Монике «повезло». Искомая пара сама пришла к ней. Причем пришли в полном комплекте мама и дочка. До них уже были претенденты, но не подходили по разным показателям. А тут неожиданно раз, и сами пришли, узнать, какие условия поступления в училище, какие документы надо подготовить, какие экзамены и т.п.. И все, как требовал «шеф»!. И по возрасту подходили мама и дочка, а главное, что мама было работником железной дороги с солидным стажем и безупречной репутацией!. Моника очень внимательно ознакомилась с их документами, историей семьи, местом и должностью работы матери, наличием родственников и т.п. нужными ей для «дела» вопросами, что сразу почувствовала это Удача! Заказ Отто будет выполнен! Причем так легко и быстро!. Она с такой жадной «радостью» рассказывала и поясняла маме и дочке, что, когда и как надо сделать, чтобы поступить в их училище, а сама уже была охвачена злорадным чувством какой-то внутренней мести, что ли, будучи почти уверена в том, что ни в какое училище эта красивая, прекрасно сложенная и жизнерадостная девушка, уже не поступит, потому, что она с мамой пойдет на «обмен», и вместо них будут жить уже другие мамы и дочки, чуждые и чужие этой их стране.
Моника призналась себе, что очень рада, такому быстрому выполнению «заказа» шефа, но не только это подогревало её тщеславие, её внутреннее самолюбие. Да, она могла продолжать искать выбирать и дальше необходимую пару «мама-дочь» из других претендентов, но она не стала этого делать какая-то жгучая ревность и ненависть к этой неизвестной девчушке Наде Михайлюк, к этому невинному и прекрасному Природному созданию, умной и жизнерадостной девочке- отличнице, у которой намечалась долгая и счастливая жизнь! Так не бывать этому!, и Моника указала на неё и её маму пальцем, то есть, отправила их данные своему «шефу», а дальше уже не её дело. Хотя и так было понятно, что их «заменят». Ей от этого было ни холодно, ни жарко, только получила еще одну благодарность и очередную денежную премию.
Через месяц в Винницу вошли немецкие войска. Моники там давно уже не было. Она была «эвакуирована» с помощью «своих», вначале в Харьков, потом в Ростов, а позже в Ставрополь. Больше года она, в разных местах, делала одну и ту же «грязную» работу, готовила для захватчиков сведения о людях, наличие которых будет «нежелательным» при приходе в это место немецких войск. Моника не убивала, не вешала и не пытала советских людей. Нет она просто указывала на кого-то пальцем, причем, не всегда объективно, даже с человеконенавистнической (фашистской) точки зрения, так, как это было в случае с Надей и её мамой. Как только немцы вошли в Винницу, Отто прибыл туда, как представитель гестапо. Он сразу же направил по указанному Моникой адресу проживания семьи Михайлюк, конвой с приказом привезти маму, Надю и Олю, соседку, которую нельзя было оставлять, как свидетельницу, видевшую Монику. По приказу Отто, мама и девочки были расстреляны, вместе с большой группой евреев, просто, как «евреи». Никаких следов по ним не осталось, ни в еврейском гетто, ни у немецких властей.
Документы, которые были при них (Нади и мамы), были вручены в Киеве, ( который немцы заняли только в октябре), подготовленной заранее, подставной «паре» из Западной Украины, которую гестапо планировало эвакуировать на Восток и внедрить в одном из уральских регионов.
На совести Моники, были тысячи и тысячи загубленных жизней советских людей! А ведь она была членом всего лишь одной шпионской группы гестаповца Отто!. А сколько по всему советско- германскому фронту было таких групп, и сколько еще было таких « Моник»!.
