Самая лучшая жена (сборник) - Сосновская Надежда Андреевна 5 стр.


 Вы женаты?  спросила она.

 Моя жена умерла от инфаркта. Этой зимой будет два года.

Алиса не сказала «мне очень жаль», как обычно говорят люди в таких случаях, поэтому Рою не пришлось, как водится, отвечать, что все нормально.

 А я собираюсь выучиться на медсестру,  сказала Алиса.  Может быть.

 Вот как?

 Ага. Я еду во Флориду, чтобы поступить в медсестринскую школу. Пит едет со мной, чтобы со мной там все было в порядке. Если мне понадобятся деньги, он устроится на работу.

 Это хорошо.

 Мама заставила его поехать.

 О!..

 А у вас дети есть?

 Одна дочка. Ей тридцать два.

 Она здесь живет?

 Она работает в Миннеаполисе. Она фотомодель. Снимается для каталогов и газет.

 Красивая, наверно.

 Да.

 Мне бы тоже хотелось стать моделью, только у меня нос слишком большой.

 Я в этом не слишком хорошо разбираюсь.

 Наверно, она кучу денег зарабатывает.

 Да.

 А вас часто навещает?

 Не слишком,  ответил Рой.  С тех пор как ее мама умерла, она не так часто приезжает.

 Знаете, я вам скажу, какая работа жутко офигенная,  сказала Алиса.  Фотограф.

 Я в этом не разбираюсь.

 Я тоже.  Алиса обернулась, посмотрела на Пита, на музыкальный автомат, на высокую деревянную стойку с кассой.  А этот парень, Арти,  сказала она,  это просто что-то.

 Я его отца хорошо знал.

 Он неудачник, да?

 Не знаю, как сказать.

 Он чем-то похож на моего брата. Самого старшего. Наколки и все такое. У меня все братья тупые, но этот, самый старший, он просто чокнутый. Вот послушайте. Когда он служил в армии в Германии, его подружка залетела. Его уже пять месяцев дома не было, а она вдруг залетела. И что же она сделала? Она отправила ему письмо и написала так: «Я по тебе так скучаю и хочу от тебя ребенка». А дальше написала: «Будь у меня от тебя ребенок, он бы напоминал мне о тебе и мне бы не было так одиноко». И с этих пор, Рой, понимаете, мой братец только того и хотел, что жениться на этой девчонке. А она послала ему порнушный журнал и пустую баночку от горчицы и написала ему я прямо даже не знаю, как это сказать,  ну словом, чтобы он сделал это в баночку и послал ей, чтобы она с помощью этого забеременела. Понимаете?

 Да,  сказал Рой.

 Ну, а мой братец, дурак законченный, так и сделал. А потом ей поверил, когда она написала, что носит их ребенка. Нет, вы можете в такое поверить?

 Это твой самый старший брат?  спросил Рой.

 Да. Тупица. Все на свете знали про этот обман, некоторые даже говорили ему, что она его надула, а он ей все равно верил. Даже я ему говорила, что это ерунда полная, а он до сих пор верит. Так и думает, что это его ребенок. Будто из того, что он послал из Германии в Монтану, мог ребенок получиться после того, как эта банка несчастная столько проболталась на почте.

Рой не знал, что сказать, поэтому кивнул.

 Простите,  сказала Алиса.  Противно, да?

 Да нет, ничего.

 Вот и судите сами, какая у меня тупая семейка. Братья мои, по крайней мере.

 Да История, конечно

 Правда, так и было.

В бар вошел Арти. Он стянул волосы в хвостик и надел бейсболку зеленую, с какими-то буквами. Рубашка у него была с белыми кнопками, и, когда он проходил мимо окон, в лучах солнца эти кнопки выглядели как тусклые жемчужины.

 Похоже, у тебя гости,  сказал он Карлу, сев рядом с Алисой.  Гости из далекой страны Монтаны.

 Твои ребятишки сегодня забегали,  сказал Карл.

 Безобразничали?

 Сказали мне, что ты черепах прикупил, вот и все.

 Если они чего натворят, ты мне скажи.

 Ты меня лучше на супчик пригласи,  сказал Карл, а Арти спросил у Алисы:

 Любишь кусачек?

 Черепах? Никогда не пробовала.

 Может, я тебя приглашу. Попробуешь вдруг понравится?

