Я, Хмелевская и труп - Ирина Волкова 6 стр.


- Просвещу, - пообещала Адела. - Срочно бери мою машину и приезжай ко мне в Пестяки. Этот недоумок бросил меня одну и уехал, так что без тебя мне отсюда не выбраться. Ничего, что у тебя нет документов. Ты запросто доберешься сюда проселочными дорогами, тем более что раз ты жила здесь, то знаешь округу. Так что с гаишниками ты не встретишься.

- Но у меня же нет ключей, - возразила я.

- Ключи в замке зажигания, - нетерпеливо сказала Адела. - А дверца не заперта. Машина же стоит за забором на частной территории, и никто ее оттуда не угонит.

- Ладно, - пообещала я. - Приеду за тобой. Надеюсь только, что сослепу ни во что не врежусь.

- Да не прикидывайся, ты все прекрасно видишь! - воскликнула Адела. - Наш дом сразу узнаешь по башенкам на ограде и синему мозаичному орнаменту на фасаде вокруг окон.

Я решила уехать по-английски, не беспокоя хозяина. Ключи действительно оказались в замке зажигания, а в бардачке, к своему удовольствию, я обнаружила плитку горького шоколада и баночку кока-колы.

Использовав их в качестве завтрака, сразу повеселев, я вывела "Мерседес" за ворота особняка, не подозревая, что меня ждет впереди. И вот теперь, срезая путь, ковыляла в вечернем платье и модельных туфлях на высоком каблуке по еле заметной лесной тропинке, размазывая по лицу пот и нервно отмахиваясь от комаров.

Наконец лес расступился, сменившись полем, и на горизонте замаячили Пестяки. Среди срубленных по-черному хат и щитовых домиков гордо вздымали в небо черепичные крыши двухэтажные особняки "новых русских". Безошибочно определив по синей мозаичной отделке и остроконечным башенкам ограды коттедж малахольного Бобчика, я с облегчением оперлась о створку ворот и нажала на кнопку звонка.

В домофоне послышались скрежещущие звуки, ворота распахнулись, и я прошла внутрь, с удовольствием отметив, что закрываются ворота тоже автоматически. Просто подарок для лентяя.

Яростным пинком распахнув входную дверь, во двор выскочила Адела, облаченная в очень короткий полупрозрачный пеньюар.

- Где тебя черти носили?! - завопила она. - Я уже три часа торчу в этом проклятом доме, который даже в кошмарах видеть не желаю. Ненавижу их всех, всю эту проклятую фармацевтическую семейку.

- Приятно, что ты так беспокоишься обо мне, - заметила я. - Тебе, конечно, и в голову не приходило, что со мной могло что-то случиться.

- Разве с тобой что-то случилось? - одарила меня прозрачным взглядом Адела. - А, кстати, где мой "Мерседес"? Надеюсь, ты его не разбила?

- Хуже, - сказала я. - Но прежде, чем я тебе что-то расскажу, мне нужно поесть, принять душ и сжечь одежду и обувь.

Подруга недоверчиво уставилась на меня.

- Ты собираешься сжечь английское вечернее платье и модельные итальянские туфли? - уточнила она. - И после этого жалуешься, что издательства тебе мало платят?

Я безнадежно махнула рукой.

- Так всегда поступают, когда речь идет об убийстве, - объяснила я. - Только дай мне сначала поесть!

- Ладно, пойдем на кухню, - сдалась Адела. - Кажется, в холодильнике есть копченый угорь и черная икра. Это подойдет или сосиски сварить?

- Подойдет, - сказала я, плюхаясь на кухонный диванчик.

- А ты что, действительно убила кого-либо или просто сюжет для детектива придумываешь? - поинтересовалась Адела, ловко нарезая угря и щедро намазывая икру на тост. - Надеюсь, с моей машиной ничего не случилось, а то после ссоры мне Бобчик новую вряд ли купит.

- С машиной все в порядке, если не считать того, что у нее проколота шина, а в багажнике покоится труп Росарио Чавеса Хуареса.

Рука Аделы, собиравшейся налить мне в бокал минеральной воды, застыла в воздухе.

- Ты шутишь? - спросила подруга.

- Хотелось бы, - вздохнула я. - А ты можешь представить себе, чтобы я протащилась восемь километров пешком по тридцатипятиградусной жаре, чтобы пошутить таким образом?

Адела окинула меня оценивающим взглядом.

- Вряд ли, - сказала она. - По крайней мере, не в таких туфлях.

- Вот и я о том же, - вздохнула я. - Теперь придется платье и туфли сжечь, чтобы нельзя было доказать, что я находилась в машине.

- Но ведь все и так знают, что ты ездишь со мной на машине, - заметила подруга. - Это естественно, что в ней можно обнаружить следы твоего пребывания.

- Ворсинки платья могли случайно упасть на труп, - объяснила я. - Конечно, это маловероятно, но исключать такую возможность нельзя. А туфлями я наследила около машины с трупом, кроме того, на них, даже если их помыть, все равно останутся микрочастицы почвы с просеки. Я не хочу рисковать.

- А как Чайо попал в багажник? - поинтересовалась Адела.

- Если бы я знала, то не стала бы жечь вещи, - пожала плечами я. - Еще не хватало, чтобы это убийство мне пришили.

Внезапно Адела вздрогнула и побледнела.

- Что с тобой? Тебе что-то известно? - спросила я.

- Это Бобчик, - прошептала Адела, неуклюже опускаясь на диванчик рядом со мной. - Вот уж, чего не ожидала - того не ожидала.

