Мирон с Мерзким посмотрели на меня со сложной смесью чувств во взглядах, но я, вздохнув про себя, решительно развеял их надежды:
– Да, мужики, давайте покурим на общем балконе.
– Какая ты, Светик, молодец, – одобрительно заметила Наташка, жена Мирона, поправляя аккуратное каре темных волос. – Я вот своего так и не могу с балкона выгнать.
Факт вообще поразительный. Наташка в юности профессионально занималась художественной гимнастикой, откуда вынесла не только стройную, подтянутую фигуру, но и железный характер. Чтобы она и не настояла на чем-то – поверить было решительно невозможно.
– Э-э-э, – возмущенно вскинулся мой друг. – Мы этот момент еще до свадьбы обговаривали…
– Обговаривали, – махнула рукой с зажатой в ней вилкой его супруга. – Я молодая, глупая была…
Надо признать, что я в своих прогнозах немного ошибся. Пьянки не получилось, ну и слава богу. Стараниями моей невесты Светки и жены Мирона Наташки повод набубениться в хлам превратился в причину организовать милые семейные посиделки.
Меня заставили вытащить в комнату из кухни стол, а Мирона приодели в чистую рубашку, хотя, возможно, она была просто новой, поэтому и смотрелась пока еще максимально прилично. Светка еще с вечера закупилась всяческими деликатесами, а с утра затеяла вселенскую готовку со словами, что просто не имеет права ударить в грязь лицом перед уважаемыми людьми.
Непонятно только, почему виновник торжества мой друг, а заморачиваюсь со всем этим делом я. Поводом для праздника стал перевод в Москву моего друга Мерзкого, вернее в миру именуемого Максимом Мерзликиным. Эдик, он же полковник госбезопасности Седых, начальник отдела, занимающегося всяческими потусторонними делами и происшествиями, так впечатлился знакомством с моим однокашником, что немедленно решил завербовать его в свои стройные ряды.
К моему удивлению, Мерзкий согласился сразу, хотя до недавнего времени вообще не подозревал о существовании ведьм, оборотней, вампиров и прочей публики, которую большинство считает только героями развлекательной литературы. Более того, он абсолютно спокойно воспринял даже тот факт, что я сам являюсь оборотнем – человек, с которым он проучился целых пять лет в пограничном институте.
Бюрократические формальности много времени не заняли, когда Эдику что-то нужно, он умеет решать вопросы без лишних проволочек, и буквально через месяц после нашей поездки на Кавказ я уже встречал Максима в аэропорту.
Для Мерзкого перевод в Москву был шансом взлететь достаточно высоко по карьерной лестнице. Вопреки общепринятым правилам, он переводился в столицу с повышением, причем сразу в отдел центрального подчинения. Вернее, очень-очень центрального.
Иногда у меня складывалось впечатление, что Эдику даже Президент не указ. Нет, он конечно же ходил на всякие совещания, докладывал что-то товарищам с генеральскими погонами на плечах, но всех окружающих не оставляло стойкое ощущение, что он делает так лишь потому, что так положено.
А вот если завтра его интересы будут расходиться с приказами вышестоящего руководства, то извините. Это уже будут проблемы того самого вышестоящего руководства.
Эдик, кстати, тоже был приглашен на праздник. На мою невесту полковник, несмотря на невысокий рост и крайне невыразительную внешность, почему-то произвел самое положительное впечатление, хотя я до сих пор не пойму, в какой именно момент он успел ей так понравиться.
Чекист появился в квартире строго в назначенное время, в неизменном темном костюме, при галстуке, и незамедлительно стал героем в глазах наших дам, подарив им по букету цветов – белые розы Светлане и бордовые пионы Наташе.
– Мои любимые, – зарылась в цветы лицом жена Мирона, а мой напарник только крякнул и прошептал мне на ухо:
– Никогда не знал, что она пионы любит.
Потом посмотрел, как счастливо улыбается его супруга, и добавил мрачным тоном:
– Вот не нравится мне этот полковник, зря ты его пригласил.