Алиса перевела взгляд на Роя и продолжила:

 А второй мой брат, помладше самого старшего, его Джадд зовут, и он тоже не гений, правду сказать. Умотал из дому, и три года мы про него ничего не слышали. Думали, вообще умер. А потом как-то вечером зазвонил телефон, и мама трубку сняла

 Она тебе уже всю свою жизнь рассказывает?  спросил Арти у Роя, но Алиса продолжала свой рассказ:

 Сняла она трубку, а это Джадд звонит. «Привет, мам,  говорит, как будто только вчера ушел.  Привет, мам. Я в Нью-Джерси, на призывном пункте, и тут одна милая дама говорит, что у меня будет трехразовая жратва и новые шмотки, если я в армию завербуюсь. Мам,  говорит Джадд,  скажи, какой там у меня номер страхового полиса?»

 И какой же?  спросил Арти.

Алиса, не обращая на него никакого внимания, продолжала:

 Ну и Джадд завербовался. Моя мама говорит, что армия самое место для таких тупиц, как мои братья. Если бы Пит не поехал со мной во Флориду, он бы небось тоже в армию угодил.

 А я был во Флориде,  сообщил Арти.  Работал там на рыболовецком корабле. Жил в розовом домике. Прямо у океана.

 Здорово,  кивнула Алиса.

Карл принес ей сэндвич. Она съела половину, а потом сказала:

 У меня зубы мудрости режутся. У вас такое было?  спросила она у Роя.

 Ага,  встрял Арти.  Больно чертовски, но без боли мудрости не бывает.  Он хохотнул. Коротко и хрипловато. Звук получился такой, словно двигатель включили на морозе. А потом он спросил у Алисы: А почему ты так коротко стрижешься?

 Мне так нравится,  ответила она.

 Девушки должны длинные волосы носить.

 А парни короткие,  буркнула она и указала на его конский хвост.

 А у тебя язычок с перцем, да?

 Я не знаю, что это значит.

 Умничать ты здорова, вот что это значит,  сказал Арти, и тут у стойки вдруг появился Пит так быстро, что Рой понял, что парень небось все это время стоял позади них и слушал их разговор.

 Не разговаривай так с моей сестрой,  сказал Пит.

Арти снова расхохотался и снова коротко, хрипло, с металлическим звуком.

 Надо же, Билли Кид[5] выискался,  процедил он сквозь зубы.  Крутой парень.

 Пошел ты,  сказал Пит.  Я сказал: не разговаривай так с моей сестрой.

Рой услышал, как Алиса прошептала:

 Ой, мамочки

Она соскользнула с высокого табурета и отошла в сторону. Почему-то догадалась, что сейчас будет. Рой среагировал не так быстро. И когда Пит размахнулся и ударил, Арти качнулся и задел Роя плечом. Пит стоял неподвижно, совершенно беззащитный, а Арти встал, мотнул головой и поправил бейсболку. С точностью опытного драчуна он нанес Питу удар в нос. Парень повалился назад и, падая, стукнулся затылком о барную стойку. Весь вечер в баре было так тихо, а тут вдруг такой жуткий треск. А потом опять стало тихо-тихо.

К удивлению Роя, Алиса сначала бросилась к нему. Перешагнула через лежащего на полу брата и прикоснулась к плечу, задетому Арти.

 Вы в порядке?  спросила она.

Рой кивнул.

 Мне так жаль,  сказала она.

 Нечего было твоему братцу рот раскрывать,  сказал Арти.

 А вам нечего было со мной разговаривать,  проговорила Алиса негромко, даже не глядя на Арти.  Лучше оставьте меня в покое.

Тут Карл сказал спокойно, без угрозы:

 Тебе стоит сейчас пойти домой, Арт.

Он произнес это таким тоном, каким год назад врач говорил Рою: «Вам следует срочно исключить из рациона соль». Точно таким же тоном, каким жена Роя говорила Эмме: «Тебе стоит утром надеть теплое пальто». Тихий такой, спокойный приказ.

И Арти ушел, словно ему велел уйти его собственный отец. Он, конечно, негромко выругался, но послушался Карла.

А Карл опустился на колени возле Пита и сказал:

 С ним все будет нормально. Просто шишку здоровую набил, и все.

 Мне вправду очень жаль, простите,  повторила Алиса и спросила: Может, его можно куда-то отвезти, как вы думаете?

 Поедем ко мне,  сказал Рой, а когда встал, удивился тому, как сильно у него дрожат коленки. Так сильно, что он вынужден был остановиться, удерживаясь за стойку, и только потом он смог идти. Они втроем подняли Пита, выволкли из бара, протащили по лестнице и почти на руках донесли его до машины.

 Уложите его на заднее сиденье,  посоветовал Рой, а Алиса сказала:

 У него же нос расквашен. Он там все кровью измажет.

 Ничего страшного.

