Роман Елиава
Тульский детектив III. Пропавшие винтовки
1.
Дыхание фыркнувшей лошади на мгновение материализовалось в виде облачка пара, а затем исчезло в прохладном воздухе осеннего утра. Лошадь опустила голову и попыталась отойти вбок, чтобы достать зубами ветку кустарника, росшего вдоль берега. Всаднику пришлось слегка натянуть поводья, чтобы оставить коня стоять на месте. Это был молодой человек, одетый в полицейскую шинель, одной рукой он придерживал поводья, другая лежала на рукоятке шашки, хотя никакой непосредственной угрозы сейчас не было. Такое положение руки выдавало нервное состояние всадника. Голубые глаза молодого полицейского с погонами урядника, были прикованы к берегу реки.
Вижу, но не могу поверить, что такое возможно, сказал он.
Мало ты ещё повидал, ответил второй всадник. Он был одет также, как и первый, только был значительно старше, а обветренное лицо покрывала сетка морщин.
Какие родители на такое способны? удивился молодой полицейский.
Много таких! Мы часто находим трупы детей. Нужда, болезни Они самые беззащитные, поэтому детских трупов больше, чем взрослых. Ты ещё привыкнешь к этому, Ваня.
Не уверен, что к такому можно привыкнуть, ответил Иван.
Нужно привыкнуть, иначе как служить в полиции? Чтобы не думать постоянно о таких случаях, человек и привыкает. Человек он, Ваня, ко всему может привыкнуть, даже к войне. А там ужасов не в пример больше, чем здесь, Сивцев кивнул в сторону младенца.
На какое-то время полицейские замолчали, не сводя взгляда с погибшего младенца и полностью погрузившись в свои раздумья. Затем Трегубов нарушил молчание:
Но на войне солдаты, а не дети. Там или ты, или тебя, а здесь убили собственное дитя.
Они не смогли убить, сказал пожилой полицейский.
Почему Вы так думаете? удивился Иван.
Опустили в реку живым. Даже люльку не пожалели. Утешили себя тем, что вдруг божий промысел его спасет. Думаю, что он был жив, когда его в реку бросили. Филимонов мог бы точнее сказать, но, думаю, замерз малец. Смотри, какого он цвета. Ночью были заморозки.
Всё равно убийцы это родители. Нужно их найти! Как они могли совершить такое? Как мать может так относиться к собственному ребенку, которого выносила?
Где ж ты их найдешь? Такое не раскрывается, посетовал Сивцев. Ежели сами убили, то и не заявят, а найти не представляю, как.
Я найду, придумаю как, задумчиво проговорил Иван.
Со стороны улицы послышался конский топот. Полицейские отвернулись от своей страшной находки, чтобы посмотреть, кто это так торопится. В поле зрения показался ещё один всадник в шинели. Трегубов и Сивцев узнали в нём городового.
Сивцев, Трегубов, вот вы где! Обыскался, городовой увидел на берегу труп ребенка и осёкся.
Что искал то? спросил старший из полицейских.
Илья Петрович требует Ивана Трегубова к себе срочно, не отрывая глаз от люльки с мертвым младенцем, ответил городовой.
Что случилось? спросил Иван.
Женщина на Верхне-Дворянской погибла. Хотят разобраться: сама или помог кто.
Трегубов отвел взгляд от жуткого зрелища на берегу и вопросительно посмотрел на Сивцева.
Поезжай, я справлюсь, ответил тот, а затем обратился к приехавшему городовому. А ты, Антонов, поможешь.
Иван развернул лошадь и направился от Упы в центр города. «С чего это, интересно, я потребовался Столбову», подумал он. После дела скопцов между ними наступило некоторое охлаждение. Иван понимал, что много лишнего тогда сгоряча наговорил своему начальнику. Но, тем не менее, продолжал считать, что в целом был прав он, а не Илья Петрович. Нельзя идти на компромиссы с такими людьми, как Мартынов, представлявший общину скопцов.
У небольшого двухэтажного особняка на одной из центральной улиц Тулы, где обитала зажиточная часть горожан, Иван увидел своего товарища по службе урядника Петренко, стоявшего снаружи у дверей. Десяток зевак разных возрастов и сословий допытывались у него, что случилось, забрасывая его вопросами. Но не тут-то было, Петренко держался, как кремень.