- Бобчик? - удивилась я. - Да вроде он был с тобой.

Некоторое время Адела пребывала в задумчивости, а затем лицо подруги озарила блаженная улыбка.

- Только настоящий мужчина способен на убийство из ревности, - торжественно произнесла она. - За это я могу многое простить.

- А я не могу, - сказала я. - Просто невероятно, что все это доставляет тебе удовольствие.

Вдохновленная неожиданной идеей, Адела вскочила.

- Быстро доедай, и идем к машине, - скомандовала она. - Мы с тобой спрячем труп.

Я чуть не подавилась бутербродом.

- Идем к машине? - повторила я. - Ты что же, всерьез полагаешь, что я способна оттопать еще восемь километров для того, чтобы совершить противозаконное деяние?

- Ты уже совершила противозаконное деяние, не оповестив милицию, - беспечно откликнулась подруга. - А насчет того, что идти пешком действительно не в кайф, ты, пожалуй, права. Поедем на велосипедах.

- Ну уж нет. Я никуда не поеду, - твердо сказала я. - Ты поступай, как хочешь, а я буду сидеть тут и жечь одежду.

- Дело твое, - холодно сказала Адела. - Только если ты не хочешь мне помочь, я немедленно позвоню в милицию и сообщу, что ты угнала мой "Мерседес" и вдобавок из ревности убила моего бывшего возлюбленного.

- Ну ты даешь! - восхитилась я.

- Я делаю это ради любви, - гордо вскинув голову, объяснила Адела.

Для прогулки на велосипеде Адела одолжила мне свою майку, шорты и босоножки. Восемь километров - путь неблизкий, и по дороге я решила выяснить, чем малахольный Бобчик на сей раз не угодил моей темпераментной подруге.

- А из-за чего вы поссорились? - спросила я.

- Он хотел, чтобы мы поженились! - с видом оскорбленного достоинства сообщила Адела.

- Неужто он осмелился сделать тебе столь непристойное предложение? - съязвила я.

- Если бы только это, - мрачно сказала Адела. - Все гораздо хуже. Он хочет ребенка. Видишь ли, фармацевтической империи в ближайшее время понадобится наследничек.

- Ну зачем ты так, - тоном утомленного психотерапевта произнесла я. - Мужчины, конечно, странные существа, и иногда у них даже возникает извращенное желание иметь ребенка от любимой женщины. Не стоит из-за этого швырять в них камни.

- Табуретки, - поправила меня подруга. - И пуфики.

- Извини, похоже, я потеряла нить разговора. - Я тупо взглянула на подругу и чуть не въехала в дерево. - При чем тут табуретки и пуфики?

- Я швырнула в него табуреткой и пуфиком, - объяснила Адела. - Вернее, сначала пуфиком, а затем табуреткой. Пуфиком до того, как он ушел первый раз, а табуреткой после того, как он вернулся.

- За то, что он хотел на тебе жениться? - осторожно поинтересовалась я.

- За то, что он хотел надеть на меня цепи рабства, - гордо произнесла подруга. - Пусть не думает, что сможет меня купить.

- И ты бросила в него табуреткой непосредственно после того, как он сделал тебе предложение? - История была столь захватывающей, что я позабыла и о жаре, и о предстоящем укрывании трупа.

- Нет, конечно. Что я, дикая, что ли? - возмутилась Адела. - Я вообще веду себя очень культурно, если, конечно, меня не доводят. Просто после того, как он сказал, что хочет ребенка, я заявила, что он сам стоит целого детского сада и мне надо дать медаль за то, что я его воспитываю и терплю, а потом я заявила, что в ближайшее время размножаться от него не собираюсь.

- Ты так и сказала "размножаться"? - уточнила я.

- А что? - удивилась Адела. - По-моему, я достаточно четко сформулировала свою мысль.

- Отличная формулировка, - похвалила я. - И что же Бобчик?

- Он мне что-то сказал, уж не помню точно что. Потом мы поругались, я бросила в него пуфиком, и он уехал. Вернулся он уже утром, около одиннадцати. Я разозлилась, что он где-то шляется по ночам, оставляя меня одну, и мы снова поругались. Он осмелился заявить, что я эгоистична и инфантильна, и я, защищая свою честь, бросила в него табуреткой, а он поклялся, что больше даже не посмотрит в мою сторону. Потом он сел в машину и уехал, а я позвонила тебе. Вот и все.

Некоторое время мы ехали в полном молчании, и мои мысли снова вернулись к мертвому индейцу.

Солнышко расстаралось, и температура воздуха достигла как минимум сорока градусов. Меня терзала мысль о том, как при такой жаре будет благоухать тело Росарио. Я с трудом переносила сильные запахи, а уж аромат трупного разложения нравился мне меньше всего. Накручивая педали велосипедов, мы потели, как марафонцы на последнем километре трассы, и я с облегчением вздохнула, когда мы свернули на просеку.

- Уже почти приехали, - обрадовала я Аделу.

- А где машина? - нетерпеливо спросила она.

Я растерялась. Просека была прямая, как стрела, и великолепно просматривалась. "Мерседеса" не было видно. У меня возникла слабая надежда, что это проделки моей близорукости, но обладающая соколиным зрением Адела также не обнаруживала ни малейших следов присутствия любимого транспортного средства.

Я затормозила.

- Я оставила машину здесь. Это я точно помню, - сказала я. - Вот еще береза с двумя стволами и наростом на одном из них. