных грехах.
Простите? моргнула девушка.
Не собираюсь я вас прощать! воскликнула толстуха визгливо. Я вас спрашиваю, что ещё за фокусы?! Что за бардак у вас тут творится? Только что передо мной проскочил какой-то наглец, у которого был мой билет!
Что значитваш? ровным голосом профессионала спросила проводница. Билет был оформлен на Белова Константина, а значит, он никак не мог принадлежать вам!
Да при чём тут какой-то Константин! загрохотала скандалистка. Вот, смотрите! У меня точно такой же вагон и такое же место, как у этого проходимца! Смотрите, смотрите!
И она несколько раз помахала перед лицом девушки своим билетом. Проводница ловко перехватила листок и пробежалась по нему глазами. Лицо её прояснилось.
Уважаемая Ирина Вячеславовна, мне очень жаль, но вы ошиблись датой. Сегодня у нас семнадцатое марта, а у вас поездка назначена на шестнадцатое! Таким образом, вы должны были ещё вчера
Не надо мне ваших образов! вспыхнула толстуха и выхватила билет. Что ещё за бред? Какое шестнадцатое, когда я вчера утром брала на семнадцатое! Разуйте глаза, милочка, тут чёрным по белому написано, чтоОна осеклась, увидев свою неправоту, но через секунду продолжила с ещё большим накалом: Я буду жаловаться! Я брала билет в вашей поганой кассе на семнадцатое марта и не виновата, что слепая кассирша перепутала даты!
К сожалению, такие накладки случаются иногда, человеческий фактор. Вам надо было проверить билет сразу же, на месте
Да что вы меня учите, милочка! губы толстухи задрожали. Какое проверить! Да я да мне
И тут случилось неожиданноеиз её глаз вдруг полились слёзы. Проводница на секунду онемела, но потом тронула женщину за руку и произнесла сочувственно:
Вы ещё можете сдать билет, чтобы получить компенсацию
Какая компенсация, господи! всхлипнула толстуха. У меня мать при смерти, мне срочно ехать надо, а вы говоритекомпенсация! Зачем она мне сдалась, ваша компенсация? Мне вчера ночью брат позвонил, и я сразу побежала за билетом! Только вчера я никак не могла поехать, ждала, когда внучку заберут! Как я её оставить могла, малышку! А ваша поганая кассирша!.. Да что с вами говорить!
Тут она горестно махнула рукой, подхватила свой баул и поплелась по перрону. Из неё словно выпустили всю энергию. Проводница, прикусив губу, смотрела ей вслед.
Подождите! наконец вскрикнула она.
Но толстуха продолжала идти, ничего не слыша в своей печали.
Подождите же, Ирина Вячеславовна! проводница бросилась за ней
Глава 2
Плацкартный вагон набился до отказа, когда протрубил гудок машиниста и состав, медленно набирая ход, отправился в путь. Провожающие махали руками, кто-то плакал, кто-то сразу зашагал к зданию вокзала, кто-то побежал за вагоном, оттягивая момент расставания. Пассажиры продолжали суетиться, раскладывать вещите, кто не успел их разложить по местам, и знакомиться с соседями.
Проводница, тщательно, согласно всем инструкциям, замкнув вагон, появилась в проходе. Лицо её сияло радушием, как у хозяйки, встретившей дорогих её сердцу гостей.
Уважаемые пассажиры, прошу приготовить свои билеты на проверку! с улыбкой громко объявила она и медленно направилась по вагону.
Уже проверяли вроде! недовольно заметил сухощавый дедок из пятого купе.
Всегда два раза проверяют, при посадке и после того, как поезд тронется, миролюбиво объяснил ему сосед, круглолицый мужчина средних лет. Он, по всей видимости, был бывалым путником.
Зачем два раза? Развели бюрократию! пробубнил сердитый пассажир, но всё же полез в карман за билетом, а заодно вытащил и паспорт в потрёпанной обложке.
