И посмотрел мне прямо в глаза, долго и пристально, но вкладывая во взгляд тот же смысл, что и в слова. Даже если сейчас расскажу ему про Самойова, Ромыч лишь улыбнётся и пожелает нам счастья, но… это действительно не любовная лихорадка. Так что и рассказывать не о чем, и принимать тоже нечего в итоге. Нечего, Ромыч.
– Спасибо, – я первый отвёл взгляд.
Сглотнул, отставляя в сторону тарелку с почти не тронутым блюдом. Попов неодобрительно кашлянул в ответ на этот жест, но я его проигнорировал, а потом, чувствуя непрекращающийся жар, сжигающий изнутри и действительно напоминающий лихорадку, в очередной раз решил поиграть с огнём, даже если на этот раз Ромка заставит признаться.
– Ром, можно задать вопрос? Странный, очень, – поинтересовался у него.
– Ну, давай, – с опаской отозвался друг. – Слишком странный? Валерьянку не готовить?
– Не знаю, можешь взять таблеточку, – хмыкнул, так и не возвращая взгляд в его сторону.
Он и в самом деле поднялся, налил себе стакан воды, достал из аптечки валерьянку, положив таблетки рядом с рукой. Вновь примостившись на стуле, замер в ожидании вопроса.
– Это… не то чтоб мне было так важно знать подробный ответ… просто вдруг подумал, ну, можно сказать, для статистики… – чуть ли не пролепетал я, пытаясь спросить-таки желаемое. Слова давались с трудом, голос слушался плохо, но в кои-то веки я смог выдавить из себя: – Секс. Ром, вы ведь занимались, правда? Это вообще приятно – секс между мужчинами? И… как ты понял, что хочешь этого?
Вот в тот момент и перевёл взгляд на друга. Ромка, кажется, не был шокирован, даже удивлён не был, но всё же медленно захватил со стола сразу пару таблеток валерьянки и, закинув их в рот, запил почти целым бокалом воды.
Молчание длилось больше минуты…
– Ты действительно хочешь знать? Это важно? – спросил меня.
Коротко кивнул в ответ, соглашаясь. Ты не знаешь, Ромка, насколько же это важно! Вопрос жизни и смерти, иначе бы и не спрашивал, иначе б не говорил о каких-то непонятных глупостях. Мне всегда хватало секса с девушками, ни разу не думал о такой "экзотике", теперь же – не могу выкинуть из головы.
Я. Хочу. Вика.
"…можно просто трахаться со мной…"
Неужели когда-либо действительно дойдёт до этого? Неужели мы сможем?
– Честно? Это приятно. А я… просто хотел быть с Серёгой.
И я понял, глядя на Ромку, но не видя его, только слыша слова и вспоминая те дикие, необузданные поцелуи с Виком: наверное, мы действительно сможем. Когда-нибудь помешательство доведёт и до этого, потому что больше барьеров практически нет. Попов, как истинный друг, только что помог мне их сломать своим подтверждением. Он забрал с собой один из последних – страх.
Глава 32 – Понятия несовместимые
Неделя утекала, словно вода – дни сменяли друг друга, неизбежно приближая злополучную пятницу. Хотя отношение моё к этому дню менялось с каждым часом, то поднимаясь до отметки "чудесная идея", то падая к "как-то дерьмово". И всё из-за Самойлова!
– Ну что, к тебе пока? – вопросил он, стоило мне только высунуть нос из подъезда. – Или куда поедем?
Как истинный джентльмен, Вик перед семинаром решил заехать за "напарником". Сообщил он это сегодня ночью, когда с какого-то перепугу позвонил часа в три, разбудив меня глупейшим вопросом: "Что делаешь?" Сплю, блин! А не догадывался? Честно говоря, разговор уж и не вспомню, но, как оказалось, голос Самойлова в телефонной трубке кажется более чем приятным и размеренным, особенно ночью… Вроде бы под него и заснул, пока Вик что-то говорил.
А поутру собирался выйти пораньше, чтобы решивший проявить великодушие – или внезапно вспыхнувшие дружеские чувства? – враг не успел даже за порог ступить, как я бы позвонил ему, нагло заявляя, что уже на месте. Ага, размечтался!
– Ко мне давай, – буркнул в ответ, – кафешки ещё закрыты, а на улице замёрзнем.
