Творчество Маяковского для всех нас пример беззаветного и вдохновенного служения поэта делу народа, делу партии.
Теория «дистанции» несостоятельная теория. Если не мы, то кто же в произведениях литературы и искусства расскажет нашим современникам и нашим потомкам, особенно молодежи, нашим зарубежным друзьям об эпохе, в которую нам посчастливилось жить, о великой партии Ленина, которая по-революционному перестраивает мир?!
В выступлении Е.А. Фурцевой есть положение, в связи с которым и мне хотелось бы сказать несколько слов, хотя об этом уже и говорилось. Товарищ Фурцева сказала, что у нас, к великому сожалению, время от времени появляются плохие кинофильмы, плохие книги, по поводу которых справедливо негодуют зрители и читатели.
Да, это так. Рядом с отличной продукцией кино и литературы существует и шлак.
Но я не думаю, что такое незнание жизни вызвано только тем, что авторы плохих книг и плохих сценариев живут в Москве или в столицах союзных республик. Пересели иного писателя в кубанскую станицу, в далекое сибирское село, в Братск, в Магнитогорск куда угодно, в самую, казалось бы, гущу жизни, а он все равно будет писать о временах новгородской Марфы-посадницы, об адюльтерах и разводах, о чем угодно, только не о тружениках Кубани, Сибири, Братска, не об их волнующих, живых, горячих деяниях.
И напротив: посели другого хоть здесь, в Кремле, в Грановитой палате, или еще выше в боярских расписных теремах, а он, окруженный древностями, все равно будет писать о людях, подымающих целину, рабочих, об инженерах, ученых, о героях нашего дня. И хорошо будет писать!
Где живет писатель это, конечно, немаловажно. Но еще важнее не где, а чем он живет, что волнует его, что влечет, о чем его думы, чему отдано его сердце.
Я бы сказал, что наиболее скверная продукция кино и литературы возникает не просто от незнания жизни нашего народа, а чаще всего в том случае, когда иные из нас пытаются изображать ее на манер, каким изображается жизнь на буржуазном Западе, когда на первый план в театре, в кино, в литературе, в живописи ставят формалистическое трюкачество, когда не от незнания, а отлично понимая, на что идут, отступают от правды нашей жизни, от метода социалистического реализма, когда уходят в мелочи, не видя за ними главного, героического в народной жизни.
Наш идеологический противник почти молниеносно реагирует на такие промахи и ошибки. Если фильмик в западном духе, если книга с неверным перекосом, если живопись по «творческому» методу тяп-ляп, в буржуазной прессе бурные похвалы, ободряющие хлопки по плечу: вот, дескать, настоящее-то искусство! Возможны даже золотые медали, всяческие премии; плетутся лавровые венки.
Ну, а если писатель, художник прочно держится на позициях партийности, тут уж похвал не жди; жди только разнообразных ругательств.
Но брань противника это еще Ленин учил лучшая похвала. А вот когда противник хвалит да премирует, нельзя не задуматься, нельзя не насторожиться; в чем-то ты, видимо, промахнулся.
Если мы будем верны методу социалистического реализма, если мы будем верны принципам партийности, народности, а мы не намерены отступать от них в своем творчестве, срывы и ошибки маловероятны. Вероятнее другое: новые и новые успехи советских художников в литературе, в театре, в кино, живописи, музыке.
В последние годы в наши писательские ряды волна за волной вливаются все новые молодые, способные, талантливые прозаики и поэты, с большим увлечением пишущие о жизни народа. Это верный признак того, что мы на пороге дальнейшего мощного подъема советской литературы. Когда велики цели, то велики и дела. Литература наша, наше искусство будут достойны эпохи строительства коммунизма!
Товарищи! Впервые в истории только наша партия всем содержанием своей политики сделала гуманнейшую из идей: все во имя человека, все для блага человека. «Партия, сказано в проекте Программы, существует для народа, в служении ему видит смысл своей деятельности».
В служении народу, в служении делу партии видим смысл своей деятельности и мы, советские писатели.
1961
Место писателя сегодня
Насколько я себя помню, подавляющее число слышанных мною ораторов начинало свои речи словами: «Мы живем в очень сложное время» Так было и полвека назад, так было и четверть века назад, так есть и сегодня; видимо, в мире не бывает времени не сложного; поэтому и я позволю себе для начала сказать: «Мы живем в очень сложное время». Тем более что оно и в самом деле необыкновенно сложно: в нескольких местах земного шара идет подлинная, кровавая война, в нескольких местах она вот-вот готова вспыхнуть, а повсеместно всюду, в связи с этим, люди глубоко и трудно раздумывают о своем будущем. Люди хотят знать, куда идет человечество, к смерти или к жизни, к самоистреблению или расцвету, к возврату в первобытность или к прогрессу.
