Фурия - Вера Полищук 6 стр.


 А-а-а, поняла. Я сдала TOEFL и SAT на максимальный балл.  И, не давая ему вставить ни слова, добавила:  Но это еще не все. У меня теперь степень лиценциата по английскому, вот ты с кем матэ пьешь.

 Значит, ты по-прежнему собираешься поступать в университет в Северной Америке?  Диего спросил это так, будто все проще некуда: раз я сдала экзамены на «отлично», передо мной распахнутся все двери.

 Нет,  сказала я и отпила остывший матэ.  Это невозможно.

Всю жизнь я мечтала поступить в университет в Штатах, потому что там можно было бы и учиться, и играть в футбол. Однако американские учебные заведения запредельно дорогие. Учитывая курс доллара в песо, я не смогу учиться в американском университете, даже если буду копить деньги миллион лет, даже если получу стипендию.

Но на Южноамериканском кубке у меня появится шанс быть замеченной какой-нибудь американской командой. Учебу можно будет отложить и играть дальше в футбол. Начну скромно, с какого-нибудь буэнос-айресского клуба вроде «Уркисы». Мужская команда у них даже не в первой лиге, а вот женская участвовала в Кубке Либертадорес. Может, через несколько лет у меня получится пробиться в Североамериканскую национальную лигу, лучшую женскую в мире. Вот тогда-то мне и пригодится мой английский.

 Нет ничего невозможного, Камила. Уверяю тебя, те, кто меня знал девятилетним шкетом, и представить не могли, что в один прекрасный день я буду играть в Италии.

Диего был прав. Его история была сказкой про Золушку, и она меня вдохновляла. По-настоящему вдохновляла. В конце концов, из Росарио футболисты разъезжались по самым разным клубам мира. Правда, мужчины-футболисты.

 Да и вообще, посмотри на себя! Лиценциат по английскому!  И он снова ослепительно улыбнулся.  Что ж ты мне ничего не сообщила?

Я перевязала свой хвост.

 Ну так ты же был занят, верно?  Я помедлила, но если не сказать сейчас, то когда?  Кроме того, мы не то чтобы общались. Ты мне не звонил и не писал.

На его лицо набежала тень, улыбка погасла.

 Ох  сказал он и приложил ладонь к сердцу.

 Ох  эхом отозвалась я.

Диего прикусил губу.

 Извини,  выдавил он,  все стало так

 Сложно?

Он кивнул и вновь схватил меня за руку.

 Камила, ты себе не представляешь Я не раз подумывал бросить футбол. Я тосковал по дому, мне было одиноко, я запутался Босс сказал, что я не вкладываю в игру душу, и поинтересовался, не хочу ли я вернуться в Аргентину.

 А ты что ответил?

 Что хочу остаться в Турине. А что еще я мог сказать? Футбол в Италии был моей давней мечтой, и при мысли о том, что меня могут отослать обратно, мне становилось страшно. Я сосредоточил все силы на том, чтобы каждый день выкладываться по полной и не загадывать дальше завтра. Обернуться не успел, а уже пролетела неделя, другая, а потом я не знал, как тебе объяснить  Он шумно выдохнул, словно у него гора с плеч упала.  Ты простишь меня?

В воображаемых разговорах с Диего я без колебаний отвечала ему, что мы можем остаться друзьями, а тот поцелуй и мое разбитое сердце  это мы просто споткнулись и теперь идем себе дальше. Но в глубине души я всегда тревожилась: а вдруг у нас не получится вернуться к прежним отношениям, какими они были до того вечера в клубе?

Я не хотела терять Диего. И ни на какие извинения никогда не рассчитывала. И сейчас была не готова их услышать, так что он застал меня врасплох и обезоружил. Куда легче было бы затаить на него обиду на всю жизнь. А тут он так разумно все объяснил. На его месте я повела бы себя точно так же.

Разлука показала мне, что я способна прожить без Диего. Возможно, душа моя жаждала какого-то завершения, и мне вполне хватило того, что Диего появился, принес извинения, все объяснил.

Диего смотрел на меня так, будто ожидал приговора. Наконец я сказала:

 Я рада, что ты остался в Турине. Честное слово, рада, Титан.

 А я рад, что ты получила степень лиценциата. Сейчас везде нужен английский,  отозвался Диего.  Дополнительный заработок он тебе приносит?

Я рассмеялась.