– А я уже замёрз, – Самойлов улыбнулся.
На секунду я замер, то ли примечая, то ли запоминая данную картину. Настоящая улыбка у Вика, добрая, тёплая, не несущая в себе и тени насмешки. Резкие черты лица от этого смягчились, словно бы показывая парня с другой стороны, делая ещё более… красивым? Ох…
Резко развернулся на пятках, вырывая себя из оцепенения. Ну почему? Почему этот наглец Вик приехал настолько заранее? Неужто чувствовал, что собираюсь разрушить его планы?
Но как бы то ни было в чужой квартире Вик, как и в прошлый раз, первое время вёл себя удивительно воспитанно и скромно. На кухню неожиданного гостя пришлось тащить чуть ли не силком, сам он, кажется, так и планировал простоять в коридоре парочку часов до отъезда. Только вот я был не намерен тратить столько времени впустую – чай уж попить успею, коли так.
Утро. Я сижу за столом, Вик с чашкой чая стоит у окошка, разглядывая унылый осенний пейзаж: голые деревья, грязные крыши гаражей, мокрый асфальт двора. Скоро лужи подмёрзнут, затягиваясь тонкой корочкой льда, а после всю эту черноту покроет первый снег, ложась на холодную землю белым одеялом. Ноябрь месяц на дворе, куда уж тянуть.
Дежавю, чтоб его. Помнится, тем утром всё было точно так же, лишь в чашках вместо чая плескался кофе. И Вик почему-то был хмур тогда, весьма хмур. Странно, я почему-то не помню причины его плохого настроения…
– А предков куда дел? – вдруг спросил Вик, подходя к столу.
– На работу вообще-то, – хохотнул в ответ, облизывая ложку от вишнёвого варенья. – Время почти девять часов утра, логично?
– Логично…
Вик кивнул, внимательно следя взглядом за ложечкой, которую я кинул в стоящую на столе пустую чашку, а потом он подался вперёд, прижимая меня к стене и завлекая в поцелуй. Его нельзя было назвать привычно диким и страстным – на этот раз мы не ругались, потому не было даже намёка на агрессию, – скорее уж, спокойным и даже… нежным? И всё же осторожные прикосновения губ Самойлова вызывали мурашки, волной пробегающие по телу, а его пальцы в моих волосах сейчас не держали – ласкали. Странное ощущение…
Но самое забавное – я отвечал, отзывался на поцелуй, целуя так же легко и неторопливо, едва касаясь губ, и в какой-то момент хотел даже закинуть руки на шею Вику, не для того, чтобы прижать к себе ближе, а просто чтобы ощутить под пальцами кожу, почувствовать биение пульса в венах. Интересно, ускорился ли он? Стучит ли сердце Самойлова так же бешено, как и моё?
Но вместо этого всё же оттолкнул парня от себя, вырываясь из невесомых объятий. Неловко схватил со стола две чашки, едва не уронил их, пока добирался до раковины, включил ледяную воду в попытке вымыть посуду.
– Знаешь, Самойлов, кажется, на тебя кухня моя как-то странно действует, вот точно больше не буду предлагать пройти, – проворчал я, с третьей попытки настраивая-таки воду.
За спиной послышался смешок. Больше Вик ничего не ответил, лишь подошёл ближе и потрепал меня по голове, после проведя пальцами по щеке и спустившись на шею. Наверное, он улыбался, а я почему-то нервничал, понимая, что сейчас Самойлов может спокойно почувствовать учащённое сердцебиение. Чёрт, это будет совсем некстати!
– Сомневаюсь, что это именно кухня так действует, – хохотнул он.
Многозначительно, уверенно. Смех Вика был нежен и не напоминал рычащие нотки в голосе, когда парень злился, но всё же от его вибрации у меня заныли кончики пальцев. Странное ощущение, оно было таким же непонятным, как и при недавнем поцелуе: приятно, но непривычно. Слишком… нежно.
Чёрт, Самойлов, ну что ты делаешь? Нежность и наши "отношения" – вещи несовместимые. Да что там, нежность и ты – вообще конфликтные понятия.
– А что тогда? – я кинул взгляд на Вика. Он улыбался уголками губ, так спокойно и уютно, словно бы даже по-дружески, словно бы для меня. Конфликтные же понятия, да? Или нет?
