Подстава. Книга вторая - Риа Ри 3 стр.


– Мелани, – ответила на его рукопожатие.

Так и познакомились.

Кот походил по кухне, взял себе перекусить, сел рядом, как и я уставившись на город за стеклом, и спросил:

– Ладно, куда пойдем?

– В полицию, – прозвучало просто, а вот говорить такое было… тяжело.

– Тоже не плохо, – Кэл на все смотрел оптимистично. – Иди спать.

Возражать не стала.

***

Позже, лежа в постели без малейшего желания спать, я смотрела в стандартный белый потолок, и думала о том, что стало трындец как очевидно сегодня – Танарг, имея в союзниках Тайрем, обладает возможностью на расстоянии ликвидировать любого политика, любую медийную личность… любого члена правительства. И так, что даже не подкопаешься – сосудик там лопнет, инсульт случится и до свидания.

И если эта информация вскроется… я не в силах даже представить себе последствия.

Уверена, что сейчас зарабатывает очередные седины генерал Макартиан, где-то не спит и глушит водку стаканами Багор, а Зоопарк, в сфере которого и находятся проблемы подобного характера, теперь перейдет на круглосуточную работу, поставив основной задачей решение данной проблемы. И все это будет проходить в режиме строжайшей секретности, потому как если вдруг это вскроется… начнется паника. И на сторону Танарга начнут переходить все, кому не лень. Кому лень перейдут тоже, потому что жить хочется. Мы лишимся всех союзников. Галактический союз рухнет. А Танарг обретет такое могущество, что нам и не снилось даже в самых кошмарных снах…

«Самое забавное, что ты так и не поняла, насколько важная информация оказалась в твоих загребущих предприимчивых ручках с ярко алыми ноготками» – сказал когда-то Эрих.

Что ж, он оказался чертовски прав – мы не поняли ничего.

Зато теперь в курсе, почему захватить тайремских офицеров являлось почти невыполнимой задачей. И почему Танарг так высоко ценит своего союзника, и даже держит на равных.

Черт, кто бы мог подумать… Это просто немыслимо.

Но, несмотря на всю чудовищность ситуации, я думала не только о ней.

Эрих – вот что занимало мои мысли.

Эрих, находящийся в коме. Эрих, подставивший себя под удар ради меня. Эрих, раскрывший чудовищную тайну своего государства, только потому что я была в смертельной опасности.

Эрих…

Тринадцать дней на острове я старалась не думать о нем. Не вспоминать. Не представлять. А каждая моя ночь начиналась с препаратов, полностью блокирующих сновидения. И стало ли мне легче? Вообще нет. На Деране, полном опасностей, безысходности, мерзости, жестокости и опасности, я была счастливее, чем здесь, на Гаэре. Вот такой вот гребанный парадокс.

«Не умирай, – мысль, которую хотелось прогнать через весь космос, к одному единственному мужчине, о котором мне хотелось… хотя бы мечтать. – Пожалуйста, только не умирай».

Да, он был чертовски опасен. Да, правительство Гаэры отдаст приказ об убийстве Эриха, и будет право как никогда, но…

«Dastanaa…» – не умирай на тайремском.

И пусть ты враг, крайне серьезный, чудовищно сильный, непрогнозируемый, не поддающийся просчету, свихнувшийся по полной, и все прочее… только, пожалуйста, не умирай…

И вдруг мягкий свет отделился от моего браслета, и прямо на постели рядом со мной, определенно нереальный, словно голограмма, засиял Эрих.

Он лежал, недвижимый и обессиленный, часть его лица закрывала кислородная маска, часть тела была обвита проводами и трубками, в вену подавался раствор, глаза были закрыты, но… вот его рука чуть сдвигается и накрывает мою…

Миг и сияние исчезает вместе с Эрихом, а мои пальцы судорожно сжимают лишь воздух…

Дверь открылась, вошел Кэл, спросил:

– Что-нибудь дать?

– Ничего, – прошептала я, торопливо вытирая слезы.

И плевать, что их видит другой агент – я на реабилитации, у меня посттравматический синдром, это нормально. Правда, раньше такого не было, но… плевать мне.