 Заработок? У меня вообще нет денег.  Я поерзала на стуле. Нога затекла. У меня дурацкая привычка подкладывать ногу под пятую точку, чтобы казаться выше, когда сижу. Это очень вредно для голеностопа, и если бы меня сейчас увидела сеньора Алисия, она оторвала бы мне голову.  Я ходила устраиваться продавщицей в магазин одежды в новом торговом центре. Они искали владеющих английским.

 Ну и?  Диего жестом попросил продолжать.

 Со мной пошла Марисоль. Я заполнила за нее анкету и на собеседовании подсказывала ей чуть ли не все ответы. После чего мне они не перезвонили, а ей  да! Нет, ты не смейся. Я свободно говорю по-английски и знаю бухучет и еще кучу всего, а наняли ее. Она там проработала два дня и ушла. А мне они так и не позвонили.  Теперь я уже стояла коленками на сиденье, наклонившись над столом, и размахивала руками на манер Эвиты Перон. Не хватало только воскликнуть: «Народ Аргентины!»

Диего расхохотался, я медленно опустилась на стул и скрестила руки на груди.

 У меня есть предположение, почему они наняли ее, а не меня.

 И почему же?

 Ты что, правда не догадываешься? Она же как хрупкая феечка из аниме  хлоп-хлоп ресничками и прикидывается дурочкой, чтобы всем понравиться. А теперь посмотри на меня!  Я провела рукой в воздухе, обрисовав свое тело.  Работодатели дальше фасада не смотрят.

Диего глядел на меня так пристально, что по коже моей побежали мурашки.

 Не понимаю, о чем ты, Ками.

 Неважно,  сказала я и мысленно обругала себя, что попалась в ловушку.  Итак, деньги. Мне нужно заработать. У тебя найдется для меня какая работенка, Титан?

Диего прищурился, дернул ртом.

Мне казалось, я знаю наизусть все его гримасы и ужимки, но этот лощеный новый Диего был для меня загадкой.

 Вообще-то вполне может найтись.

 Что?

 Ты видела в новостях, что монастырь Доброго Пастыря снова открылся?

 Заброшенный монастырь, где раньше была тюрьма?

 Разве тюрьма?

 Ну приют строгого режима для непокорных женщин.

Диего воззрился на меня в полном недоумении. Но мало кто знал историю этого места.

 Тот, который в самом сердце Южного района?

 Да, он,  подтвердил Диего.

 Роксана показывала мне статью в «Ла Капитал» про это здание. В прежние времена семьи отправляли в Доброго Пастыря своих непокорных дочерей.

 Правда?

 Ага, а также сестер, жен и иногда даже подчиненных. Что-то вроде хранилища неугодных женщин. Кое-кто из девочек-сирот, выросших там, потом становился бесплатной прислугой в богатых семьях.

 Я понятия не имел,  тихо сказал Диего.

 Девочек этих называли неукротимыми. Роксана мне говорила: мол, твое счастье, Камила, что заведение закрылось, не то ты бы туда угодила.

 Ох, но я вспомнил про Доброго Пастыря совсем не потому.  Диего сморщил нос и добавил:  Здание красивое, жаль, если бы оно пустовало, а теперь оно станет местом исцеления надеюсь.

Может, от святой благодати монастырь покинут призраки замученных женщин, которые до сих пор там обитают?

 Я думала, там сейчас лечебница.

 Часть здания отвели под лечебницу, а часть пустовала. Отец Уго устроил там столярные и швейные мастерские, разбил огород, а еще открыл столовую, чтобы дети могли полдничать. Он хочет запустить новую образовательную программу для детей, чтобы уберечь их от улицы. Сам он небогат, но приют отчасти финансируют богатые аргентинцы из Штатов. Отец Уго искал сотрудника, а лучше сотрудницу, женщину,  Диего блеснул глазами,  или девушку, или кто найдется  чтобы учить детей английскому.  Он сглотнул.  Ты бы взялась?

 Вполне возможно,  отозвалась я.  В конце концов, я именно кто найдется и у меня есть степень лиценциата по английскому.

У Диего хватило здравого смысла смущенно опустить голову.

 Ладно, ты женщина. Лиценциат.

 Отлично,  сказала я.

Вообще-то по описанию вакансия была прекрасная, а мне позарез нужны были деньги. Но я и так с трудом ускользала из дома на тренировки. А теперь еще тайком ускользать на работу?