Следом за полковником в квартиру прошествовал сам Мерзкий, вооруженный тортом и двумя трехлитровыми банками пива. С меня ростом, но худенький и подтянутый, облаченный сейчас не в камуфляжную форму, а в светлые джинсы, кроссовки и кислотного цвета оранжевую футболку, он смотрелся студентом старших курсов, но никак не майором госбезопасности. Если что-то и выдавало в нем военного, то только коротко подстриженные черные волосы.
– Чего это ты? – удивился мой напарник, узрев стеклянные тары в авоське. – Я коньяк специально купил, кизлярский…
Услышав это, Максим болезненно скривился, а потом все-таки объяснил:
– Я этого коньяка напился, наверное, на две жизни вперед. А как в Москву приехал, понял, что соскучился по пиву. Причем хорошему, вкусному. Так что, извините, ребята, но с коньяком и водкой я пас!
– Ну и ладно, нам больше достанется, – абсолютно не расстроился Мирон.
– Так, все в сборе, – объявила Светка, успевшая поставить в вазы оба букета. – Прошу всех к столу.
И потекла неспешная застольная беседа. Официальный тост был только один. Его произнес Эдик, поздравив Мерзкого с переводом в Москву, поближе к друзьям и цивилизации, а потом мы пили друг за друга и просто радовались хорошей компании. Наташка и Светка были не в курсе, чем занимаются мужчины, сидящие за столом, поэтому мы в основном обсуждали общих знакомых и рассказывали байки из прошлого.
Предложение перекурить прозвучало внезапно, и только глянув на часы, я понял, что мы сидим уже больше часа. Дымить дома Светка мне и вправду запретила, да я не особо и сопротивлялся. Что я маленький, не понимаю, что в доме ребенок появился.
Эдик от перекура отказался, а Мирон с Мерзкими ломанулись на лестничную клетку с такой скоростью, как будто их никотиновая ломка скрутила. Я по-хозяйски оглядел стол, отнес на кухню две опустевшие салатницы и пошел вслед за ними.
– Запрет курить дома – первый шаг к семейному рабству, – тем временем уже разглагольствовал на общем балконе Мерзкий. – Сначала нельзя вот это, и ты уступаешь, считая, что не стоит ссориться из-за ерунды. Потом не стоит делать вот так, и второй раз прогнуться уже проще. А потом просыпаешься как-то поутру и понимаешь, что тебя обставили флажками со всех сторон.
– Все ты правильно говоришь, Максим, – горячо поддерживал его Мирон, никого на свете не боявшийся, кроме своей жены. – Бабам только дай волю, живо аркан на шею набросят и всю оставшуюся жизнь тобой помыкать будут.
– Какие вы умные, – хмыкнул я. – А для чего тогда жить вместе? Если такая охота быть свободным, так и надо оставаться вечным холостяком.
– Дело не в свободе, а в том, чтобы женщина знала, кто в доме главный, – не сдавался Мерзкий.
– Макс, ты сейчас сам понял, что хотел сказать? – саркастически ухмыльнулся я, но мои друзья решили убедить меня в своей правоте уже вдвоем.
– Андрюха, ты пойми, – пришел на помощь Мерзкому Мирон. – Светка у тебя замечательная, с этим не спорит никто. Но нельзя все время плыть по течению, надо иногда и характер показывать.
– А зачем? – Простодушно удивился я. – Меня и так все устраивает. Я вообще не очень большой любитель создавать себе трудности, а потом героически их преодолевать. Ну не хочет Светка, чтобы я курил в доме, так пожалуйста. Мне абсолютно не сложно выйти сюда, дел-то на пять шагов.
– Винни, – вспомнил мое институтское прозвище Максим. – Но это же правда только начало. Сегодня тебя просят не курить в квартире, завтра ты бросишь курить совсем, потом пить… Это падение может продолжаться бесконечно. Сегодня тебя ругают за то, что ты пришел с запахом пива, завтра, что из-за работы не ночевал дома… Дальше-то что? Работу менять?
