Наездник Ветра - Григорий Александрович Шепелев 15 стр.


 А мне-то это зачем?

 Ты, кажется, заработал сегодня утром за час четыре серебряные монеты? Ночью примерно за то же время получишь пять золотых. Разве это плохо? Мне кажется, хорошо. А ты как считаешь?

 Так же, как ты.

 Значит, по рукам?

 Да.

Калокир был близко знаком со всеми собаками в Херсонесе. Поэтому те из них, что встречались ему во время его ночного пути по городским улицам, разбегались, в страхе поджав хвосты и лаем оповещая своих собратьев о приближающейся беде. Рагдаю же, чтоб остаться в целых штанах, пришлось взять с собой увесистую дубину. Иоанн первым подошёл к церкви. Он ждал несколько минут. Рагдай появился со стороны развалин храма Ифигении. За ним плелось несколько десятков собак. Заметив издалека при свете луны тонкий силуэт Калокира, они исчезли. Луна, зачем-то решив последовать их примеру, тоже куда-то скрылась. Но Калокир знал город, как свою собственную ладонь. Наверное, полчаса он водил Рагдая по сотням путаных закоулков, ничем один от другого не отличавшихся. Под конец Рагдай устал так, что даже заметил в своей руке давно уж ненужную ему палку и отшвырнул её.

 Ничего себе, рядом с церковью! Мы не кружим на одном месте?

 Нет. Просто в Херсонесе мало прямых дорог. Мы, впрочем, уже пришли. Ты видишь впереди стену?

Каменная стена, которая окружала дом духовной особы, была не столь высока, чтобы задержать Рагдая и Калокира. Преодолев её, они через сад направились к задней стороне здания. Было тихо, только в траве под персиковыми деревьями стрекотали цикады. Из тёмной громады дома не доносилось ни звука. По саду бегали две собаки, но они также очень хорошо знали сына градоначальника и решили не связываться. Рагдай сразу понял, что его спутник гулял по этому саду не один раз он шёл в темноте уверенно, как по своему дому.

Запасной выход располагался ниже фундамента. Нужно было спуститься по четырём ступеням, что злоумышленники и сделали. Тронув дверь, Иоанн сказал:

 Её надо выломать!

Дверь дубовая, с коваными набойками, открывалась вовнутрь. Рагдай налёг на неё плечом, и раздался треск.

 Тихо ты!  шёпотом вскричал Иоанн. Рагдай стал давить слабее. Стальной засов, державший дверь изнутри, не гнулся, но его скобы медленно вылезали из своих гнёзд. Наконец, и засов, и скобы с лязгом упали на пол. Дверь распахнулась.

За ней стояла полная темнота. По винтовой лестнице Калокир и Рагдай тихонечко поднялись из полуподвального помещения на второй этаж, который, напротив, был хорошо освещён хрустальными лампионами. Иоанн шёл первый. Свернув из главного коридора к покоям архиепископа, он нос к носу столкнулся с толстым слугой в монашеском одеянии. Тот, конечно, вытаращил глаза и разинул рот, имея в виду понятную цель.

 Заткни ему глотку,  быстро скомандовал Иоанн, делая шаг в сторону. Рагдай взял толстяка за горло, да поздно слуга успел завизжать. Глотка у него была будь здоров.

Протяжное эхо ещё катилось по этажам, а дом уже содрогался от топота многих стражей, со всех сторон устремившихся на предсмертный вопль толстяка. Тот вопил недолго, а вскоре он перестал даже и хрипеть. Рагдай разжал пальцы. Мёртвое тело упало к его ногам, как восьмипудовый утренний мешок с солью. Тем временем, Иоанн, достав из кармана нож, бежал с ним по коридору к центральной лестнице и кричал Рагдаю:

 За мной! За мной!

Но вокруг Рагдая уж были слуги. Их появилась целая дюжина. Несмотря на переполох, все они успели схватить оружие.

Калокир же благополучно покинул дом крёстного отца своей матери, пробежал через сад, перемахнул стену и скрылся, никем не узнанный. Он впоследствии приложил немало усилий, пытаясь что-нибудь разузнать о судьбе своего подельника, но успеха не возымел.

На другое утро архиепископ, встретившись с ним, дал ему прочесть письмо логофета. Вельможа задавал ряд вопросов о состоянии дел в Таврике и от имени императора выражал признательность Калокиру за уход руссов.

Глава седьмая


Оставив Мари в комнате с кальянами, Иоанн возвращался к себе домой. К несчастью, он знал столицу не так прекрасно, как свой родной Херсонес. Между тем, стояла уже глубокая ночь. Серповидный месяц плыл по небу в голубом сиянии звёзд. Всё небо мерцало ими, как чёрный бархатный скарамагний, осыпанный бриллиантами. Сын стратига не знал названия улицы, по которой он шёл. Он не был уверен, что идёт в правильном направлении. Справа от него тянулась высокая каменная стена с узкими бойницами, слева же простирались площади с многочисленными фонтанами, статуями, церквами. Дальше стояли дома вельмож. Иоанн хотел уже постучаться в один из этих домов, чтоб спросить дорогу, но в этот миг ему вдруг послышались за спиной шаги. Затаив дыхание, он прислушался. Да, действительно за ним шли, пока ещё не пытаясь его настигнуть, два человека. И это были мужчины, судя по их дыханию. Херсонит нисколько не испугался, хоть знал о том, что Константинополь кишит бродягами, для которых убить человека за медный грош обычное дело. Кто бы ни шёл за ним, нужно было спокойно продолжать путь вдоль стены, давая понять, что не забоялся. Возможно, рассудил он, уже одно это охладит пыл бродяг не слишком, видать, решительных, раз они не напали на него сразу. Не тут-то было! Шаги вдруг начали приближаться. Иоанн тоже пошёл быстрее.

