– Я поговорю с близнецами, – предложила Зара. – Может быть, удастся узнать, что именно они сделали.
– Я проверю, не было ли каких-то сообщений, хотя мы бы уже знали, – сказал высокий полицейский и направился на кухню, нажимая кнопки на рации.
Он что-то неразборчиво пробормотал, а потом я услышала его слова:
– Пять четырнадцать… Риджент-стрит. Подтвердите.
Я шмыгнула носом и попыталась вставить в телефон батарею. Телефон зажужжал и начал медленно возвращаться к жизни. Появилось сообщение, что карта памяти отсутствует. Я нажала на иконку «Галерея»: снимков не было.
– Простите, – сказала я. – Ничего нет…
Высокий полицейский улыбнулся. Вид у него был очень усталый.
– Ничего страшного. Пока ты ещё всё помнишь, расскажи нам, что случилось. Расскажи, кого ты видела.
Они поставили чашки на стол, достали ручки и принялись записывать.
Глава 4
Когда полицейские ушли, мы сели к телевизору смотреть фильм о Человеке-пауке. Я расположилась между мамой и папой, а дедушка задремал в углу. В окна стучал дождь, и я то и дело вставала, чтобы выглянуть на улицу. Она была пуста.
Близнецы бегали по комнате, хватали пригоршни попкорна и ссорились из-за лего.
Мама время от времени вскакивала и принималась обыскивать комнату, но карта памяти была такой крошечной, что мы вряд ли нашли бы её.
Я почти не смотрела на экран. Все молчали, но я знала, что всем нам было не по себе.
Потом Зара пошла спать. Я последовала её примеру.
Я слышала, как мама с папой заперли дверь, а дедушка, кашляя, поднялся на чердак.
Я отодвинула штору в спальне и снова выглянула на улицу. В темноте под мостом я заметила две фигуры. Неужели это простое совпадение?
По моей спине пробежала дрожь.
– Зара! – прошептала я. – Ты не спишь?
– Нет, – ответила она.
– Мы можем лечь в одной кровати?
– Давай.
Я выбралась из постели и легла рядом с ней. Она оказалась намного теплее, чем я. Мы свернулись калачиком и согревали друг друга. Зара прижимала к груди смешного старого кролика, которого папа купил в день, когда она родилась, поэтому он был теплее нас обеих.
– Как ты? – спросила она.
– Хорошо, – солгала я.
– Это ведь неправда?
Я молча лежала, впитывая её тепло. Это всё равно что обнимать большого плюшевого медведя. Я долго молчала и думала об увиденном: о пистолете, испуганной и рассерженной женщине. О рыжеволосом мужчине. О вспышке камеры. О том, как они посмотрели на меня.
– Если по правде – мне страшно.
– Не бойся. Ты его видела, но это не значит, что он видел тебя.
– Вспышка. Они обернулись. Он смотрел прямо на меня.
– Ой! – вскрикнула Зара, крепче прижимаясь ко мне.
Мы лежали в темноте, прислушиваясь, как по железнодорожному мосту с грохотом проносятся поезда, а над домами то и дело пролетают вертолёты.
– Спеть тебе нашу песню? – наконец спросила Зара. – Которую мы будем исполнять на рождественском концерте?
На следующий день в школе я чувствовала себя несколько взвинченной, но всё шло как обычно. Мы проходили «Ромео и Джульетту» и как раз дошли до сцены смерти. Половина класса была в слезах, а остальные скучали и игрались с карандашами, заставляя их балансировать на носу.
– Итак, когда Ромео видит Джульетту, вероятно, уже мёртвую…
Карандаши полетели на пол.
Мистер Нанкивелл замолчал и вздохнул:
– Что такое, Нейтан?
– Сэр, во сколько у нас будет Тайный Санта?[4] У меня футбольная тренировка, и я не хочу опоздать.
– Дай мне договорить. Итак, Ромео говорит: «Аптекарь! Быстро действует твой яд. И вот я умираю с поцелуем», сообщая зрителям, что… – Мистер Нанкивелл замолчал и уставился на Нейтана, который перекинул сумку через плечо и попытался незаметно выскользнуть из класса.
Последовала пауза. Нейтан застыл на месте. Мы все затаили дыхание.
Мистер Нанкивелл вздохнул.
– Сдаюсь, – сказал он, и тридцать стульев дружно заскребли по полу.