Это вы ещё бюрократию не видали! подала голос бабулька в синем платочке из соседнего купе. Вот платила я на днях за квартиру. За свет заплатила, за газ тоже, а как дошло до воды, выясняется вдруг, что вместо моей улицы Лихой у них в платёжках значится переулок Лихой. Какой такой переулок, откуда он взялся? Отродясь в нашем городке таких переулков не было! Ну, кинулась я в домоуправление, а они меня в гороно отфутболивают, прихожу в гороно, а мне говорят
Ты бы ещё в минздрав припёрлась, бабка! перебил соседку небритый мужичок в тельняшке, раскладывающий как раз над ней, на второй полке, свою постель. От него заметно пахло алкоголем и чесноком, которым он, видимо, пытался загасить стойкий запах. А лучше в спорткомитет, ха-ха! Деревня!
Зато по тебе сразу видно, что городской! весело переключилась на соседа говорливая бабуля. Вона, нажрался уже на дорожку! Небось и с собой прихватил!
А ты и завидуешь? не смутился мужичок. Завидоватьгрех, бабуся с лихого переулка!
Было б чему завидовать!
Да-а-а, весёлая дорога нам предстоит, пробормотала себе под нос ещё одна пассажирка, сухощавая дама лет пятидесяти, сидевшая через два отсека от спорщиков. Надо было купе брать.
Вот и я тоже думаю, понёс меня чёрт в плацкарте ехать, услышала её бормотание соседка с боковой полки напротив.
Они улыбнулись друг другу понимающе.
А между тем проводница, не убирая с лица доброжелательной улыбки, продолжала проверять билеты, попутно объясняя каждому купе, какими услугами они могут пользоваться в вагоне и какие обязательства при этом должны исполнять. Её ровный голос и тёплая улыбка делали своё делопассажиры успокаивались и веселели, словно и правда чувствовали, что они тутважные гости и им несказанно рады. Даже нахал в тельняшке присмирел, когда к нему обратился взгляд добрых, но серьёзных серых глаз хозяйки вагона.
Хорошапрошептал он ей вслед со вздохом.
А девушка действительно была хороша. Стройная, с длинной шеей и нежной белой кожей, будто не знавшей никогда загара, с тяжёлой русой косой, уложенной вокруг головы, она словно сошла сюда с картин Васнецова, чтобы подмешать в палитру мира новых оттенковдоброй сказки и чудес.
Хороша, Маша, да не наша! поддержал небритого сердитый дедок, начавший разговор о бюрократии. Впрочем, теперь его сердитость сменилась улыбкой, даже несмотря на то, что его паспорт при второй проверке был отклонён за ненадобностью.
К тому времени, как проводница закончила свой обход, настроение всего вагона изменилось, как по волшебству, и на обратном пути девушку провожали уже совсем другие взгляды. Однако она, в свою очередь, бдительности не теряла, отметив про себя все те моменты, которые могли каким-то образом помешать поездке, вызвав нежелательные последствия. К ним относились и звон бутылок в сумке мужичка в тельняшке, и слишком бледный вид толстушки в седьмом купе, и красные глаза девицы из второго, и ещё много чего такого, чего бы мы, простые смертные, не заметили и на чём заострился внимательный взгляд профессионала.
Когда проводница с чувством исполненного долга вернулась в своё купе, к ней, один за другим, потянулись пассажиры. И каждый, заглянув в раскрытую дверь, мог увидеть ещё одну обитательницу служебного отсекакруглолицую женщину с маленькой чёрной шляпкой на голове, которая вздрагивала от любого шума и старалась ещё глубже задвинуться в тень от назойливых взглядов. Однако русоволосая девушка ничуть не смущалась присутствием постороннего в своём купе. Она любезно отвечала пассажирам на их разнообразные вопросы, выходила с ними по необходимости и возвращалась вновь, и обращалась к толстушке с таким видом, как будто та имела полное право находиться в этом вагоне и в этом поезде.
Ирина Вячеславовна, сделать вам чайку?
Спасибо, Любочка, я не хочу! сдавленным голосом отвечала женщина, стараясь стать ещё незаметнее. В ней сейчас никак невозможно было узнать ту крикливую даму, час назад устроившую небольшой скандал на перроне. Она как будто даже в объёме уменьшилась, а не только в своём напоре.
А я всё-таки сделаю! звонко отвечала девушка Люба. Удивительно, как подходило ей это имя! А ещё у меня есть специально для вас кизиловое варенье! Ведь вы любите кизиловое варенье, Ирина Вячеславовна?
Не странно ли, что Люба угадала?
Очень! призналась пассажирка и раскраснелась ещё сильнее, теперь уже от удовольствия. Но откуда у вас оно? Нынче мало кто варит варенье из кизила. Мама или бабушка постарались?