1961
Место писателя сегодня
Насколько я себя помню, подавляющее число слышанных мною ораторов начинало свои речи словами: «Мы живем в очень сложное время» Так было и полвека назад, так было и четверть века назад, так есть и сегодня; видимо, в мире не бывает времени не сложного; поэтому и я позволю себе для начала сказать: «Мы живем в очень сложное время». Тем более что оно и в самом деле необыкновенно сложно: в нескольких местах земного шара идет подлинная, кровавая война, в нескольких местах она вот-вот готова вспыхнуть, а повсеместно всюду, в связи с этим, люди глубоко и трудно раздумывают о своем будущем. Люди хотят знать, куда идет человечество, к смерти или к жизни, к самоистреблению или расцвету, к возврату в первобытность или к прогрессу.
Сейчас в любой стране выходят сотни и тысячи книг, авторы которых так или иначе пытаются ответить людям на эти сакраментальные вопросы. Пишут ученые, пишут социологи, пишут статистики, пишут фантасты. И их жадно читают,
Но мне кажется, что вопрос о будущем лучше всего может быть разрешен, если мы как следует разберемся в нашем настоящем. Оно, настоящее, это фундамент будущего, и от прочности, надежности фундамента в прямой зависимости находится прочность и архитектура того здания, в котором человечество намерено обитать завтра.
Камни в фундамент укладывают собственно каменщики в фартуках белых, и те, кто в своих циклотронах до немыслимых скоростей разгоняет частицы материи, дабы взламывать атом, и те, кто сеет хлеб, и те, которые совершают попытки замены хлеба таблетками, и те, кто сегодня все еще пересекает пустыни на верблюдах, и те, кто на космических кораблях способны огибать нашу планету в считанные минуты.
Кладут эти камни и люди нашей профессии, литераторы прозаики, поэты, драматурги Причем литераторские камни ничуть не менее весомы, чем камни атомщиков-физиков; я даже намерен сказать, что они значительно весомей, потому что от наших книг во многом зависит, куда будут уложены камни физиков в массивы добра или зла, послужат ли они прогрессу или регрессу, употреблены ли будут на мирные, строительные цели или послужат делу разрушения войне.
Писатель сегодня, как, впрочем, и во все иные века и тысячелетия, строитель. Строитель человеческой мысли, строитель общественного мнения, строитель нравственности, строитель духовного облика человека. Что такое столь древние первые земные книги, как индийская Махабхарата и сутры народов Южной Азии, как Библия христиан, как иные древние книги, из коих большинство ныне почитаются как священные, что это такое, как не свод жизненных примеров, записанных первыми писателями, как не собрание мыслей тех первых писателей человечества, цель которых совершенствование человека, стремление повлиять на его нравственность, указать ему место на земле среди других людей и определить его обязанности в обществе.
Великие книги преследуют великие цели, мелкие, а тем более, низменные книги диктуются мелкими и низменными побуждениями
Чем характерно, как я уже сказал, наше нынешнее сложное время? Повсеместным пробуждением народов, которые веками не могли поднять головы из-за колониального гнета, из-за того, что подавлялась их национальная культура, из-за того, что их беспощадно грабили материально. Нельзя не видеть при этом, что пробуждение такое явилось из следствий того, что в 1917 году в России произошла социалистическая революция и Россия дала затем пример народного, рабоче-крестьянского многонационального государства, способного не только конкурировать с государствами капиталистического устройства, но и превосходить их в экономике, культуре, во всех проявлениях прогресса.
Народы, пробуждаясь, становясь на путь национального развития, в той или иной мере, но оглядываются на полувековой, пройденный Советским Союзом путь, в той или иной мере используют его опыт.
Прогресс сегодня это прежде всего поддержка национальной борьбы народов, классовой борьбы, использование огромного опыта Советского Союза. Могут сказать, что это что-то вроде политики, а художник, дескать, не должен заниматься политикой, он служитель искусства, и ничто сверх этого. Но так не было никогда, так только время от времени декларируется. Никто не может сказать, будто бы великий Лев Толстой не был художником. Но кто же вместе с этим станет отрицать то, что он же, Лев Толстой, общепризнанный и непревзойденный мастер слова, влиял на миллионы умов своих современников и как общественный деятель, как критик чуждого свободе и прогрессу самодержавного строя в России. А это уже политика, как ни старайся делать вид, будто бы ее нету.