Хотя и не соразмерно, но судьба справедливо отплатила этой 20- летней, тоже не жившей еще по-настоящему на свете, девушке фашистскому агенту-прислужнику. Когда, в августе 1942 года, немецкие войска подходили к Ставрополю, где в то время «работала» Моника, хозяева решили перебросить её вначале в Астрахань, а дальше в Баку. Немцы надеялись после взятия Сталинграда, начать движение в сторону Каспия и нефтяных районов Кавказа. Но, при переходе линии фронта, группа из трех немецких разведчиков в советской военной форме, сопровождавших Монику, попала в засаду. Когда старший группы, обер-лейтенант, понял, что положение их безвыходное, он исполнил предписание, полученное им от своего командования при отправке: застрелил вначале Монику, затем обоих своих коллег, потом собрал и сжег все их документы, и, наконец, застрелился сам.
Раздел 2. Зося
Глава шестая
Семейная пара, которая заменила расстрелянных в Виннице, Надю Михалюк и её маму Анну, была из Польши, точнее из бывшей Польши, Волынской области, которая в 1939 году, вошла в состав СССР. Их отец был польским офицером, арестованным советскими органами НКВД и находящийся к началу войны, в лагере для военнопленных. Мать Юдита, окончила в Варшаве железнодорожное училище и долгое время работала на крупной железнодорожной станции Ковель. Дочка- Зося (Зосия), прошла полный учебный курс в польской гимназии и окончила годичные курсы медицинских сестер. В 1940 году, будучи на курсах повышения квалификации в Львовском управлении железной дороги, Юдита, была завербована немецкой разведкой, а позже прошла краткое обучение в специальной школе. Агенты немецкой разведки, которых в те годы на Западе Украины, было более, чем достаточно, обратили на неё внимание, не только потому, что она владела многими языками немецким, русским, естественно, польским и украинским, в то время ими владели практически все образованные люди Волыни и Галичины, но главной в отношении неё, стала семейная «зацепка» именно нахождение её мужа в лагере военнопленных на территории Советского Союза. Её склонили к сотрудничеству, через обещание помочь вызволить его из плена, попутно вгоняя в её сознание мысль, что во всех нынешних семейных бедах, виноват Советский Союз и его жестокая и беспощадная Красная Армия, вместе со страшным НКВД. Наполненная этой ненавистью, Юдит, естественно, передавала её и дочке.
Перед началом войны, новые немецкие хозяева, начали готовить Юдит, как специалиста железнодорожника, к заброске в восточные регионы СССР, в район Урала, вместе с дочкой, так было более правдоподобно и более безопасно.
За несколько месяцев до начала войны, маму с дочкой, вполне легально, переместили вначале в Житомирскую область, а с началом войны, уже в город Киев, под видом беженцев. Специальный оперативный отдел, в котором работал и Отто, планировал забросить эту пару на Урал, туда, где ковалось оружие для Красной Армии, и где нужны были свои люди, для разных целей, в первую очередь, для информации. Для обеспечения Юдиты и Зоси, надежными документами и правдивой легендой, были расстреляны Анна и Надя Михайлюк, и случайно оказавшаяся рядом с ними, Оля Шумейко.
Отто, получив от Анны Михайлюк, при их встрече в Виннице, её служебное удостоверение (с фото) и справки с места жительства Нади и Оли, после их расстрела, послал своих людей на станцию, где Анна раньше работала. Хозяевами там уже были немецкие специалисты. Люди Отто, без проблем, изъяли трудовую книжку Анны Михалюк, а также все фирменные бланки, печати и штампы советского образца. Это позволило им сделать новое служебное удостоверение уже с фото Юдиты и натуральной круглой печатью станции, то есть обеспечить её подлинными документами. Пользуясь тем, что в Винницу немцы вошли в середине июля, а в Киев только в середине октября, люди Отто, успели за это время не только передать эти документы, «беженцам» -Юдит и Зосе, но и эвакуировать их на Восток, за Волгу, до города Куйбышева. Там, в пункт по приему эвакуированных -беженцев, обратились уже Анна Ивановна Михайлюк, с дочкой Надей Михайлюк. Мама -железнодорожник, дочка только закончила семь классов и ускоренные курсы медсестер.