 Эй, господин!  окликнул его один из преследователей,  не заблудился ли ты?

Не сбавляя шага, юноша обернулся. За ним бежали два оборванца. Он сказал:

 Нет.

Они его обогнали и преградили ему дорогу. Остановившись, он пригляделся к ним. Один из них был высокий, другой приземистый, плотный. Их взгляды сразу внушили ему желание помолиться. Он пожалел, что с ним нет ножа.

 Господин,  хрипло обратился к нему высокий,  не мог бы ты одолжить нам немного денег? Клянусь своей чистой совестью мы их сразу тебе вернём, как только прирежем ещё какого-нибудь барана!

Приземистый рассмеялся. Иоанн сделал попытку обойти их. Они достали ножи. Не надеясь более ни на что, молодой человек прижался спиной к стене и зажмурился, чтобы в самый последний миг своей жизни увидеть тех, кого он ещё любил. Труда это не составило, потому что их было мало. Даже и на том свете. Но вдруг послышались звуки, давшие понять юноше, что последний миг его жизни ещё далёк. Он открыл глаза. Высокий бродяга катился кубарем вдоль стены, а его товарищ лежал ничком близ неё. Ножей видно не было. Откатившись шагов на десять, высокий быстро поднялся и бросился наутёк, чуть волоча ногу. Второй грабитель не подавал никаких заметных признаков жизни.

 Ты цел, патрикий?  спросил Рагнар, облизывая кулак, расшибленный в кровь.

 Слава Пресвятой Троице!  закричал Никифор Эротик, стремительно выбегая из-за угла, откуда он наблюдал за действиями Рагнара,  о, Иоанн! Ты жив? Великое счастье! Ну не безумие ли бродить по Константинополю в одиночку, да ещё ночью?

 Спасибо тебе, Рагнар,  сказал Иоанн, пожимая руку варягу,  ты что, специально искал меня?

 Да, да, мы просто уж сбились с ног,  обиженно лопотал Никифор Эротик,  логофет поручил нам просить тебя явиться к нему, во дворец, как можно скорее! Ты не откажешь?

У Иоанна вновь зазвенел в ушах крик Мари: «Они убьют её! Убьют! Моя девочка! Ей три года!» Опустив взгляд, херсонит ответил:

 Нет, извини. Уже слишком поздний час для визитов. Я хочу спать.

 Но ведь мы почти уже во дворце!

 То есть как почти уже во дворце? Что, эта стена

 Да, это стена дворца,  подтвердил Рагнар.

 Очень интересно! А зачем нужен я логофету?

 Не знаю,  сказал Никифор,  только он вряд ли посмел бы тебя тревожить из-за какой-нибудь ерунды. Думаю, ты не пожалеешь, если пойдёшь.

 В этом я нисколько не сомневаюсь,  проговорил Иоанн,  ибо если я о чём-нибудь пожалею, всем будет плохо.

Они стояли неподалёку от низкой железной двери в стене. Достав из кармана небольшой ключ, Никифор Эротик отпер её и с трудом открыл. Все трое, пригнувшись, проникли внутрь цитадели. Пахнуло запахом роз. Царские сады, погруженные в сверкание мириада ночных светил, впервые предстали взору будущего патрикия. Вслед за Никифором и Рагнаром он вошёл в чащу апельсиновых и лимонных деревьев. Со всех сторон квакали лягушки, которые обитали в душистых зарослях. Под ногами скрипел песок. В цветниках покачивались тюльпаны, розы и хризантемы. В маленьких водоёмах царили лилии.

Спустя четверть часа быстрой ходьбы в просветах между деревьями сверкнул купол святой Софии. Чуть погодя сады расступились вовсе. Неимоверной белой громадой возник Священный Дворец. Его окружали сотни разнообразных фонтанов. Каждый из них находился в центре своей лужайки.

 Ты войдёшь с нами?  спросил Никифор Рагнара.

 Нет,  сказал викинг,  через другую дверь.

 Ну, как знаешь. Желаю тебе приятно провести время.

 Иначе и быть не может,  вздохнул Рагнар. При этом он усмехнулся довольно криво. Никифор, расхохотавшись, хлопнул его по плечу.

 Меньше надо бегать по девкам, друг мой! Передай, впрочем, зеленоглазой фее моё почтение. Может быть, хоть это её смягчит!

Калокир не верил своим ушам. Под окнами дворца уже смеют обсуждать царицу Империи в таком тоне? Невероятно! Рагнар, тем временем, скрылся среди фонтанов и статуй.

Никифор и Иоанн зашагали к западному крылу дворца. Его высокие башни блестели под луной так, будто они были сделаны из слоновой кости. Во многих окнах дворца был заметен свет. Достав ещё один ключ, Никифор Эротик отпер им дверь в той угловой башне, которая находилась ближе других к Ипподрому. За дверью располагалась узкая винтовая лестница.

 Куда же она ведёт?  спросил Иоанн.

 В покои великого логофета. Не бойся, здесь нету призраков!

«Лучше б здесь были призраки, чем такие скоты, как ты!»  решил житель Таврики. Тем не менее, он последовал вверх по лестнице за Никифором. Тот привёл его на площадку башни, где несли стражу два экскувитора, а оттуда, через коротенький коридор в небольшую залу. Это была приёмная Льва Мелентия. Оглядев её, Иоанн поинтересовался:

Назад Дальше