Ученики бросились к двери, и я увидела, как в коридоре Зара делает мне знаки. Я привстала, чтобы махнуть ей рукой, и тут зазвенел звонок.
– Что скажешь? – спросила она и помахала перед моим носом рукой с ядовито-фиолетовыми ногтями.
– Круто, – ответила я. – Здорово! Вам разрешили?
Зара ничего не ответила.
– А ещё я нашла в интернете классные жёлтые колготки. Что-то между жёлтым и зелёным, почти как лайм. И туфли! Ты должна увидеть эти туфли, Майя! Они такие хорошенькие!
– Отлично, – сказала я.
– Тебе всё равно, да? – спросила Зара. – Ты ведь всё думаешь о вчерашнем?
– А что, если он убил её? – спросила я, и Зара обняла меня.
Потом мы пошли домой и свернули к южному берегу Темзы. Нас быстро подхватила толпа гуляющих, и вместе с ними мы остановились полюбоваться огнями мостов и Современной галереи Тейт, которые освещали холодные лондонские сумерки. Под ногами хрустели листья, и горло щекотал запах жареных орехов. Небо на горизонте было чистого бледно-зелёного цвета, с единственной звездой, и на нём освещённым силуэтом выделялся купол собора Святого Петра.
– Лондон такой красивый! – сказала Зара.
– Да, – согласилась я.
Мои мысли были далеко отсюда, и я то и дело проигрывала вчерашнюю сцену до самого визита полицейских. Полицейских, которые так и остались без снимков.
– Когда мы вернёмся домой, я обыщу комнату близнецов, – сказала я.
– Опять? – удивилась Зара.
Бросив сумки на землю, мы сели на скамейку у театра «Глобус» и смотрели, как у ограды набережной собирается небольшая толпа. Люди указывали на что-то на берегу, но мне было всё равно: я была слишком расстроена.
Рядом со мной сел мужчина с портфелем и вытащил газету.
Мы с Зарой смотрели, как к берегу подплывал полицейский катер.
К нему присоединился ещё один, и они оба наперегонки мчались в нашу сторону.
Маленькая девочка выпустила из рук воздушный шарик и заревела, когда тот улетел прямо в тёмно-синее небо. Мама рассмеялась и потащила её дальше.
Мужчина наклонился завязать шнурок.
Позади взвыла сирена, и на мостовой перед «Глобусом» остановилась машина скорой помощи в сопровождении полицейской машины. Мы остались сидеть на скамейке, глядя, как врачи и полицейские перебрались через ограду и исчезли внизу.
– Интересно, что там такое? Я хочу посмотреть, – сказала Зара.
Я нехотя встала со скамейки и последовала за ней. У пристани были пришвартованы два полицейских катера. Внизу, на берегу, несколько человек стояли вокруг чего-то лежащего на песке. Там был мужчина в белом комбинезоне, несколько полицейских и врач. Они все смотрели вниз.
– Это труп, – прошептала Зара.
Я принялась вглядываться в тёмный берег. Вспышки камер мобильных телефонов и свет полицейских фонариков мерцали на светоотражающих лентах, на одежде толпившихся внизу людей.
– Это мой муж его заметил, – с гордостью сказала какая-то женщина.
– Да, – подтвердил мужчина. – Это я.
Я наклонила голову и поняла, что то, что я вначале приняла за водоросли, оказалось парой ботинок. Я медленно перевела взгляд на тело на случай, если вдруг увижу что-нибудь ужасное, но не могла разглядеть голову мертвеца, пока один из полицейских не отошёл в сторону.
Луч фонарика скользнул по волосам. Ярко-рыжие кудрявые волосы.
– Боже мой! – пробормотала я. – Это он! Тот человек, которого я видела из автобуса!
Глава 5
Но это оказался не он.
– Выпей чаю, – предложил дедушка. – Как дела в школе?
Я знала, что он пытался сменить тему.
– Я всё ещё не уверена, что это был не он, – сказала Зара, запуская одну руку в хлебницу, а другой открывая холодильник.
– Это не он, – повторила я. – Совершенно точно.
– Мёртвые люди выглядят иначе, чем живые, – заметил дедушка.
– Но не настолько, – возразила я. – У него было другое лицо и нос другой формы. Человек на берегу был худым. А тот, которого я видела на улице, был крепкого телосложения. – Мой голос звучал весело и непринуждённо, но на самом деле мне было не так уж хорошо. Я никогда прежде не видела мёртвое тело. Оно выглядело очень странно. Как будто было сделано из воска.