 Ты чего, bambina, малышка?  Диего протянул руку и ласково приподнял мой подбородок указательным пальцем. Стараясь скрыть, что от его прикосновения меня бросило в дрожь, я сказала:

 Да понимаешь отец

 А что отец? Малышка, ты сейчас похожа на Рапунцель, которую матушка Готель не пускает на волю поглядеть на звезды.

Я засмеялась. Диснеевский мультик мы в детстве смотрели вместе раз сто.

 Я не Рапунцель. К тому же, Титан, что скажут твои фанаты, если пронюхают, что ты до сих пор смотришь мультики? Диснеевские мультики про принцесс.

Улыбка Диего изменилась.

 Слушай, не зови меня Титаном. Я просто Диего, мамуся.

Парни, которые мне нравились, никогда раньше не называли меня «мамуся».

С этим словом все непросто. Хотя моя благовоспитанная мама считает его «деревенским», так можно называть маму. Но так можно называть и подругу. Или хорошенькую малышку, которая играет в пaрке. И мужчина может назвать «мамусей» свою любимую.

Диего кашлянул и сказал:

 Завтра выходной. После обеда заеду за тобой и отвезу к отцу Уго.

 Я не хочу выскальзывать тайком.  Я помотала головой.  Отец будет дома весь день. Он все узнает. Поедет мимо монастыря и увидит нас. Или я наткнусь на кого-то из его знакомых, или мы попадем в аварию

Диего сжал мои руки.

 Я и не предлагаю тебе ускользать тайком. Я приглашаю тебя  он замешкался,  погулять, на свидание. В прошлый раз все произошло так быстро  мы поцеловались и простились. А на свидание я тебя толком никогда не водил. Так, чтобы вдвоем.

Мне показалось, что от его слов даже воздух замер.

 Давай сходим на сеанс в планетарий. Я повидал в Европе уйму всего классного, но в Росарио до сих пор много чего не знаю. Обидно, да? Вот и хочу посмотреть как можно больше, чтобы было что вспоминать, когда уеду. И погулять по городу хочу с тобой. А на обратном пути заедем к отцу Уго и поговорим с ним.

Диего всегда безоглядно любил Росарио. Нашему промышленному городу, конечно, не сравниться с Италией и даже с Буэнос-Айресом, но у Диего изначально и в мыслях не было уезжать. Уехал он только потому, что футбольному клубу «Ювентус» не отказывают.

Секунду-другую я колебалась. Работа была нужна мне как воздух, да и настоящее свидание с Диего  такой соблазн. Когда я наконец улыбнулась, он просиял так, словно забил гол.

Нас вспугнул какой-то металлический звук. Мы оба подпрыгнули.

 Что это?  спросил Диего.

Кто-то или что-то скреблось в дверь.

Я глянула на часы. Час ночи. Пора возвращаться в реальность.

 Ой!  Я услышала знакомый скулеж.  Это же Нико.

Я поспешила открыть балконную дверь, и песик протрусил в мою комнату. Зато я вышла на балкон и блаженно подставила лицо холодному южному ветру, от которого в мыслях у меня прояснилось. Я полной грудью вдохнула аромат эвкалипта и печного дыма  где-то топили дровами из квебрахо[6]. Диего тоже вышел на балкон и встал рядом со мной, опершись на перила.

В прошлый раз мы были вдвоем в темноте, когда Диего обнаружил меня под дверью клуба, где я дрожала от холода в куцем платьице Роксаны, да еще и на высоченных каблуках, на которых, о диво, очень ловко передвигалась. Весь вечер мы с Диего переглядывались через танцпол издалека, но никто не делал первого шага. А уже в два часа ночи, когда Роксана сказала, что ее папа ждет нас на улице, я ответила: «Мне нужно попрощаться с Диего». Но потеряла его в толпе танцоров и девушек, раздающих леденцы,  шла первая неделя июля, начало зимы, и была традиционная Неделя сладостей, La Semana de la Dulzura. Я вышла на улицу, однако ни Роксаны, ни ее отца с машиной не нашла. А пойти домой в таком виде было немыслимо. Я просто не дойду. Меня уже охватило отчаяние, и тут кто-то тронул мое плечо. Я рефлекторно отшатнулась, готовая врезать любому приставале.

 Давай махнемся?  предложил Диего, протягивая мне желтый леденец на палочке. Ведь в Неделю сладостей и полагается меняться конфетами и при этом целоваться.

