Каждый день я просиживаю там неменьше
часа. И городские девушки приходят туда за водой - простоеинужноедело,
царские дочери не гнушались им в старину.
Сидя там, я живо представляю себе патриархальную жизнь: я словно воочию
вижу, как все они, наши праотцы, встречали и сватали себе женуколодцаи
как вокруг источников и колодцев витали благодетельныедухи.Лишьтотне
поймет меня, кому не случалось после утомительной прогулки вжаркийлетний
день насладиться прохладой источника!
13 мая
Ты спрашиваешь, прислать ли мнемоикниги.Милыйдруг,радибога,
избавь меня от них! Я нехочубольше,чтобыменянаправляли,ободряли,
воодушевляли, сердце моедостаточноволнуетсясамопосебе:мненужна
колыбельная песня, а такой, как мой Гомер, второй не найти. Часто стараюсь я
убаюкать свою мятежную кровь; недаром ты невстречалничегопеременчивей,
непостоянней моего сердца! Милый друг, тебя ли мне убеждатьвэтом,когда
тебе столько раз приходилось терпеть переходы моего настроения отунынияк
необузданным мечтаниям, от нежной грусти к пагубной пылкости! Потому-то яи
лелею свое бедное сердечко, как больное дитя, ему ни в чемнетотказа.Не
разглашай этого! Найдутся люди, которые поставят мне это в укор.
15 мая
Простые люди нашего городка уже знают и любят меня, в особенности дети.
Я сделал печальное открытие. Вначале, когда я подходил книмиприветливо
расспрашивал о том о сем, многие думали, будто я хочу посмеяться над ними, и
довольно грубо отмахивались от меня.Ноянеунывал,толькоещеживее
чувствовал, как справедливо одно давнее мое наблюдение: люди сопределенным
положением всветевсегдабудутчуждатьсяпростонародья,словнобоясь
унизить себя близостью к нему; а еще встречаются такие легкомысленные и злые
озорники, которые для вида снисходят до бедного люда, чтобытолькосильнее
чваниться перед ним.
Я отлично знаю, что мы неравныинеможембытьравными;однакоя
утверждаю, что тот, кто считает нужным сторониться так называемойчернииз
страха уронить свое достоинство, заслуживаетнеменьшейхулы,чемтрус,
который прячется от врага, боясь потерпеть поражение.
Недавно пришелякисточникуиувидел,какмолоденькаяслужанка
поставила полный кувшин на нижнюю ступеньку, а сама оглядывалась, не идет ли
какая-нибудь подружка, чтобы помочь ей поднять кувшин на голову. Я спустился
вниз и посмотрел на нее.
- Помочь вам, девушка? - спросил я.
Она вся так и зарделась.
- Что вы, сударь! - возразила она.
- Не церемоньтесь!
Она поправила кружок на голове, и я помог ей. Она поблагодарила и пошла
вверх по лестнице.
17 мая
Я завел немало знакомств, но общества по себеещененашел.Самне
понимаю, что во мне привлекательного для людей:оченьмногимянравлюсь,
многим становлюсь дорог, и мне бывает жалко,когданашипутирасходятся.
Если ты спросишь, каковы здесь люди, мнепридетсяответить:"Каквезде!"
Удел рода человеческого повсюду один! В большинстве своем людитрудятсяпо
целым дням, лишь бы прожить, а если остается у них немножко свободы, онидо
того пугаются ее, что ищут, каким бы способом от нее избавиться. Вотоно-
назначение человека!
Однако народ здесь очень славный: мне крайне полезнозабытьсяиногда,
вместесдругиминасладитьсярадостями,отпущеннымилюдям,простои
чистосердечнопошутитьзаобильноуставленнымстолом,кстатиустроить
катанье, танцы и тому подобное; только не надо при этом вспоминать,чтово
мне таятсядругие,безпользы"отмирающие,силы,которыеяпринужден
тщательно скрывать. Увы, какбольносжимаетсяотэтогосердце!Ночто
поделаешь! Быть непонятым - наша доля.
Ах, почему не стало подруги моей юности! Почему мне было суждено узнать
ее! Я мог бы сказать: "Глупец! Ты стремишьсяктому,чегонесыщешьна
земле!" Но ведь у меня была же она, ведь чувствовал я, какое унеесердце,
какая большая душа; с ней я и сам казался себе больше, чем был,потомучто
был всем тем, чем мог быть. Боже правый! Все силы моей души были в действии,
и перед ней, перед моей подругой, полностью раскрывал я чудесную способность
своего сердца приобщаться природе. Наши встречи порождали непрерывныйобмен
тончайшими ощущениями, острейшими мыслями, да такими, что любые ихоттенки,
любые шутки носили печать гениальности. А теперь! Увы, она была старшеменя
годами и раньше сошла в могилу. Никогда мненезабытьее,незабытьее
светлого ума и ангельского всепрощения!
На дняхявстретилсяснекиимФ.,общительныммолодымчеловеком
удивительно приятной наружности. Он только что вышел из университета, и хоть
не считает себя мудрецом, однако думает, что знает больше других. Правда, по
всему видно, что учился он прилежно:такилииначе,образованиеунего
порядочное. Прослышав, что я много рисуюивладеюгреческимязыком(два
необычных явления в здешних местах), онпоспешилмнеотрекомендоватьсяи
щегольнул множеством познаний от Батте до Вуда, отПилядоВинкельманаи
уверил меня, что прочел из Зульцеровой "Теории" всю первую часть до концаи
что у него есть рукопись Гайне об изучении античности. Я все этопринялна
веру.
Познакомился я еще с одним превосходным, простым и сердечным человеком,
княжеским амтманом. Говорят,душарадуется,когдавидишьеговместес
детьми, а у него ихдевять;особеннопревозносятегостаршуюдочь.Он
пригласил меня, и явскоростипобываюунего.Живетоннарасстоянии
полутора часов отсюда в княжеском охотничьем доме, кудаполучилразрешение
переселитьсяпослесмертижены,потомучтоемуслишкомтяжелобыло
оставаться в: городе на казенной квартире.
Кроме того, мне повстречалось несколькооригинальничающихглупцов,в
которых все невыносимо, а несносней всего их дружеские излияния.