– Значит, это просто совпадение, – сказала Зара. – Два рыжих человека в городе, где живут восемь миллионов человек.
Дедушка взял меня за руку и не сводил с меня глаз, хотя обращался к Заре.
– Таких вещей, как совпадения, не существует. Если на твоём потолке мокрое пятно, а на полу лужа, между ними, скорее всего, есть связь. Если только у тебя не живёт дома щенок. – Он засмеялся дребезжащим смехом, закашлялся и с трудом добрался до раковины, чтобы налить стакан воды. Выпив три стакана, он снова плюхнулся на стул и потрепал меня по волосам.
– Как дела с мотоциклом? – спросила Зара. Теперь она пыталась сменить тему, потому что на самом деле ей не было дела до мотоциклов. Она ненавидела любые механизмы. Если только они не делали молочные коктейли.
– Интересно, кто он? – спросила я. – Мёртвый парень.
– Так выясни! – сказала Зара. – Я же вижу, что тебе не терпится. – И она сунула в рот огромный бутерброд с «Нутеллой».
В нашем доме существовало правило насчёт телефонов во время еды, но в этот момент мы не обедали, ну только если Зара. Я напечатала слова «тело, берег Темзы, Глобус», а затем сузила время поиска до двадцати четырёх часов. В результате появилось: «Из Темзы выловили тело».
И на этом всё.
Я подошла к окну и уставилась в темноту. На улице было полно людей. Кто-то шёл, кто-то стоял неподвижно. Из реки могли достать любого из них.
– Дедушка, мы будем покупать рождественскую ёлку? – спросила Зара, слизывая шоколадную пасту с пальцев. – Имей в виду, самые лучшие продают в дальнем конце рынка.
Когда на следующий день мы возвращались из школы, у станции метро мужчина и женщина раздавали газеты. Я взяла одну для дедушки.
– Спасибо, – сказала я и уставилась на заголовок.
На первой странице была фотография парня, которого я видела на Риджент-стрит.
Даже Зара застыла на месте.
Не говоря ни слова, мы подошли к краю тротуара и развернули газету на спинке скамьи.
ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ ПИТЕР РОМЕРО
Полиция предупреждает горожан, что Питер Ромеро может быть опасен. Его разыскивают в связи с убийством Джорджио Ромеро, продавца произведений искусства… (продолжение на стр. 2).
Я несколько раз перечитала заметку. Убийство? Убийство?!
Зара перевернула страницу. Кажется, я уже догадалась, что там будет написано.
…который вчера был найден на берегу Темзы на глазах у тысяч туристов, посещавших исторический театр «Глобус». Вскрытие показало, он был застрелен и умер прежде, чем тело попало в воду. Полиция разыскивает свидетелей.
Мой взгляд скользнул к концу страницы.
Джорджио Ромеро, 45 лет, родился в Глазго. После окончания Манчестерского университета стал историком искусства и сотрудничал с Национальной галереей по вопросам приобретения и реставрации предметов искусства. Был широко известен как продавец предметов искусства.
В полиции говорят, что они ищут свидетелей смерти Джорджио Ромеро и работают над арестом его брата Питера. Они просят не приближаться к подозреваемому, поскольку он может быть опасен.
На этом всё.
Я сглотнула и оглянулась на пассажиров, входивших и выходивших из метро. Их было тысячи. Рыжеволосый мужчина мог появиться в любую минуту. Зара продолжала перечитывать статью.
– Убийство?
– Ладно. – Я взяла Зару за локоть. – Нам пора домой.
– Что ты будешь делать? – Она сунула газету в сумку.
– Отведу тебя домой и снова позвоню в полицию, – ответила я, торопливо шагая вперёд.
– Но ты ведь ничего не видела.
– Знаю, но я сделала фото со вспышкой. – Я проскользнула под уличным фонарём и позвала Зару. – Он меня видел. Чёрные волосы с белой прядью.
Она поднесла руку к голове. В свете фонаря её прядь отливала жёлтым.
– Я хочу сказать, что нас не так уж много таких, – добавила я и потянула сестру за собой.
Глава 6
Когда мы вернулись домой, я снова позвонила в полицию. На этот раз меня быстро соединили.
– Человек из газеты, Питер Ромеро – тот самый, которого я видела на Риджент-стрит с пистолетом.
В трубке раздался щелчок, и через несколько минут я уже говорила с женщиной, которая представилась как сержант Паркер. Она внимательно слушала меня, пока я рассказывала ей, что видела на улице.
– Ты уверена, что это он?
– Да. У меня нет снимков, но я знаю, что это он.
– И ты действительно видела, что у него в руке был пистолет? – спросила она.
– Да.
– И он видел тебя из-за вспышки камеры телефона?
– Да. Я боюсь, что он найдёт меня, – прошептала я.
– Не волнуйся, Майя. Лондон – большой город.
– У меня очень заметные волосы, и на мне была школьная форма.
Последовала долгая пауза.
– Понимаю, – наконец сказала женщина. – А пока постарайся найти пропавшую карту памяти, она может нам очень пригодиться.
Утром мы с Зарой надели шапки с помпонами, чтобы прикрыть волосы, и вскоре влились в толпу детей в одинаковой форме, идущих в школу.
Мы остановились на пешеходном переходе. Каждый проходивший мимо мужчина был похож на Питера Ромеро. Больше всего на него был похож парень в вязаной шапочке и флуоресцентной куртке на другой стороне улицы. Когда мы переходили дорогу, он пристально смотрел на нас. Я снова заметила его на углу Юнион-стрит. Я могла поклясться, что он увидел меня, но в это время между нами проехал грузовик с черепицей в кузове, и Зара и её подруга Лу схватили меня под руки и потащили к школе.
Я с трудом выдержала физику и испанский, то и дело мысленно возвращаясь к случившемуся, а на перемене спряталась в туалете и снова позвонила в полицию по тому же номеру, по которому звонила накануне вечером.
– Могу я поговорить с сержантом Паркер? Кажется, я снова видела Питера Ромеро.
Мне пришлось заткнуть ухо пальцем, чтобы не слышать болтовню девочек, поправлявших макияж за дверью моей кабинки.
В трубке раздался знакомый голос.
– Где?
– Юнион-стрит, Саутварк. На нём была светящаяся куртка. Он стоял рядом с ямой на дороге. Меньше часа назад.
– Мы пришлём машину. Констебль Фэллон будет ждать тебя у стойки администрации и проводит домой. Не выходи из школы, пока он не появится, хорошо?
Жаль, что нет такого слова, которое могло бы обозначать смесь страха и волнения. Именно так я себя чувствовала. После математики я помчалась к стойке администрации и увидела, что детектив читает школьный журнал.
– Ты Майя? – спросил он.
Я кивнула.
– Ты одна?
– Да, моя сестра останется на рождественский концерт. Она поёт в хоре.
Зара осталась с друзьями, но я бы предпочла, чтобы она была со мной. Я бы хотела, чтобы вокруг моей семьи и друзей появился большой пузырь, защищающий нас от этого человека.
– Надень шапку, – сказал детектив, и мы быстро пошли к полицейской машине, припаркованной у школы. Совсем скоро мы были дома.
– Где Зара? – спросила мама.
Был вечер, и мы все сидели в конце битком набитого школьного зала. Кажется, сюда пришли все родители на свете.
– На сцене? – предположила я.
– Остальные уже там, но её я не вижу, – сказала мама, привставая с места.
– О чём ты говоришь? – спросил папа, отдирая от волос Ишана что-то липкое.
– Все уже на сцене, но Зары нет, – повторила мама. – Она не говорила, что планируется что-то особенное. Я думала, она будет просто петь в хоре. Если она будет исполнять сольную партию или что-то в этом роде, нам придётся что-то делать с близнецами, потому что они не высидят больше получаса.
Я обвела взглядом сидящих в зале, внимательно осмотрела весь зал.
– Пойду узнаю, что случилось, – предложила я.
– Умница, – похвалил дедушка, сморкаясь в большой белый платок и вытирая им нос.
Я пробралась к краю сцены. Там стояла девочка с косичками – одноклассница Зары.
– Моя сестра здесь? – спросила я.
Девочка огляделась.
– Должна быть. Все уже… Эй! – Она толкнула локтем свою соседку. – Зара здесь?
Ребята стали поворачиваться и оглядываться.
– Нет! – крикнул кто-то из конца ряда. – Она пошла в туалет минут двадцать назад. Не думаю, что она успела вернуться.