– Думаю, ты знаешь, – он покачал головой и вновь коснулся пальцами моих встрёпанных волос, а потом, как ни в чём не бывало, заявил: – А может, ещё чашечку чая? Как-то не хочется пока ехать, будем там шататься за три часа до начала. Или хоть телек посмотрим, а?
– Не знаю я ничего… – пробормотал в ответ.
Я знаю? Ишь чего удумал! Если задал вопрос, то это уже означает, что не знаю. Принимаю нашу наркотическую зависимость и притяжение во время ссор, те страстные моменты, когда ярость перетекает в возбуждение, жёсткие и властные поцелуи, резкие движения, пламенные прикосновения, но не… нежность. Ибо откуда ей взяться?
– Тогда пойдём к ящику. У вас кабельное есть?
Самойлов уверенно ухватил меня за запястье и потащил в сторону зала. По-хозяйски и нагло, впрочем, как всегда. Это только на пороге он бывает несколько скромен, стоит лишь привыкнуть и почувствовать территорию, и Вик заполняет её всю.
Так и сейчас: Самойлов толкнул меня в сторону дивана, а сам принялся искать пульт, после же начал тыкать каналы, остановившись на каком-то бредовом, с вечными мультфильмами. Я лениво наблюдал за бродящими по экрану персонажами, но то и дело сбивался, думая совершенно о другом. Вик сидел слишком близко, до меня доносился приятный запах его одеколона и немножко – совсем чуть-чуть – аромат сигаретного дыма, который пожалуй, должен уже пропитать его одежду и волосы.
Из колонок доносилась весьма умиротворённая мелодия – в мультике всё было хорошо в данный момент, – я откинулся на спинку дивана, всего на секунду прикрывая глаза… и, кажется, провалился в сон.
Глава 33 – Being too late
Проснулся я резко, словно бы толчком, ощущая тяжесть чужой руки, перекинутой через грудную клетку. Шея ныла, видимо, от долгого нахождения в неудобном положении, а голова слегка кружилась, как от проходящего уже похмелья. И в то же время лежать было так уютно, тепло и спокойно, что даже не хотелось подниматься и ехать на эту дурацкую…
Конференция! Я подскочил, как ошпаренный, едва не сбросив с дивана и Самойлова. Верный враг тоже крепко спал, в одной руке удерживая пульт, а другой – крепко прижимая меня к себе. От устроенной суматохи он лишь лениво приоткрыл один глаз.
– Чего орёшь? – вопросил Вик хрипло. – Давай обратно, – и коротко мотнул головой, требуя вновь занять насиженное место.
От этого голоса по спине пробежали мурашки, и я уж хотел было скромно присесть на краешек дивана… но вспомнил о контрольной и пропущенных парах, с которых нас отпустили не ради "хорошего – и не очень – времяпрепровождения в компании друг друга".
– Самойлов, ты какого хрена спишь? – возмутился я, кидая быстрый взгляд на часы. Полдень. Чёрт бы побрал, уже полдень.
– Гораздо больше интересует вопрос: почему ты не спишь? – в свою очередь поинтересовался Вик, вновь прикрывая глаза и устраиваясь поудобнее.
– Конференция! – рыкнул в ответ.
Самойлов намёк понял мгновенно: секунда – и сна как небывало, а Вик стоит передо мной в полной готовности. Ну, если, конечно, считать готовностью встрёпанные мелированные волосы, помятую одежду и слегка покрасневшие глаза.
– Сколько? – спросил парень, подхватывая со стола ключи от авто.
– Десять минут первого, – отозвался я хмуро.
– Едем.
И действительно, минут через пять мы уже выехали со двора, влившись в бесконечный поток вечно спешащих куда-то машин. Я то и дело кидал нервные взгляды на часы, следя за ускользающими минутами, и в какой-то момент начал даже думать, что мы без проблем успеем приехать вовремя… пока Самойлов не свернул в какой-то малюсенький переулок, чтобы срезать путь, и не попал в пробку.
Не-ет, я не ругался, лишь тихо закипал от злости, отчитывая секунды. Раз, два, три…
– Закрыто! – яростно пнул запертую дверь школы.
На электронном табло мобильного ехидно мерцали числа, сообщающие, что мы таки ж опоздали к началу на десять минут. Хотя, наверное, даже на полчаса, ведь явиться на конференцию нужно было "заранее".