Когда Пита засунули в машину, он вдруг открыл глаза, с трудом сосредоточил взгляд на лице Алисы и промямлил:

 Мне мама велела

Алиса не дала ему договорить:

 Заткнись, Пит. Очень тебя прошу, закрой рот, ладно?

Рой подумал, что она сейчас расплачется, но она не заплакала.

 Да, Рой  рассмеялся Карл.  Попал ты под раздачу. Небось не думал, не гадал, что все вот так обернется.

 Я просто не могу сказать, как мне жаль, что все вот так вышло,  снова начала извиняться Алиса, а Рой подвел ее к дверце и усадил на переднее сиденье, а сам сел за руль.

Они поехали. На запад, из Вероны. Солнце только что село легко, бесцеремонно, без всяких там красот заката. Сумерки сгустились, а все еще было жарко. Алиса снова принялась просить прощения, а Рой сказал ей, что она не виновата.

 Все мои братья идиоты, все до одного. Мама говорит, что только я одна смогла додуматься, как выбраться из дерьма.

 Сколько же у тебя братьев?  спросил Рой. Ему самому этот вопрос показался глупым, учитывая обстоятельства, но она сразу ответила:

 Пятеро.  И добавила: Стивен, Ленни, Джадд, Пит, Эдди.

 И ты.

 И я. Все в армии, кроме Пита и Эдди. Они еще маленькие. Эдди всего шесть. У моих братьев всегда все наперекосяк.

Потом они молча ехали через подсолнуховые поля. Рой подумал, не сказать ли Алисе о том, что подсолнухи с утра всегда поворачиваются на восток, а к вечеру на запад. Подумал, может, ей это будет интересно или даже поможет, если она вдруг заблудится в Северной Дакоте. Но девочка, похоже, была не в настроении разговаривать, поэтому он промолчал. Они проехали мимо белого пикапа, стоявшего у обочины, и только потом Алиса наконец заговорила.

 Мой младший братик, Эдди, чуть не умер в прошлом году,  сказала она.  Чуть не умер. Он был в доме у наших соседей, и там начался пожар. Все из дома выбежали, кроме него, а когда в ту комнату, где он остался, вбежал пожарный, Эдди спрятался под кровать. Увидел кислородную маску и решил, что за ним пришло чудовище.

 Да, просто страшно.

 Но все хорошо кончилось. Его нашли, и все такое, и все с ним было в порядке. Но когда мне рассказали, что случилось, я сразу подумала, какой же балбес уже мой младший братик. Да, ему всего шесть, я понимаю, но чтобы спрятаться от пожарного, когда кругом огонь Но знаете, если бы он умер, я бы не считала, что он тупой. Я бы просто по нему горевала. Это ведь большая разница, наверное,  почти умереть или умереть по-настоящему.

Рой чуть не сказал: «В твоем возрасте я бы тоже так подумал»,  но ему показалось, что это прозвучало бы слишком горько, и он промолчал.

Рой вел машину по знакомой дороге и думал о пустых, разрушенных домах тех людей, с которыми он вырос и которых теперь больше не было: они умерли по-настоящему или почти умерли. А это, думал Рой, почти одно и то же. Верона и сама почти что умерла, как и другие бессчетные маленькие городки, знакомые Рою. Он думал о своей жене, которая дважды чуть не умерла, пока ее не доконал последний сердечный приступ. «Мне холодно»,  сказала она, придя босиком, без пальто по январскому снегу в гараж, где Рой покрывал лаком обеденный стол. «Мне холодно»,  проговорила она и умерла не почти, а по-настоящему. И вот теперь у Роя ныло ушибленное плечо, а на заднем сиденье его машины без сознания лежал семнадцатилетний парнишка, а рядом с ним сидела девочка, которая была вдвое младше его дочери, и у него возникло такое чувство, словно он очень близок к смерти, что он почти умер.

Алиса, словно бы все это время она читала его мысли, потянулась к нему и прикоснулась к его руке. Это было прикосновение матери, любовницы и дочери одновременно, а к нему так давно никто не прикасался, что Рой вздохнул, обессиленно опустил голову и закрыл глаза. Алиса протянула руку к рулю, и Рой отдал ей руль. Он знал, что дорога прямая и безопасная, и понимал, что сейчас будет лучше, если машину поведет Алиса.

 Все нормально,  сказала она, опустила руку и включила фары. Было еще не так уж темно, но фары не помешают. Благодаря фарам их заметят из любой машины, едущей на восток. Их увидит всякий, кто посмотрит, как они пересекают безлюдные равнины Северной Дакоты.

