Артур Конан Дойл
Приключения биржевого клерка
Вскоре после женитьбы я купил врачебную практику в Паддингтоне. Некогда дела у старика, доктора Фаркуэра, который мне ее продал, шли прекрасно, но потом возраст и болезнь он страдал чем-то вроде пляски святого Витта привели к тому, что пациентов заметно поубавилось. Люди, и это естественно, исходят из принципа, что сам лекарь болеть не должен, и с подозрением относятся к целительным способностям того, кто не может прописать себе нужное лекарство. И чем хуже становилось здоровье моего предшественника, тем в больший упадок приходила его практика, поэтому, когда я ее приобрел, она приносила немногим более трехсот фунтов в год вместо прежних тысячи двухсот. Но я твердо верил в свою молодость и энергию и не сомневался, что буквально через пару лет пациентов заметно прибавится.[1]
В первые три месяца жизни в Паддингтоне я с головой ушел в работу и совсем уж редко виделся с моим другом Шерлоком Холмсом. Зайти к нему на Бейкер-стрит у меня не получалось, а сам он если и выходил из дому, то исключительно по делу. Поэтому я очень обрадовался, когда одним июньским утром, читая после завтрака «Британский медицинский журнал», услышал звонок, а вслед за тем и немного резкий голос моего старого друга.
Ах, мой дорогой Уотсон, он уже входил в комнату, я так рад вас видеть! Надеюсь, миссис Уотсон уже оправилась после тех мелких потрясений, связанных с нашими приключениями в деле «Знак четырех»?
Благодарю вас, мы оба чувствуем себя превосходно, ответил я, горячо пожимая ему руку.
Надеюсь также, продолжал Шерлок Холмс, усаживаясь в кресло-качалку, что увлеченность врачебной практикой еще не полностью изничтожила интерес, который вы питали к нашим маленьким дедуктивным загадкам?
Напротив, ответил я. Не далее как вчера вечером я разбирал мои старые заметки и систематизировал некоторые прошлые результаты.
Уместно ли будет предположить, что вы не считаете свою коллекцию завершенной?
Отнюдь! Нет у меня большего желания, чем отправиться в новое подобное приключение.
Скажем, сегодня?
Пусть и сегодня, если вам угодно.
Даже если придется ехать в Бирмингем?
Конечно, раз уж возникла такая необходимость.
А практика?
Я подменяю соседа, когда он уезжает. Он всегда готов вернуть должок.
Ха! Лучше не бывает. Шерлок Холмс откинулся на спинку кресла-качалки и пристально посмотрел на меня из-под полуопущенных век. Как я понимаю, вам недавно нездоровилось. Летние простуды всегда такие неприятные.
На той неделе я три дня просидел дома из-за сильной простуды. Но мне казалось, что от болезни теперь уже не осталось и следа.
Это верно, вы выглядите совершенно здоровым.
Как же тогда вы узнали о моей болезни?
Мой дорогой друг, вы же знаете мои методы.
Дедукция?
Безусловно.
И от чего вы оттолкнулись?
От ваших домашних туфель.
Я взглянул на мои новые кожаные домашние туфли.
Каким образом начал я, но Холмс ответил на вопрос прежде, чем я успел его завершить.
Домашние туфли у вас новые. Вы их носите не дольше нескольких недель, а подошвы, которые вы сейчас выставили напоказ, слегка покоробились от жара. Вначале я подумал, что вы их промочили, а затем, когда сушили, поставили слишком близко к огню. Но у самых каблуков есть маленькие круглые бумажные ярлычки с фирменным значком обувщика. Намокнув, они наверняка бы отлетели. Следовательно, вы сидели у камина, вытянув ноги к самому огню, чего человек в полном здравии делать бы не стал даже в столь сырой июнь, каким он выдался в этом году.
Как всегда, после объяснений Шерлока Холмса все оказывалось очень просто. Холмс прочитал эту мысль на моем лице и улыбнулся с легким налетом горечи.
Боюсь, объяснениями я только выдаю себя, заметил он. Результат без объяснения причин производит более сильное впечатление. Так вы готовы отправиться со мной в Бирмингем?
Конечно. А что за дело?
Все узнаете в поезде. Мой клиент ждет внизу, в кебе. Вы можете уехать тотчас же?
Буду готов через минуту. Я черканул записку соседу, поспешил наверх к жене, чтобы объяснить ситуацию, и присоединился к Холмсу на крыльце.
Ваш сосед доктор. Он кивнул на медную табличку.
Да, он купил практику, как и я.
Прежний врач практиковал достаточно давно?
Столько же, что и мой предшественник. С тех пор, как построили эти дома.
Ага! Так вам досталась лучшая из этих двух практик.
И я того же мнения. Но как вы об этом узнали?
По ступенькам, мой мальчик. Ваши стерты на три дюйма глубже, чем его. Этот джентльмен в кебе мой клиент. Мистер Холл Пикрофт. Позвольте мне представить вас ему. Эй, извозчик, подстегните-ка лошадей, мы едва успеваем на поезд.
Я сел напротив Пикрофта, высокого, хорошо сложенного молодого человека с открытым, добродушным лицом и светлыми завитыми усиками, в очень блестящем цилиндре и хорошо сшитом строгом черном костюме, отчего выглядел он щеголеватым клерком из Сити, где, собственно, и работал, и принадлежал он к тому сорту людей, которых у нас принято называть кокни[2], но они, как известно, составляют основу наших самых боеспособных добровольческих полков, а отличных спортсменов среди них больше, чем среди любой общности мужчин на этих островах. Чуть опущенные уголки губ, указывающие на свалившуюся на него беду, выглядели в некотором смысле комично на его круглом, румяном, веселом от природы лице. О том, что с ним случилось, я узнал лишь, когда мы уселись в вагон первого класса и поезд тронулся.