Постепенно закипая, принялся долбить кулаком по двери в надежде, что шум всё же будет услышан и одинокая вахтёрша, сидящая внутри, впустит опоздавших. Ответом мне были лишь тишина да крепкая рука Самойлова, перехватившая запястье.
– Тише, не шуми почём зря, – пробормотал он, оттаскивая меня от двери.
Вик был чертовски спокоен: покуривал неизменную сигаретку, медленно делая затяжку и столь же осторожно выпуская дым в воздух. Его тёплые пальцы спустились чуть ниже и сжали мою ладонь, то ли призывая успокоиться, то ли пытаясь удержать от лишних глупостей.
– Почем зря? Да мы опоздали, блин! Ты прикинь, что теперь! Препод с нас шкуру спустит и чучела сделает. Да он…
– Корнеев, не ори, а? – Вик оставался всё таким же непоколебимым, и это зверски бесило. – Сделанного не вернуть. Мы уже опоздали, ведь так? Зато нам было классно…
Слова возмущения застряли в горле – так многозначительно прозвучала последняя фраза. Этим Самойлов и воспользовался, заталкивая меня на пассажирское сидение авто и заводя двигатель. Зажатая в пальцах сигарета после очередной затяжки была щелчком выкинута за окошко, так что больше ничего не отвлекало водителя от дороги.
Кстати, куда он едет?
– Эй, вернись, нам надо туда попасть, – возмутился я, наконец обретя дар речи.
– Поздно уже, мы уехали, – Вик усмехнулся. – На этот раз будет без пробок.
Взвесив все "за" и "против", решил, что нужно выйти из данной ситуации с наименьшим ущербом, и пошёл на попятную:
– Замечательно, значит, в вуз. Успеем ещё на две последних пары.
– Не-а…
Самойлов резко нажал на газ, увеличивая скорость, и меня едва не вжало в спинку сидения. Какие уж споры в такой ситуации? Ехал он не в вуз, определённо. А кроме этого гнал как сумасшедший: очередной перекрёсток мы пролетели за секунду до того, как зажёгся красный, а на первом же повороте машину едва не вынесло на встречку.
При всём этом Вик явно испытывал наслаждение от поездки и порой кидал лукавые взгляды в сторону своего пассажира. Я же, наверное, представлял собой забавное зрелище: плотно сжатые губы, ошалелые глаза, побледневшие пальцы, до боли вцепившиеся в ремень безопасности. Да уж, думы о дурацком опоздании на конференцию точно пропали, их заменили первобытные инстинкты. Стремление выжить, например.
И даже когда автомобиль заскочил во двор многоэтажки и остановился у одного из подъездов, я не сразу смог хоть что-либо вымолвить. Вик уже выключил мотор и вышел на улицу, а я всё сидел, вцепившись за ремень, и пытался отдышаться. Очнулся лишь когда он открыл дверцу пассажирского сидения.
– Что это, чёрт возьми, было? – грозно.
– Вылезай, трус. Не бывать тебе гонщиком, – хохотнул Самойлов, нагло игнорируя вопрос. – Мы отдыхать дальше приехали. Пить очередную порцию чая, слушать музыку, пялиться в экран ТВ и, возможно, как и утром, дрыхнуть на диванчике. Как тебе планы?
– Дерьмовые, – проворчал в ответ, чуть ли не стекая с сидения. – Нам надо на пары.
– Уж какие есть, – Вик пожал плечами. – Считай, что я тебя похитил.
От такого заявления я закашлялся, обращая взор на верного врага в надежде, что тот издевается, но улыбка Самойлова была такой искренней и светлой, что сразу стало понятно: всё действительно изменилось. Он не стебётся, не прикалывается, не подкалывает меня, а всего лишь шутит, по-доброму смеётся. И от этого становилось страшно… потому что даже подобная улыбка вызывала дикий стук пульса в висках и вызывала мурашки по всему телу.
– И куда привёз? – спросил, резко отведя взгляд и сглотнув внезапно вставший в горле ком.
– Куда-куда, к себе, – и очередная улыбка. – Пойдём, у меня тоже никого нет. Раз уж на конференцию не попали, продолжим отдыхать, а о контролке подумаем к следующей паре Степаныча.