В Куйбышеве, в тот момент, собралось множество людей, из числа эвакуированных и не только. Одни пытались ехать дальше, другие искали возможность зацепиться здесь. Все эта масса шумела, кричала, что-то требовала и предлагала. Семья Михайлюк попыталась направиться дальше, на Восток, в сторону Челябинска или Свердловска, но их предупредили, чтобы проехать в сторону Урала, надо пройти длительную проверку, а это сейчас не ко времени и не к месту.
В эвакопункте, «Анне», как железнодорожнику, предложили пойти работать на станцию Кинель. Там есть вакансии, всего 40 километров от областного центра, большая узловая станция, легче будет с жильем. Тем более, там развертывается большой эвакогоспиталь, на территории сельскохозяйственного института, наверняка будет работа и для дочки. Пришлось соглашаться.
После регистрации и получения направления, когда мама с дочкой присели отдохнуть на лавочке, возле большого пешеходного моста, перекинутого через железнодорожные пути, к ним подсел незнакомый мужчина, по виду тоже из эвакуированных. Обращаясь к маме он тихо произнес: « Анна, скажи дочке пусть пойдет погуляет немного, пока мы с тобой переговорим». Анна дала «Наде» небольшой чайник и попросила принести воды или кипятка, что найдет. Когда дочка ушла, незнакомец также тихо, но четко сказал: « В сторону Урала сейчас не пробраться, кругом проверки, заслоны, охрана. Не надо никуда дергаться. Очень удачно, что тебя рекомендовали в Кинель, там есть на что посмотреть и получить нужную нам информацию. В том месте сходятся две крупнейшие транспортные артерии одна на Юг- и Юго-Восток, это огромная территория, откуда в сторону фронта идут продовольствие, пополнение войск и т.п., другая на Северо Восток- и дальше на Транссибирскую магистраль, по этой ветке идут -военная техника с Урала, горючее из Башкирии и Татарстана, опять же пополнение, продовольствие и разное снаряжение для фронта.
Наше руководство интересует все, что будет проходить через этот узел откуда, куда, что, чего и сколько. И по каждому эшелону или отдельному специальному вагону. Желательно узнавать номера войсковых частей, количество и их вооружение. Это по возможности, а основное внимание перевозкам. Имей в виду, за тобой будут следить, проверять и перепроверять, поэтому старайся никуда из зоны станции не выезжать, кроме, если официально пошлют куда- то, информацию от тебя, будут принимать здесь, на месте один раз в три дня. Никого не ищи, и никому ничего не сообщай, кроме как по системе связи, о которой мы сейчас и договоримся. Тебе не надо напоминать, насколько все это серьезно. Дочке никаких деталей не раскрывай, в случае чего скажешь, что вас оставили пока в резерве, тем более война скоро закончится».
Затем они обговорили детальную схему передачи информации для отправки командованию. Кто будет связным, между нею и резидентом, и кто будет забирать оставленную Анной информацию, её не касается. Её дело собрать, первично обработать и заложить в условленном месте. При этом было определено несколько мест закладки, с ротацией каждые три дня. Были оговорены еще некоторые детали текущей работы, как на станции, так и вне её. Анна получила некоторый денежный аванс на ближайший период, а, когда «Надя» пришла с чайником кипяченой воды, незнакомца уже не было.
Мама с дочкой, скоротали ночь на куйбышевском вокзале, а ранним утром, на пригородном поезде, отправились в Кинель, на новое место службы, да и жизни. Выехав из областного центра, они очень быстро почувствовали разницу, между их родной, влажной, и относительно теплой, Волынью и местным Заволжьем. Был только конец октября, а земля здесь уже была покрыта толстым слоем инея, на улице хозяйничал легкий морозец, а в старинном вагоне пригородного поезда, при открытых дверях на остановках, гулял довольно холодный ветер.
Вдоль железной дороги тянулось открытое пространство. Никаких там садов, огородов не наблюдалось. Местами попадались отдельные небольшие рощицы из хвойных деревьев.