– Ой, ладно тебе, – махнул я рукой, чувствуя, как внутри все-таки что-то напрягается. – Тоже мне, большой специалист по семейным отношениям выискался. Вот встретишь девушку, тогда посмотрим, как ты у нас запоешь…
– Андрей, а ты вообще собираешься рассказать Светлане, чем занимаешься? – сегодня Максу явно удавались неудобные вопросы.
Вопрос был интересный, и я сам частенько задавал себе его в последнее время. По-хорошему бы надо, но я абсолютно не мог представить себе ее реакцию на новость о том, что мир не такой, как кажется. И будет ли она жить спокойно, зная, что соседка вполне может оказаться практикующей ведьмой, а красавчик с работы по ночам любит пить кровь у случайных прохожих?
С другой стороны, все тайное рано или поздно становится явным. И чем дольше я буду скрывать правду, тем оглушительнее может быть скандал, когда все вскроется. А терять Светку мне совсем не хочется, я успел привязаться и к ней, и к ее дочери.
Алиска сейчас отдыхает в Артеке, Эдик с путевкой немножко помог, так у меня сердце кровью обливалось, когда я девочку провожал на вокзале. Даже сам удивился, раньше за собой такой сильных чувств не замечал. А тут прямо-таки папой себя почувствовал.
Хотя, ко всему прочему, есть подозрение, что Алиска-то потустороннее чувствует, не зря говорят, что дети видят гораздо больше, чем взрослые. При Светке мой домовой Степан шастает по квартире абсолютно не стесняясь, и она даже не подозревает о его присутствии, а вот маленькую девочку он боится, как огня. А рано или поздно мне придется объяснить спутнице жизни, кто убавляет газ под кастрюлей с супом, чтобы он не выкипел или почему в нашем санузле всегда стерильная чистота.
– Не знаю, – честно ответил я на вопрос Мерзкого. – Сложный вопрос, просто так нахрапом не решается.
– А я решил, что ничего говорить не буду, – выпустил струйку дыма Мирон. – В мире и так много всякой мерзости, зачем грузить любимую женщину дополнительными подробностями…
– Вот и я не знаю, – вздохнул Максим. – Подумал просто, вдруг познакомлюсь с девушкой, а она спросит у меня, кем я работаю. И что отвечать?
– Тю, – махнул рукой Мирон. – Нашел, о чем заморачиваться. В твоем случае вообще все просто. Ты же на государевой службе, тебе вообще ничего объяснять не надо. Сделай глаза пошире и шепчи таинственным голосом – «Я не имею права всего тебе рассказывать! Но поверь, это жутко секретно!»
– Ага, – рассмеялся я. – Эдик как-то рассказывал, что один мужик двадцать лет проработал в наружке, а жене говорил, что на заводе вкалывает. И тут воскресным утречком супруга гладит вещи, а мужа по телевизору показывают, как он шпиёна американского вяжет. Не по статусу, конечно, но спецназ то ли не успел, то ли не привлекали. И вроде все правильно сделали, мужика со спины снимали, в прессу слили специально отобранные кусочки, чтобы скандала никакого не было, но тут-то жена! Она своего мужа с любого ракурса узнает…
– И что? – С любопытством спросил Мерзкий, когда я прервался на сигаретную тягу.
– Да ничего хорошего, – улыбнулся я. – Два месяца больничного после удара горячим утюгом. Мужик-то рядом сидел, ничего не подозревая и по привычке делая вид, что его ничего не касается.
– Наверное, потом еще с завода приходили, – расхохотался Мирон. – Объяснять жене, что она все-таки обозналась.
– Чего не знаю, того не знаю, – развел я руками, поддерживая общее веселье. – Продолжение истории Эдик не рассказывал.
Мы вернулись в квартиру, где выяснилось, что полковник госбезопасности не только знает веселые истории, но еще и мастерски их рассказывает. По крайней мере, наши девчонки заливались от смеха, слушая байку про неудачливого шпиона, оставлявшего посылки для резидента в мусорном баке у Чистых прудов, которые честно вынимали окрестные бомжи.