А, Трегубов Давай лошадь и проходи, Петрович ждёт тебя, сказал он, заметив прибывшего Ивана.
Трегубов спешился, подал поводья полицейскому и вошел в дом. Снаружи он, действительно, казался небольшим, но внутреннее убранство было богатым: новая мебель, ковры, фарфоровые вазы на столиках вокруг огромного зеркала в позолоченной оправе. Иван глянул на себя, пригладил волосы на голове, которые пришли в беспорядок под фуражкой, и прошел дальше.
Гостиная тоже была небольшая, вдоль правой стены начиналась лестница на второй этаж. Она шла полукругом и заканчивалась балконом с балясинами. Наверху стоял Столбов немного полноватый мужчина за пятьдесят в мундире пристава и внимательно смотрел вниз. Проследив его взгляд, Иван увидел тело женщины, лежавшей на полу, покрытом пурпурным ковром. Рядом с телом стоял ещё один полицейский, в котором Трегубов узнал урядника Семёнова, некогда работавшего на Курско-Московском вокзале рабочим.
Мы тебя уже давно ждём, вместо приветствия сказал он Ивану.
Трегубову послышалось в голосе Семёнова легкое раздражение, но он не обратил на это особого внимания, поскольку знал, что его сослуживец всё происходящее с ним воспринимает очень эмоционально.
Антонов нас найти не мог, ответил в своё оправдание Иван.
Он рассматривал неестественную позу женщины лет сорока: её темно-каштановые волосы растрепались, а невидящий взгляд серых глаз застыл словно в недоумении. «Живой человек так не сможет вывернуть шею» подумал Иван.
Трегубов, давай сюда, наверх, прибывшего наконец заметил пристав, его непосредственный начальник.
Иван поднялся по ступенькам начищенные сапоги мягко ступали по ковровому покрытию и встал рядом с приставом, который продолжал смотреть вниз.
Что думаешь? спросил Столбов.
А что тут думать? пожал плечами Трегубов. Упала и расшиблась насмерть.
Не скажи! Видишь высоту ограждения? Даже тебе выше пояса, а погибшая, по моему разумению, сантиметров на десять или пятнадцать ниже.
Получается, что сама прыгнула?
Или помогли. Да с.
А я зачем понадобился, Илья Петрович?
Меня к начальству вызвали внезапно, а Семенову помощь нужна, не бросать же его тут одного.
Почему Вас вызывают?
Не уведомили. Но, думаю, это не по поводу моего отказа от повышения, и ничего хорошего от этого я не жду, сказал Столбов. Ах, да, скоро приедет Филимонов, дождитесь его и запишите показания.
Зачем? Мы бы сами отвезли тело.
Тут геометрия важна, задумчиво проговорил пристав, пусть всё посмотрит: и как тело лежит, и откуда упасть могло, соответствуют ли травмы и переломы падению. Понятно?
Понятно, Илья Петрович.
Ну и хорошо, я поехал, пристав посмотрел на Трегубова и сбежал вниз по ступеням.
Трегубов проводил взглядом своего начальника и сам медленно спустился, рассматривая положение тела и представляя себе варианты его падения с лестницы или со второго этажа через ограждение. «Точно со второго этажа, через ограду», сделал он для себя вывод. Иван посмотрел теперь уже наверх. Прав Столбов, что-то здесь не так, ограждение, действительно, было высоким. Иван подошёл к трупу и наклонился, ещё раз внимательно рассматривая его положение. Похоже, что именно упала, а не положили.
Кто нашёл? спросил он Семёнова.
Лакей, когда вернулся. Дома больше никого не было.
Допросили уже?
Нет. Тебя ждали, в голосе Семёнова проскользнули нотки недовольства.
А где он? снова не обратил на это внимание Трегубов.
В комнате, во втором этаже, в расстроенных чувствах. А вот и Филимонов!
В гостиной появилась высокая и угловатая фигура аптекаря. Он был одет в черное пальто нараспашку, в руке держал большой саквояж. Волосы Филимонова по обыкновению были в полном беспорядке и клочками торчали в разные стороны. Аптекарь увидел труп и сразу же посмотрел на балкон.
Зачем меня вытащили? Я же занят! Не могли сами, что ли, привезти? не скрывая раздражения в голосе начал он свой разговор с полицейскими.
Илья Петрович сказал, что важна геометрия, и тебе нужно разобраться: прыгнула она, столкнули или подложили тело, прокомментировал текущую ситуацию Трегубов.