Мама, но не моя, ясно улыбнулась проводница, а моей напарницы. Она для меня всегда передаёт, знает, как я его люблю.
А где же ваша напарница сейчас? Странно, что вы одна в рейсе
Она на больничном. Но я частенько одна езжу, мне это совсем не в тягость! Возникшая на лице девушки радость лишь подтвердила её искренность.
Понимаю вас, Люба. Пока молодая, нагрузка даже бодрит. Да ещё и оплата, наверное, двойнаяза себя и за того парня?
А я и не знаю, какая оплата, пожала плечами Люба. Вам чаю с сахаром или без, Ирина Вячеславовна?
Без, голубушка, слегка удивилась такому ответу безбилетная пассажирка. Как же вы не знаете, сколько за рейс заплатят? Это даже странно. Хотяона смутилась, судя по тому, что вы меня посадили в своё купе да ещё отказываетесь от платы Вы редкая девушка, Люба! И я так благодарна вам, так благодарна! Если бы не выу женщины дрогнул голос.
Я рада, что смогла вам помочь, и не будем больше об этом говорить!
Вот только боюсь, что попадёт вам за меня. От начальства достанется.
Об этом можете совсем не волноваться, Ирина Вячеславовна, не достанется. Пейте чай, пока горячий, а я пойду в пятое купе кофе отнесу
Люба вышла с подносом в руках, и тётушка принялась за чай, но мысли об отзывчивой проводнице не выходили у неё из головы. Эх, если бы такую жену для младшего сына, для Глеба! А то вечно ему с девушками не везёт, попадаются одни акулы да пираньи, а эта, сразу видно, рыбка золотая. С такой только жить и горя не знать. Да-а-а
Мысли о сыне вскоре заменились мыслями о матери, и пассажирка опять пригорюнилась, завздыхала и даже всплакнула немного, пока никто не видит
Глава 3
День близился к вечеру. Одни пассажиры сменялись другими, и Любе хватало работы. Но она не унывала. Везде поспевалаи недоразумения мелкие разрешить, и за чистотой проследить; то тут, то там мелькала её русая коса и слышался мягкий глубокий голос. Покой разливался в вагоне, и во многом благодаря волшебной ауре проводницы.
Беда, как показалось безбилетной пассажирке, нагрянула нежданно. Она уж успокоилась, даже почувствовала себя здесь немного хозяйкойсполоснула грязные стаканы, чай приготовила для очередных просителей, продала пару пачек печенья и деньги положила в то местечко, куда складывала сама Люба. Именно за последним занятием её и застали Их было двоеодному на вид лет двадцать пять, почти ровесник Любы, другой, с густыми усами, приближался уже к шестому десятку. Обапредставители службы охраны поезда. В вагон они зашли с дальнего конца и теперь постепенно подходили к купе проводницы. Ирина Вячеславовна не почувствовала их приближения, иначе тотчас бы уселась на своё место, но она старательно укладывала мятые купюры в тетрадь с выручкой, когда в проёме купе показалась первая фигура молодого охранника. Он уже издали заготовил улыбку для Любы, и каково же было его удивление и даже оторопь, когда вместо прелестной девушки он увидал пожилую женщину, которая воровала, как ему показалось, Любины деньги!
Эй! вскрикнул он и схватил «мошенницу» за руку. Вот это наглость среди бела дня! Артём Петрович, гляньте, кого я поймал на месте преступления! Просто картина маслом!
Артём Петрович заглянул в купе. Его взгляд наткнулся сначала на деньги в руках женщины, затем поднялся к её перепуганному лицу, потом перебежал на чёрную шляпку и там задержался на пару секунд.
Эге-ге, сказал Артём Петрович густым басом и дёрнул себя за усы. А вот так увидел бы я вас, гражданочка, где-нибудь на улице, никогда бы не подумал ничего дурного. Не зря говорят, что внешностьштука обманчивая. Как же вам не стыдно, а? В таком достойном возрасте, а мудрости, понимаешь, не набрались!
И главное, у кого, у Любы! с негодованием воскликнул его напарник.
Да, совсем худое дело. Это все равно что у ребёнка воровать! Эх вы, гражданочка!
Вы всё не так поняли! пролепетала бедная Ирина Вячеславовна.