Постояв в проеме, Кэл нехотя сообщил:

– Шнур хочет работать. С тобой.

– Кэл, меня не вернут в разведуправление, – горько было говорить это, но факт есть факт, следовало принять, как есть.

– Он в курсе, – сообщил агент Зоопарка.

Подумал и добавил:

– Тринадцатый отдел поднял статистику смертей высокопоставленных чиновников Галактического союза за последние пятнадцать лет. Результат положительный.

И только взгляд невыразительных глаз, который выражал больше, чем тысяча слов.

Значит, подозрительные смерти были. И не раз. И даже не два раза. Не менее двухсот, если учесть, что статистика велась по всей коалиции. То есть примерно двести, это если брать по минималке.

А теперь самый страшный вопрос – скольких из политиков, представителей высшего военного руководства и общественных деятелей убил Эрих? Скольких? Подсчитать не сложно – архонтов всего семь. Смертей более двухсот. Мне захотелось сдохнуть!

– Дай снотворное, – попросила я.

– Сильное? – спросил Кэл.

– По-максимуму, – мой голос дрожал.

Спала без сновидений.

Работа в полиции

Вообще никогда раньше не сталкивалась с гражданскими. Ну не считая детских лет. Из главных отличительных особенностей не военного населения – была осанка. В смысле ее отсутствие. И чем сложнее становилась ситуация, в которой оказывались гражданские, тем сильнее они ссутуливались, словно пытались стать меньше, незаметнее. Выходило так, что мы сутулость могли только имитировать, а гражданские так жили.

– Наша дочь, наша девочка, – женщина средних лет, судорожно сжимала платок и вытирала беспрестанно льющиеся слезы.

Все в ее поведении, жестах, движениях выдавало – горе. Чудовищное, невыносимое, терзающее ее горе. Тем ярче улавливались странности в поведении ее мужа. Может быть, приди он сам, я бы не заметила, но на контрасте с женой… У меня сработала интуиция. Прокаченная боевыми операциями, никогда не подводившая, и крайне редко игнорируемая мной интуиция. Короче чувак был виновен, и я это чувствовала.

– Капитан, – мой напарник, лейтенант Гайсток, от чего-то занервничал, – мы должны зарегистрировать заявление о пропаже ребенка.

Ну да, я стажер по факту, типа стажируюсь в полиции, хороший такой карьерный прогиб. Или провал. Второе вернее.

– Ну и чего сидим, кого ждем, – ответила напарнику, пристально глядя на отца исчезнувшей девушки, – регистрируйте, если вам так хочется.

Гайсток явно оскорбился, и начал выговаривать что-то вроде «Это не желание, это процедура предписанная законом, я…». Я его не слушала. Я смотрела на папашу. Исключительно на него.

– Простите, – высказался этот мужик, явно интуитивно ощутив, что запахло жаренным, – что вы себе позволяете?

Чувак, слишком резкий переход от попытки выглядеть несчастным и раздавленным горем, к резко агрессивному наезду. Тем более, что я пока еще ничего себе не позволила. Но, похоже, самое время было переходить к действиям.

– Мистер, – я глянула на дело и уточнила его фамилию, – Ханитсан.

И вот после этого, почти официального начала, я улыбнулась, полностью входя в образ Мегеры.

И подавшись к супругам, проникновенно прошептала, глядя в ублюдочные глаза этого Ханитсана:

– У нас есть два варианта, мой птенчик. Первый – ты говоришь правду здесь и сейчас, и тогда останешься жив. Но есть и второй – ты начинаешь возмущаться, орать про свои права, аппелировать к законодательству и утверждать, что ты ни в чем не виноват. Признаюсь честно, я предпочту второй вариант. Сказать почему?

Мистер Ханитсан судорожно сглотнул, и прохрипел:

– Почему?

Я подалась еще ближе, и прошептала, выдохнув ему в лицо:

– Потому что в этом случае, соловейка, мне не придется передавать твое дело куда более милосердным коллегам. И я сама, лично, препарирую твою жизнь, все твои банковские счета, все контакты, твое сознание, а после… ты сдохнешь, мучительно и жестоко, но не сразу, птенчик, далеко-о-о не сразу. Я тебя по частям буду резать, и ты испытаешь сомнительное удовольствие пронаблюдать за тем, как гниют и разлагаются части твоего тела…

Ханитсан побелел.