Ну уж увольте! С чего это мне вашу работу делать?! Я дам своё заключение, а там сами решайте сама она прыгнула или скинули.
Большего и не требуется, только всё тщательно проверь.
А когда было иначе? Где сам Илья Петрович?
К начальству позвали, ответил Семёнов.
Я Вас оставлю, пойду поговорю с лакеем, Иван обошёл тело и снова поднялся наверх.
2.
На втором этаже, в дальнем конце, Трегубов увидел несколько дверей. Очевидно, это были спальни прислуги. Одна дверь была слегка приоткрыта, и урядник заглянул в неё. Лакей сидел на кровати. Это был молодой блондин с большими, как у лошади, карими глазами навыкате. На вид лакею было не больше двадцати пяти. Его вьющиеся волосы были достаточно коротко пострижены, а покрасневшие глаза с длинными ресницами набухли от слез. Иван демонстративно постучал в дверь и вошёл.
Как Вас зовут? спросил Трегубов, беря стул и присаживаясь напротив.
Павлик, то есть Павел, шмыгнул носом лакей.
Это Вы нашли тело? Как, кстати, зовут Вашу хозяйку?
Анна Андреевна. Оленина. Да, я нашёл, утром пришёл, а она лежит, по правой щеке Павла скатилась крупная слеза.
Хорошая женщина была? спросил Иван.
Замечательная! ответил Павел, и слёзы полились уже по обеим щекам.
Значит, Вы её любили?
Конечно, как не любить! всхлипнул лакей.
К ней все так относились? Никто не желал зла?
Нет! Все ей завидовали! неожиданно яростно возразил Павел.
Но почему?
Потому что она хорошая, умная, красивая и богатая, а они неудачницы!
Неудачницы? Кто они? спросил Иван.
Её сестра Варвара со своим муженьком и сестра покойного мужа Вера.
Анна Андреевна вдова? уточнил Иван.
Да, муж её умер два года назад. Статский советник Оленин оставил ей состояние и поместье. Господи, мы только на прошлой неделе переехали на зиму в Тулу! И такое несчастье!
А дети у Анны Андреевны есть? Трегубов достал письменные принадлежности и начал записывать для себя имена, помечая, кем они приходятся погибшей.
А как же, есть, конечно: сын, Александр Михайлович Оленин.
Он здесь, в городе?
Не знаю точно. Он никому не отчитывается, делает, что хочет.
А чем он занимается?
Чем? Павел задумался, что ответить. Да ничем, деньги проматывает.
Ясно. Вот Вы сказали, что её не любят Вера и Варвара. Не напомните, кто они и почему не любили Анну Андреевну?
Господи, снова всхлипнул Павел, его глаза снова наполнились слезами, никак не привыкну, что её нет.
Так всё же: Вера и Варвара, напомнил Трегубов.
Вера младшая сестра покойного Оленина, неприятная она, поэтому и в девах сидит. Брат всё жене и сыну оставил, вот и не любит не любила, поправился Павел, она Анну Андреевну. А Варвара, младшая сестра хозяйки, она замужем за этим проходимцем Вешкиным, у которого всегда на лице написано, как он завидует состоянию и положению Анны Андреевны.
Больше нет родственников?
Как же нет? Есть! Брат двоюродный, Яков Николаевич, тоже в трениях был с хозяйкой.
Он чем занимается, где живёт?
Живёт тут недалече. Офицер он в отставке, турки руку ему отрубили.
А в чём трения заключались? спросил Трегубов, продолжая писать.
Да характером он не вышел, гордый очень, вот и трения. У него они со всеми вокруг, кроме Хлоповой.
А это кто? не понял Иван.
Вдова тут есть одна, обхаживает он её. Очевидные намерения имеет к ней.
А ещё кто есть из родных в городе?
Ну, Васька ещё. Но он как бы не совсем и родственник.
В каком смысле «не совсем родственник»? удивился полицейский.
Сын покойного хозяина от крестьянки. Это ещё до брака с Анной Андреевной было.
Внебрачный сын? Как его фамилия, чем занимается?
Борисов Василий. Самовары, кажись, продаёт, но тоже всегда без денег. Отец ему отступных дал ещё при жизни. Говорят, что большую сумму. Так он всё пропил давно. Недавно приходил к хозяйке, наверное, денег просил.