Обычная история, вздохнул Артём Петрович. Муж застаёт любовника жены в собственной спальне, а тот кричит, что его неправильно поняли! Всё мы правильно поняли, гражданочка. Увы. Что ж, Василий Иванович, обратился он к напарнику, будем оформлять. Предъявляем документы, гражданка.
Выслушайте меня, я сейчас всё подробно объясню! чуть не плача, сказала женщина.
Конечно, объясните! Только сначала документики попрошу
Вася, Артём Петрович, что здесь происходит? раздался удивлённый голос Любы, которая наткнулась на дородное тело старшего полицейского у входа в своё купе.
Любочка! одновременно сказали все трое, только Ирина Вячеславовна с видимым облегчением, Артём Петрович с нежностью, а Василийс восторженным трепетом.
Ирина Вячеславовна, они вас обижают? сразу вникла в суть обстановки девушка. Ребята, это Ирина Вячеславовна Колесникова, моя гостья. Произошла ошибка с её билетомне по её вине! поэтому я позволила Ирине Вячеславовне, исходя из её семейных обстоятельств, разместиться в моём купе.
Ноначал было Артём Петрович, но его перебил пылкий Василий.
При чём тут билет, она деньги хотела стащить, Люба! горячо воскликнул он, кивая на раскрытую тетрадку. Я её за руку поймал на месте преступления!
Ну что ты, Вася! с укором сказала Люба. Я попросила Ирину Вячеславовну во время моего отсутствия продавать пассажирам печеньки, вот она и продавала. А тетрадку с выручкой я ей сама показала.
Но как же так! Василий нехотя разжал пальцы, выпуская руку пассажирки. Нельзя быть такой доверчивой, Люба!
Разве я доверчивая, Артём Петрович? обратила Люба серьёзные глаза на старшего охранника.
Тот не раздумывал ни секунды.
Нам у тебя поучиться ещё нужно, понимаешь, в людях разбираться! Ну, Василий, чего стал? Извиняемся перед гостьей нашей Любочки и уходим!
Но япарень покраснел.
Вася! строгим голосом произнесла Люба.
Простите нас, пожалуйстаВасилий, ещё гуще краснея, повернулся к женщине. Мы неправильно разобрались в ситуации и
Да ладно, чего уж там, выдохнула облегчённо Ирина Вячеславовна. Я бы на вашем месте почище скандал закатила. Так что я ещё легко отделалась!
Всё-таки внешность не всегда обманывает, понимаешь, Артём Петрович усмехнулся в свои усы. Прошу и я прощения, уважаемая Ирина Вячеславовна. Виноват и готов понести наказание!
Ну что вы, Артём Петрович! женщина смутилась.
А вот я придумала для вас наказание! весело сказала Люба.
И она прошептала что-то в ухо старшему охраннику. Тот улыбнулся понимающе.
Будет сделано, госпожа начальница! Василий, кругом шагом марш!
Мужчины ушли. Ирина Вячеславовна обессиленно рухнула на полку. Люба присела с ней рядом.
Господи, как я перепугалась!
Это моя вина, Ирина Вячеславовна! Надо было мне сразу предупредить ребят. Простите меня, пожалуйста! И за себя, и за это страшное недоразумение
Она ещё и извиняется! Вы что, Любочка, святая вы душа, я сама во всём виновата! Сначала с билетом недоглядела, потом вас подставила, да ещё и это
Тут женщина порывисто обняла девушку и всхлипнула. Та ответила на её жест ласковым поглаживанием по плечу.
Жизнь продолжалась
А ужинали обитательницы служебного купе с размахом. Видимо, в этом и заключалось наказание для осрамившейся службы охраныони натаскали из вагона-ресторана столько еды, что у Ирины Вячеславовны опять навернулись слёзы на глаза. Во-первых, от благодарности, а во-вторыхуж очень она любила вкусно поесть. Денег мужчины не взяли ни от гостьи, ни от самой Любы и даже обиделись немного на девушку, но покидали её купе, впрочем, в самом прекрасном расположении чувств. Особенно Вася, который никак не мог оторвать своих глаз от Любы. Артём Петрович тоже посматривал с некоторым смущением на Ирину Вячеславовну, но это, конечно, происходило только от чувства своего стыда за недавнее подозрение в её адрес.