На станции Кинель, их приняли хорошо, маму оформили на работу, пока без конкретной должности, потом определись с их местом проживания. Выделили комнату с обратной стороны дома отдыха паровозных бригад, обеспечили двумя солдатскими койками с постелями, принесли стол и пару стульев, дали пару электрических лампочек, подсоединили электричество, принесли две вязанки дров, керосиновую лампу, и бутылку керосина. Сказали, что бывают во время буранов перебои со светом, и пожелали удачи.
После их уютной трехкомнатной квартиры в Ковеле, выделенная комната, казалась им собачьей конурой, но так было надо, и женщины, кляня в душе своих хозяев, за такие «условия», внешне не роптали, воодушевляемые тем, что они служат великой цели и скоро, или почти скоро, их мучения закончатся, и они будут соответствующим образом, отблагодарены теми, кто их сюда послал.
Станция Кинель, по структуре была похожа на станцию Ковель, где мама трудилась много лет. И по важности в общем железнодорожном хозяйстве страны, и по объемам перевозок, и по расходящимся веером в разные стороны, направлениям движения и даже по «островному» расположению железнодорожного вокзала, который находился внутри сети железнодорожных путей, и, чтобы попасть в вокзал необходимо было пользоваться переходным пешеходным мостом. Ну, конечно, вокзал в Ковеле, куда как выгоднее отличался от вокзала в Кинеле. Но это не было главным для мамы с дочкой. Некогда им было сравнивать вокзалы и другие отличия, совсем другие задачи были поставлены перед ними.
Когда их поселили в комнату, выяснилось, что придется топить плиту, причем им, самим. Они попробовали растопить плиту ничего не получилось, а в комнате холодно, почти, как на улице, только без ветра. Мама вышла поискать кого-нибудь из местных обитателей, понимающих толк, в старинных плитах, и через минут двадцать, привела какого-то мужика, лет за пятьдесят, с окладистой бородой и подозрительно красным носом. Мужик, за несколько рублей, не только растопил печь, но и принес откуда-то пару охапок наколенных дров и консервную банку с нефтью, как он сказал «на будущую растопку». Через час в комнате стало тепло, а еще через час, просто жарко. Мама с дочкой повеселели. Поужинали, попили чай и начали готовиться к завтрашнему неизвестному дню.
На другой день, мама не стала сразу идти на станцию, а решила, пока сама не вышла на работу определиться с устройством дочки. Узнали, где расположен сельхозинститут, на территории которого развернут эвакогоспиталь, как до него добраться, и отправились на северную окраину города. Оказалось, что туда ходит специальный автобус, на нем перевозят раненых и работников госпиталя, живущих в городе, а обратно на нем отправляются выздоровевшие бойцы. По прибытию в госпиталь, им повезло, в одном из корпусов сельхозинститута, приспособленном для размещения и лечения раненных, они удачно попали на главную медсестру, она же исполняла и роль сестры-хозяйки. Та тут же бегло проверила, какой запас элементарных медицинских знаний у молодой медсестры, осталась довольна, и сразу же предложила ей выходить на работу, прямо с сегодняшнего дня, так как раненые поступали ежедневно, а людей, особенно, младшего медицинского персонала, просто не хватает. Мама оставила дочку у старшей медсестры, договорились встретиться вечером дома, а сама отправилась в город, к начальнику станции, ожидая, что он ей предложит, в плане работы.
Начальник станции уточнил, насколько она знакома с правилами приема поездов, сортировки вагонов, формирования составов и их отправки, а также с диспетчерскими функциями на такой солидной смешанной станции и другими текущими вопросами текущей станционной жизни. Анна рассказала, что станция, на которой она работала, была небольшой, но ей довольно часто приходилось помогать по разным вопросам в работе соседнего железнодорожного узла (7км) Жмеринка, куда её приглашали, как опытного работника. «Проверите, посмотрите, оцените, если что подскажете, сказала она начальнику, а я постараюсь, тем более понимаю, какое сейчас время. Военное.». Её постепенно нагружали пока разовыми поручениями по различным направлениям, а через пару месяцев, она показала и доказала, что способна быстро и качественно выполнить любую работу по профилю станции. Ей начали поручать сложные задания, будучи уверенными, что она справится.