Больше всех, как потом выяснилось, повезло двум ханыгам, умудрившимся вычислить не только шпиона, но и резидента. Они пристально следили за всеми манипуляциями господ-разведчиков, а затем прихватили в личное пользование коробку с гонораром за какую-то информацию. Собственно, и раскручивать всю эту ниточку начали с двух бомжей, снявших номер в Метрополе и умудрившихся за сутки спустить около десяти тысяч долларов на девочек, алкоголь и новую одежду.
В таком же ключе вечер и продолжался, пока Эдика телефонным звонком не выдернули на службу. Мерзкий хотел было дернуться следом, но полковник напомнил ему, что официально на службе он еще не числится, поэтому и на выезде делать нечего.
– Может, мне с тобой? – спросил я у него в прихожей, понимая, что полковник явно поедет куда-то не на рядовой случай.
– Спасибо, пока не надо, – похлопал он меня по плечу. – Максима мне не споите, ему еще на службу в понедельник.
– Ну так до понедельника, – улыбнулся я. – Но ты маякуй, если дело денежное. А не так, как с этими курганами…
– Какие деньги, Андрей? – возмутился Эдик. – Я вообще-то на государственной службе, живу от зарплаты до зарплаты. И тебе советую устроиться на нормальную работу, а не слоняться по могилам в компании своего импульсивного товарища.
– Да-да, обязательно, – успокоил я его. – Но ты все-равно позвони.
– Не в этот раз, – расстроил он меня. – Вампиры активизировались. Вернее, кто-то ушлый и неучтенный. Выпивает людей досуха, от них только сухие кожа и кости остаются. Судя по всему, сейчас я увижу четвертый случай.
– Опана, – вспомнил я. – Мы только сегодня двоих наглых у Моси видели, Мирон еще с ними чуть не сцепился.
– Вообще неудивительно, – хмыкнул Эдик. – У твоего друга тормозов нет, ему что вампир, что оборотень. Кидаться на танк с голой пяткой – это в его стиле. Но это наверняка не наши клиенты. Здесь какой-то отморозок, не видящий границ и оставляющий после себя трупы. В преддверии Праздника Осени совсем удивительно получается.
– Какого праздника? – не понял я. – Никогда про такой не слышал.
– Ну это сами вампиры такое пафосное название придумали, – поморщился полковник. – Раз в году главы всех семей определенной территории собираются в одном месте, чтобы обсудить, как будут жить дальше. Заодно хвастаются детьми, заключают соглашения, кто-то даже о браке договаривается…
– О как, – восхитился я. – Прямо-таки королевский бал.
– Ты удивишься, но почти так и есть, – кивнул Эдик. – В этом году всех к себе приглашает князь Грабецкий, он старейший вампир на территории Москвы, Подмосковья и окрестных областей. Так вот упырям смысла нет привлекать чье-либо внимание, а особенно мое, такими убийствами. Все стоят на ушах, но сушеные тела продолжают появляться. Поэтому оставайся, береги девушек и моего Максима. У меня на него большие планы.
Я вернулся к столу, озадаченный словами полковника госбезопасности. За столом, впрочем, моей задумчивости никто не заметил. Шутки и анекдоты сменяли друг друга, пиво подходило к концу, а хорошего настроения было море.
– Кстати, что-то домового твоего не видно, – заметил Мирон, раскуривая сигарету во время очередного перекура. – Порадуй меня, скажи, что он раскаялся в грехах и удалился на пенсию.
– Вау, у тебя и домовой имеется, – восхитился Мерзкий, забирая у моего напарника зажигалку. – А почему ты нас до сих пор не познакомил?
– Потому что я сам решаю, с кем знакомиться, а с кем не стоит, – опередил мой ответ знакомый голос.
Степан шагнул на балкон прямо из стены, изрядно перепугав Мерзкого с Мироном. Впрочем, тут я их понимаю. Представьте себе вечер, легкий ветерок обдувает, вы такой расслабленный стоите с сигареткой, думаете о вечности бытия и прикидываете, сколько еще пива в холодильнике осталось…
И тут вдруг у вас под ногами материализуется непонятное лохматое чудовище в рваных кроссовках явно китайского производства, давным-давно потерявших свой белый цвет, непонятных штанах, явно спертых из детского магазина, и тельняшке с зелеными полосками.