И что она, дала?
Не знаю, но, думаю, не дала, очень уж раздраженный он ушёл восвояси.
Я правильно Вас понял, Павел, что в окружении Анны Андреевны не было людей, которые бы к ней хорошо относились, кроме Вас, конечно, а сама она была замечательным человеком?
Ей Богу, так и было! горячо ответил лакей.
Она была богаче всех?
Вы ещё мягко выразились, господин полицейский. Они все вечно тут околачивались, ожидая подачек.
Кто наследует состояние Анны Андреевны?
А это не знаю, извините, не того значения я человек, не посвящала меня хозяйка.
Вы сказали, что переехали зимовать в Тулу. Кто ещё переехал с вами?
Пока только я и горничная Ульяна. Остальные вещи собирают, должны были потихоньку тоже переехать.
А Вас, стало быть, не было в доме, раз Вы утром пришли?
Нет не было, я на воскресенье отпросился у Анны Андреевны, мать в деревне навестить. Знал бы что на глаза лакея снова навернулись слёзы.
А горничная? Ульяна, кажется, Вы сказали?
Да, Ульяна. Она должна была быть здесь.
Но Вы её в доме не видели? Не знаете, где она может быть? спросил Трегубов.
Нет, не было её. Где она тоже не знаю, хотя, помню, она говорила, что сестра у неё в Туле живет. Может, к ней пошла.
Как зовут, не помните?
Нет, не могу припомнить. Может, она и не говорила, как зовут, ответил Павел.
Теперь, Павел, сосредоточьтесь и скажите, пожалуйста, Вы что делали, когда обнаружили мертвую хозяйку. Труп трогали?
Да упаси боже! Я как пришел, сразу её увидел, и глаза эти Павел вздохнул всей грудью. Испугался я и выскочил на улицу, а тут смотрю как раз городовой. Вот и всё, собственно.
Хорошо, спасибо, поблагодарил Иван. Оставайтесь пока здесь, не уходите, возможно, у нас будут ещё вопросы.
Трегубов спустился вниз. Филимонов как раз заканчивал осматривать труп и собирал саквояж. Иван подождал пока он закончит и спросил:
Ну, что? спросил его Иван.
Отчёт ещё написать нужно, я не такой шустрый, ответил аптекарь.
Я не про отчёт. По сути что скажешь?
Шея сломана. Голова, видел, как вывернута? Упала с балкона второго этажа. А сама или помогли это уж сами разбирайтесь, но случайно так упасть практически невозможно. Тело далеко упало либо прыгнула, либо толкнули.
Когда это произошло, можно определить? спросил Семёнов.
Думаю, чуть меньше суток назад. Ну, всё, мне пора, и так столько времени тут потерял, сказал аптекарь и вышел.
В дверях Филимонов столкнулся с невысокой молодой женщиной, чуть за тридцать. Темные волосы обрамляли её, ничем не примечательное, лицо.
Петренко! громко крикнул Семёнов, чтобы быть услышанным на улице. Тебе же сказали не пропускать никого!
Я думаю, это горничная Анны Андреевны. Вы же Ульяна? сделал предположение Иван.
Да, ответила женщина. Её светлые глаза широко раскрылись и завороженно уставились на труп хозяйки, лицо сильно побледнело.
Скажите, пожалуйста, а где Вы были? спросил Трегубов.
Ночевала у сестры, меня барыня с обеда отпустила, ответила Ульяна, не в силах отвести взгляд от трупа.
Семёнов, запиши, пожалуйста, имя и адрес этой сестры, и возьми ещё у Ульяны и Павла адреса людей из этого списка, Иван протянул исписанный лист Семёнову.
Трегубов, возмутился тот, а чего это ты тут раскомандовался?
Если хочешь, я этим займусь, а ты пойди и опроси соседей, запиши показания, предложил Иван.
Записать показания? буквально на секунду задумался Семёнов, а потом забрал листок у Трегубова. Иди сам. Вокруг, наверное, живут такие же богатенькие, как ты, вот тебе и будет сподручнее.
Урядник вышел из дома жертвы. Зеваки всё ещё были на месте, но это были уже новые люди. Иван неторопливо подошёл к соседнему дому, оглядываясь вокруг. Дверь была недавно покрашена. Полицейский поднял руку, но не успел постучать, как дверь открыл солидного вида слуга в возрасте.