– Что вы… – начала было его жена.

Все в отделе, а это был оупенофис, то есть даже без перегородок, выпали в осадок. Но самое главное заключалось в том, что Ханитсан понял – это не шутка, и даже не угроза, это реальность, с которой ему придется столкнуться, если он рыпнется.

– Давай, птичка, пой, – завершила я давление на вовсе не свидетеля.

И мистер Ханитсан запел, как соловей в летней ночи. Только херовый это был соловей, да и пел отвратно, начав с банального: «Вы не понимаете, у меня не было выбора». Я все понимала, я даже сочувственно покивала для вида, но реально понять… понять такое невозможно.

Через десять минут сбивчивой исповеди, никто больше не выпадал в осадок – забегали все. Мгновенно был привлечен Тринадцатый отдел, следом министерство по правам человека, затем спецвойска.

Мы успели.

Девятнадцать девчонок проданных, как в случае дочери Ханитсанов, или похищенных с территорий ночных клубов, находились в анабиозе на грузовом корабле и тот даже уже стартовать успел. Ублюдок Ханитсан знал, когда прийти в полицию, думал видимо, что уж теперь-то точно не найдут. Нашли. Перехватили в космосе. Вскрыли, обнаружили «груз».

Таким образом, за ночь в отделе закрыли сразу восемнадцать дел, и одно которое мы принять не успели, пришлось оформлять постфактум. Шеф полиции готов был обнять меня от счастья, но не рискнул – настроение у меня было поганое до крайности, потому как я, к сожалению, человек чести и отдала Ханитсана своим куда более милосердным коллегам. Он это понял и уходил хоть и в наручниках, но практически счастливым…

– Не переживай, у меня в этой тюрьме связи. Прослежу за тем, чтобы урод получил по-максимуму, – произнес зам шефа полиции, судя по выправке сто пудово бывший десантник.

– Получит вышку? – я еще не очень поднаторела в полицейском лексиконе, но я старалась.

– Это вряд ли – чистосердечное же, – вставил мой напарник.

– В том то и прелесть ситуации, – лейтенант Шайтас, я на форме фамилию прочитала, очень многозначительно улыбнулся, – смерть слишком простое наказание. А вот заставить человека наблюдать за тем, как гниют его конечности, это уже куда интереснее.

И взглянув на меня, Шайтас представился иначе:

– Шайтан.

– Мегера, – десантник десантника всегда найдет и опознает.

– Добро пожаловать в команду, – кивнул Шайтан, и ушел к себе.

Именно в этот момент я поверила в то, что смогу прижиться в полиции.

Но вне работы было… хреново.

***

Первые дни я ждала. Сообщения от Багора, попытки контакта от Эриха, инфы от Стэма – все время ждала. В десанте учат ждать. Ждать боевого задания. Ждать команды к погрузке. Ждать, когда шатл прилетит к месту высадки. Ждать сигнала к началу боевой операции.

Так что ждать я, по идее, умела… но в этот раз ожидание давалось совсем паршиво, и нервы постепенно сдавали, а дни превратились в калейдоскоп одинаковых событий.

Подъем в пять, пробежка с Кэлом и Шайтаном, зам шефа полиции как выяснилось жил в той же многоэтажке, куда поселили и меня, потом тренировка со Шнуром, мы с Кэлом старательно приводили его в форму. И лишь после, уже без необходимости сдерживаться и с возможностью оторваться по-полной, спарринг с Шайтаном.

Нам на ринге просто срывало башню.

Не знаю, от каких мыслей пытался скрыться лейтенант Шайтас, но делал он это примерно, как и я – одержимо и всецело. И теперь у меня под полицейской формой скрывались ссадины, кровоподтеки, сломанные ребра и прочие прелести боя на одних рефлексах, у него имелось примерно то же самое, разве что ребра были покрепче. За час мы выматывали друг друга настолько, что на работу отправлялись совершенно спокойные, несколько отрешенные и не совсем нормальные. Потому что боль ни я, ни он не глушили анестетиками, так что боль оставалась. И она… отвлекала. Меня так точно, что касается лейтенант Шайтаса – я не лезла к нему в душу, он не лез в мою, нас обоих это вполне устраивало.