Весь путь занимает семьдесят минут. Холмс заговорил первым. Мистер Пикрофт, я хочу, чтобы вы рассказали моему другу о вашем интересном приключении в точности, как рассказывали мне, или, если получится, еще подробнее. И мне будет полезно еще раз проследить последовательность событий. Такое дело, Уотсон, может оказаться как стоящим, так и пустяковым, но в нем по крайней мере есть необычные и outre[3] нюансы, которые дороги вам в той же мере, что и мне. Пожалуйста, мистер Пикрофт, более я вас прерывать не буду.
Наш спутник посмотрел на меня, и глаза его весело блеснули.
В этой истории я выгляжу полнейшим дураком, начал он, и это, пожалуй, самое неприятное. Разумеется, все еще, возможно, и образуется, но, признаться, я сомневаюсь, что мог бы повести себя иначе. А если я лишусь работы и ничего не получу взамен, выглядеть это будет так, будто второго такого простофили на свете нет. Рассказывать я не мастер, доктор Уотсон, но произошло со мной следующее.
Я работал в «Коксон и Вудхаус» в Дрейперс-Гарденс[4], но в начале весны этого года фирма обанкротилась после истории с венесуэльским займом, вы, конечно, о нем слышали, который с треском лопнул. Я проработал у них пять лет, и старик Коксон, когда грянул гром, дал мне прекрасные рекомендации, но, разумеется, всех служащих, двадцать семь человек, бросили на произвол судьбы. Я сунулся туда, сюда, но множество других парней оказались в таком же положении, поэтому я долгое время оставался на мели. У Коксона я получал три фунта в неделю и за пять лет накопил семьдесят фунтов, но достаточно скоро эти деньги подошли к концу. Я так поистратился, что едва мог купить марки, чтобы отвечать на объявления, и конверты, на которые они наклеивались. Я сбил каблуки всех моих туфель, обивая пороги различных фирм, но ни на йоту не приблизился к цели.
Наконец я увидел объявление о вакантной должности в «Моусон и Уильямс» известной брокерской фирме на Ломбард-стрит. Смею предположить, что вы мало знакомы с торговлей акциями, но, можете мне поверить, это едва ли не самый богатый брокерский дом Лондона. Отвечать на объявление предлагалось только письмом. Я отправил им заявление вместе с рекомендациями без всякой надежды на успех. И вдруг получаю ответ, что могу приступить к исполнению своих новых обязанностей в ближайший понедельник, если приду в подобающем виде. Как такое случается, объяснить не может никто. Некоторые утверждают, что в подобных случаях управляющий просто сует руку в кучу заявлений и вытаскивает первое попавшееся. Так или иначе, на этот раз повезло мне, и я никогда в жизни так не радовался.
Жалованье мне положили на один фунт больше, а обязанности мало чем отличались от тех, что я исполнял у «Коксона».
Теперь я подхожу к самой странной части этой истории. Я снимаю жилье рядом с Хемпстедом, на Поттерс-террас, 17. После того как мне принесли это письмо с предложением выходить на работу, в тот самый вечер я сидел и курил, когда вошла хозяйка с визитной карточкой, на которой я прочитал: «Артур Пиннер, финансовый агент». Никогда прежде я не слышал этого имени и знать не знал, зачем я ему понадобился, но, разумеется, попросил хозяйку пригласить его наверх. Он вошел, среднего роста, темноглазый брюнет с темной бородой. Резкость манер и отрывистость речи указывали, что он привык дорожить своим временем.
Мистер Холл Пикрофт, если не ошибаюсь? спросил он.
Да, сэр, ответил я, пододвигая к нему стул.
Раньше работали в «Коксон и Вудхаус»?
Да, сэр.
А сейчас вас взяли на работу в «Моусон»?
Совершенно верно.
Видите ли, продолжил он, я слышал, вы обладаете незаурядными деловыми способностями. Вы помните Паркера, бывшего управляющего у «Коксона»? Он просто не мог остановиться, расхваливая вас.
Мне, разумеется, его слова очень понравились. Я всегда хорошо справлялся со своими обязанностями, но и представить себе не мог, что в Сити идут обо мне такие разговоры.
У вас хорошая память? спросил Пиннер.
Не жалуюсь, скромно ответил я.
Вы следили за рынком, пока не работали?
Да. Каждое утро читаю лист фондовой биржи[5].
Рвение, достойное подражания! воскликнул он. Это и есть путь к процветанию! Не будете возражать, если я вас немного поэкзаменую? Значит, так Скажите, как идут «Эрширы»?
Сто шесть с четвертью и сто пять и семь восьмых.
«Нью-Зиленд консолидейтед»?
Сто четыре.
«Бритиш броукен хиллс»?
От семи до семи и шести десятых.
Великолепно! вскричал он, вскидывая руки. Просто замечательно. Целиком и полностью совпадает с тем, что я о вас слышал. Мальчик мой, мальчик мой, вы созданы для большего, чем работать простым клерком у «Моусона»!
Его восторг, как вы понимаете, меня несколько смутил.
Может, и так, мистер Пиннер, ответил я, но другие люди, в отличие от вас, не ценят меня столь высоко. Мне пришлось попотеть, чтобы найти эту работу, и я очень рад, что теперь она моя.
Фи, молодой человек, вам ли о ней скорбеть! Это же не ваш истинный уровень. А теперь послушайте, каким он мне представляется. Конечно, и мое предложение далеко не в полной мере соответствует вашим способностям, но, если сравнивать с местом клерка у «Моусона», это небо и земля. Когда вы начинаете работать у «Моусона»?