Стрельба по птицам

Гэсхаус Джонсон заехал за Тэннером Роджерсом незадолго до полудня. Он постучал в дверь дома Роджерсов и стал ждать. Он топтался на крыльце и разглядывал столбики. Его пес Снайп тоже забрался на крыльцо. Снайп прихрамывал, как человек с пулей в пояснице. Дверь открыла мать Тэннера, Диана. Ее чудесные светлые волосы были гладко зачесаны назад.

 Диана,  сказал он.

 Гэсхаус.

 Хочу сегодня взять Тэннера с собой пострелять по голубям.

Диана вздернула брови. Гэсхаус ждал ответа, но она молчала.

 Думаю, ему это понравится,  сказал Гэсхаус.  Думаю, ему понравится стрельба по голубям.

 Он не поедет,  сказала Диана.

 А мне бы хотелось взять его с собой. Из-за его отца.

 Он никогда не ходил. И с отцом тоже не ходил.

 В чем дело, Диана? Это у вас правило такое или еще что?

 Может, и так.

 Ладно тебе, Диана.

 Я считаю, что это гадко. Правда. Думаю, ничего нет гаже, чем стрелять по голубям.

 А когда-то тебе нравилось.

 Никогда не нравилось. Сроду не нравилось.

 Бывало, ты сама ходила.

 Ходила, это верно. Но мне это никогда не нравилось.

 А Эд любил.

 Тэннер не поедет,  повторила Диана.  Ему это даже не интересно.

 Там соберутся ребята, которые любят Эда. Мальчику стоит познакомиться с людьми, которые любят его отца. Мальчику будет полезно познакомиться с такими людьми.

Диана молчала.

 Я сегодня вместо Эда буду стрелять,  сообщил Гэсхаус.  Это пока не найдут кого-нибудь еще, кто бы все время вместо него стрелял. То есть пока он не поправится.

 Очень любезно с твоей стороны.

 Я хороший стрелок, Диана. Я был чертовски хорошим стрелком, когда мы еще пешком под стол ходили.

 Отлично.

 Ну конечно, я не Эд.

 И сколько же голубей ты сегодня собираешься подстрелить?

 Много.  Гэсхаус улыбнулся.  Я собираюсь подстрелить жутко много треклятых голубей. И я позабочусь, чтобы Тэннер тоже настрелял целую тонну голубей.

Диана устало кивнула.

 Черт, да я столько голубей настреляю, что тебе на шубу хватит,  заявил Гэсхаус, и Диана усмехнулась. Гэсхаус Джонсон улыбнулся шире.  Ну как, Диана? Отпусти сынка со мной, и мы привезем тебе чертовски красивую голубиную шубу.

Диана перевела взгляд на Снайпа. Пес пытался улечься на крыльце.

 Что стряслось с твоим псом?

 Состарился.

 Видок у него тот еще. Будто его машина переехала.

 Просто он постарел

 Там не место собакам,  заявила Диана.  Собакам не место, и детям тоже. Собаку там могут подстрелить.

 Нет. Там стреляют по голубям. Сроду никто не попадал ни в собаку, ни в ребенка.

 Эд как-то раз пальнул в собаку за то, что та подбирала подстреленных птиц.

 Я про такое ничего не знаю.

Гэсхаус вытащил носовой платок и высморкался.

 Гэсхаус,  сказала Диана.  Зайти хочешь?

 Да нет, я не стану тебе докучать.

Снайп лежал рядом с выставленными на ступеньку крыльца ботинками и кусал свой хвост. Голова у него была большая и коричневая, как ботинок. Он покусывал хвост и смотрел на Диану пустым, равнодушным взглядом.

 Сколько ему?  спросила Диана.

 Одиннадцать.

 Столько же, сколько моему Тэннеру.

 Надеюсь, твой парнишка держится получше моей псины.

Диана снова улыбнулась. Они посмотрели друг на друга. Немного помолчав, она спросила:

 Ты Эда в больнице навещал?

 Утром сегодня.

 Это он тебе велел наведаться ко мне посмотреть, как я тут? Да?

 Нет.

 Небось велел с Тэннером чем-нибудь заняться?

 Нет.

 А что он тебе сказал?

 Эд? Он сказал: «Думаешь, выкурить первую сигарету за день приятно? А вот ты погоди, попробуй выкурить первую сигарету, не покурив трое суток».

На этот раз Диана не улыбнулась.

 Мне он эту шуточку тоже говорил,  сказала она.  Вот только я не курю.

 Я тоже. Я табачок жую.

 Ну,  пожала плечами Диана,  а я выпиваю.

Гэсхаус опустил голову и посмотрел на свои руки. Он долго разглядывал ноготь большого пальца.

 У тебя к бороде что-то прилипло,  сказала Диана.  Крошка, что ли.

Назад Дальше