К восьми мы с Шайтаном прибывали в полицейский участок на его флайте. Улетали тоже вместе, потому что уходили обычно позже всех, и это породило какие-то нездоровые слухи в полиции по поводу наших межличностных отношений.

И в чем-то они были правы – мы с Шайтасом сработались. Он прикрывал меня с документацией, я его с допросами, потому как у меня была лицензия даже на убийство, не говоря о причинении физического вреда, у него таких привилегий не было. Зато были ум, достоинство, и готовность мотаться со мной на флайте над городом по ночам на очень запрещенной скорости…

И вот я ждала-ждала, а началось все как-то капец как неожиданно!

– Мегер, – Шайтан подошел сзади, на что решались не многие, учитывая мою реакцию на подобные подкрадывания, – есть дело. Вроде всё прилично, если так поглядеть, но у меня чуйка срабатывает.

И мне на стол лег одноразовый сейр.

Огромные лапы Шайтана легли на стол тоже, по обе стороны от меня, что смотрелось, видать, несколько интимно – старушка весьма моралистично-настроенного вида поджала губы и прижала к себе свою собачонку, взирая на меня весьма неодобрительно. Остальные в полицейском участке смотрели тоже неодобрительно, считая что мы тут открыто флиртуем друг с другом, и не понимая такой простой штуки – как профессиональные привычки. Более сильный десантник просит более слабого проверить документ. Априори в этот момент этот десантник прикрывает того, кто отвлекся на документацию. То есть для нас это было в порядке нормы, сексуальный подтекст в подобном видели только все остальные.

– Секунду, мэм, – извинилась я перед старушкой, пришедшей заявить об ограблении ее шляпного магазина.

И я открыла сейр, чтобы замереть при прочтении первой же строчки:

«Аукционная торговля коллекционным вином».

А дальше шел перечень вина, которое собирались выставить на продажу. И вот тут такое дело – этому «вину» было от пятнадцати до тридцати лет. Конечно, именовалось все термином «выдержка», вот только ребята из тринадцатого отдела уже знали, что это за «вино» такое.

– Чуйка не подвела, – сказала я, захлопывая папку. – Связывайся с безопасниками, это торговля людьми. Откуда вообще у тебя эта инфа?

Шайтан нагнулся, поправил прядь моих волос, открывая ухо, и прошептал:

– Ты охренеешь, но их завернули пожарники, по причине ненадлежащего обеспечения мер пожарной безопасности на мероприятии. При подобной формулировке дело попадает к нам, и мы проверяем здание после пожарников. Как тебе?

Что ж, я охренела.

Это что получается, что работорговлю решили организовать прямо на Гаэре? И даже практически организовали? Да какого хрена?!

– Шайтан, они вообще страх потеряли? – переспросила я, повернувшись к нему.

И так как Шайтас не сдвинулся ни на сантиметр, лица наши были рядом, губы тоже, но если это кого-то и смущало, то вообще не нас. Мы десант, для нас близкое общение норма.

– Сам в шоке, – признался Шайтан. – И это не нормально, ты понимаешь?

О, я понимала! Даже работорговцы не на всю голову работорговцы, чтобы не осознавать, что их «мероприятие» нахрен накроют очень быстро. Таким образом, можно было прийти только к одному закономерному выводу:

– Это для отвода глаз. На сто процентов уверена. Что-то планируется, что-то масштабное, – прошептала я. – Я свяжусь со своими.

– Я со своими, – сказал Шайтан.

Прикоснулся к моим волосам, возвращая прядь на место, и выпрямился.

Не знаю, как все это выглядело для всех, а вот мы с Шайтаном оба осознали, что спокойная жизнь кончилась.

И тут с апломбом, громко и показательно распахнулась дверь, и в полицейский участок вошел букет. Букет был внушительным настолько, что лично я сразу догадалась, что это за две ножки, на коих он передвигался. А вот остальные впечатлились – Рега умел производить впечатление.

Назад Дальше