У меня в руке как раз был розовый леденец  Диего такие любил больше всего. Судьба подарила мне шанс, и упускать его я не собиралась. Через считаные часы Диего должен был улететь  может, я его больше никогда не увижу.

 Леденец отдам, но за поцелуй. Все знают, что розовые вкуснее желтых.

Диего блеснул глазами и игриво прикусил нижнюю губу. Друг к другу мы наклонились одновременно. Губы и язык у Диего были такие сладкие, что я опьянела; в его руках было так тепло, что я таяла. Когда кто-то рядом восхищенно и завистливо присвистнул, мы расцепились, хватая ртами воздух. Меня снова заколотила дрожь, и Диего накинул на меня свою куртку.

 Пойдем обратно,  сказал он мне на ухо, и еще несколько ночных часов мы провели в клубе, никого вокруг не замечая, так, будто ему не надо было улетать.

Прошло больше года, и мы снова рядом. И оба дрожим и смущены так, что слова не идут с языка.

Мне так много хотелось ему рассказать. Про чемпионат и про то, как я веду двойную жизнь и скрываю, что я футболистка. И про то, как я истосковалась по нему. И как обиделась, когда он пропал с радаров. Да и он сам столько еще не рассказал мне! Про Турин, про бразильца Луиса Фелипе, его соседа по квартире. Но час был поздний, и я решила  лучше смолчу, чтобы не ляпнуть лишнего. Опустила взгляд на его руку и увидела на кисти татуировку. Ее слегка прикрывала простенькая алая ленточка  оберег от сглаза. И еще ее прикрывали дорогие часы  ничего общего с подделками, которыми торгуют на площади Сармиенто. Я схватила Диего за кисть и прочитала: «Банда 7 Сентября». Пульс его отчетливо бился под моими пальцами.

 Ты сделал тату в честь нашего района?  Я изо всех сил пыталась сохранить невозмутимый вид. Нельзя терять голову. Не сейчас.

Диего наклонился и поцеловал меня в щеку. Губы его задержались на моей коже. И не успела я принять решение и слегка повернуть голову, подставив ему губы,  крошечный поворот, но огромный шаг,  как он уже отстранился. Потом развернулся и пошел к выходу.

 Спокойной ночи, мамуся,  сказал он.  До завтра.

8

Разбудил меня утром Нико  скулил и просил выпустить его из комнаты. В квартире этажом ниже гремела музыка  какая-то христианская баллада с мощными ударными. Солнце припекало лицо. На часах была половина двенадцатого. Я вскочила с кровати.

 Господи боже, Нико! Что ж ты мне позволил так заспаться, че[7]?

Я открыла дверь, и песик пулей вылетел за порог. Я быстренько переоделась для пробежки  в длинные треники, потому что небо, может, и ясное, а на улице будет холодно. Покрепче завязала шнурки и пошла в кухню.

Каждая клеточка моего тела горестно жаловалась на то, как я вчера выложилась на игре. Однако я эти вопли организма проигнорировала  никаких слабостей. В спортзал для поддержания физической формы еще можно ходить от случая к случаю, но вот пропускать утреннюю пробежку после игры  никак нельзя.

Однако времени на нее у меня оставалось всего ничего. Диего пообещал, что заедет за мной в час Если не забыл, не передумал или не слишком занят.

В кухне мама слушала радиостанцию, по которой гоняли старые песни девяностых годов, и подпевала Густаво Серати, упорно не обращая внимания на музыку у соседей. По кухне уже плыл аромат томатной подливы, и в животе у меня заурчало.

 Доброе утро, мамочка.  Я чмокнула ее в щеку.

Мама слабо улыбнулась. Она была бледна, а под глазами  темные круги. От бледности мелкие веснушки на носу и щеках выступили отчетливее. Пока дядя Сезар не заделался папиным приспешником, они с мамой дружили и были соседями. Он часто рассказывал мне про ее детство. Мне никак было не представить, что мама когда-то была такой свободной.

 Я напекла слоек.  Мама показала на блюдо.

Весь остальной стол был покрыт пайетками и стразами. Расшитое платье мама должна была сдать завтра, чтобы девушка-заказчица успела сфотографироваться перед своим праздником. Мама уже почти закончила. При виде слоек у меня потекли слюнки, но я удержалась и есть не стала.

Назад Дальше