Манефонбыл,поменьшей мере,на
двадцать килограммов тяжелееНайла,поэтому днопостоянно кренилось в
егосторону.Пришлось-таки постараться,прежде чемони свеличайшей
осторожностью установили равновесие,сев вперемежку споклажей.Тогда
Манефон передал плошку Найлу,а сам взялся развязывать один из холщовых
мешков.Изнего ондостал плетеную корзину седой.Вней оказались
лепешки,мед,жареная птица, козий сыр, яблоки и графинчик золотистого
вина.Так,сидя скрестив ноги,они принялись за еду. Стены подвесного
мешканикогданепредназначалисьдлячеловеческойспины,поэтому
постоянно хлябали, стоило о них отпереться.
Закрыв глаза, можно было представить себя чуть ли не в родной пещере.
Вино ипища вызывали отрадное чувство безопасности и оптимизма.Теперь
даженеоченьтревожило,чтоонивисят,покачиваясьвполом
пространстве,впятистах метрах над океаном.Вместе стем это давало
понять,насколько он сам,Найл,изменился: мальчуган из пещеры словно
принадлежал какой-то быльем поросшей эпохе.
Слепящая вспышка заставила,вздрогнув,прийти всебя.Это Доггинз
сбросил еще одну бомбу. Она осветила такую же в точности панораму, что и
предыдущая:простершееся внизубескрайнееморе-темное,сбелыми
барашками волн.Вдвоем ониопорожнили графинчик,иМанефон вышвырнул
пустуюпосудину.Найлсостраннойотрадойпредставил,какона,
кувыркаясь, летит в холодной темени. Манефон опять задул плошку.
Авскорезарядилдождь.Найлподнялкапюшонотороченного мехом
балахона,затянув вокруг шеитесьму.Одежда была издубленой шкуры и
нисколько не намокала.Апошлепывание о капюшон капель вывело Найла из
дремотного состояния.Это,всвою очередь,настроило на трезвый лад:
нельзяубаюкивать себя,поддаваясь чувству мнимойбезопасности.Если
курс верный,то они должны быть,по меньшей мере, на полпути к Дельте.
По словам Симеона,слияние двух рек где-то в миле от побережья.Идя на
такойскорости,легкоперескочитьзаданныйрубежиприземлиться
где-нибудь в пустыне на этой стороне Дельты...
Пытаясь сдержать гнетущее волнение, он пошарил под туникой и повернул
медальон.Сонливость мгновенно улетучилась.Сначала,особой выгоды от
этого вроде бы не наблюдалось,просто четче стал ощущаться стук дождя и
покачивание шара.Затем внимание случайно соскользнуло на порифида, что
в метре с небольшим над головой. Найл тотчас же осознал его присутствие.
Порифидказалсяточкойневнятного света,опутаннойдлинныминитями
энергии,цедящимися втемноту.Всамом центре светящейся точки,где
сходилисьвсеэтинити,наблюдался устойчивый импульс,напоминающий
биение сердца. Найл неотрывно всматривался, и пульс словно начал втекать
внего самого,становясь его частью;создавалось любопытное ощущение,
что порифид пытается установить с Найлом связь.Затем Найл и сам вжился
впульс.
Затем Найл и сам вжился
впульс.Собственноетелобудтопересталоемупринадлежать,став
отчужденным, посторонним.
Итуттьманеожиданно исчезла.Найл сознавал,чтоглаза унего
закрыты,тем не менее,казалось,что это не так. Он словно брел через
красноватую дымку, а когда напряг чутье, картина проступила так же ясно,
какпри дневном свете.Онразличал над собой толстое одеяло изтуч и
ущербную луну,плывущую по небу.Видно было,как далеко внизу пучатся
волны.Дальнейшееусилиедалодажепроникнутьвпучинуводи
почувствовать дно-такая жебездна,чтоивысота над морем,даже
расстояние примерно то же.
Найл почувствовал, и двух других порифидов, что на соседних шарах: их
энергетические "нити"неуловимо переплетались снитями,исходящими от
негосамого.Теперь понятно,отчего шарыдержатся примерно наодной
высоте ине сталкиваются.Порифиды интуитивно чувствовали друг друга и
соблюдали меж собой примерно одинаковое расстояние. Создавалось забавное
впечатление,чтоонирегулируют нетольковысотушара,выделяяи
поглощая газ, но в какой-то степени и его направление.
Теперь,когда сознание слилось спорифидами,вроде и страх за себя
перестал как-то донимать.Ушло и нетерпение. Какая, по сути, разница, в
воздухе он или на земле -ведь так приятно плыть да плыть между морем и
облаками.Человеческая сущность,сеевечно настороженным вниманием,
воспринимались теперь как нечто отдаленное; он плыл плавно и безмятежно,
словно во сне, хотя сам полностью бодрствовал.
Находясь втаком состоянии,онпонял,чтоиспускаемые порифидами
энергетические "нити"представляютсобоймеленькиевспышкикакой-то
низкочастотной энергии,и что,отражаясь от любого живого предмета,с
которым сталкиваются,онипридают ему способность "видеть" их.Найл с
удивлением отметил,чтоисамнелишен такой способности -правда,
развита она во много раз слабее.В отличие от порифидов, у него никогда
невозникало необходимости еесовершенствовать:онвсегдаобходился
зрением ислухом.Тожесамое иМанефон,осоловело поглядывающий в
темноту. Поскольку сам Манефон изнывал сейчас от скуки, воля у него была
расслаблена, отчего мозг почти прекратил источать энергетические "нити".
И это,осознал Найл с неожиданной четкостью, является основной бедой
длявсех людей.Едва иходолевает скука,какони тут жераскисают,
расслабляя волю.Пауки никогда недопускали этойэлементарной ошибки.
Вотпочемуонисталихозяевами мира.Онинеспособныпроникаться
скукой...
Доггинз вынимал изсумки очередную бомбу;Найлнаблюдал,какон,
сорвав чеку, бросает ее вниз. Было отчетливо видно, как она, кувыркаясь,
летит через красную дымку и,наконец,разрывается -наэтот раз были
видны даже летящие веером осколки.Заонемевшими веками ярко полыхнуло
желтым,авотпорифиды различили лишьтревожащий выходразошедшейся
залпомэнергии-будтозвук,породившийвпространствегулкое
вибрирующее эхо.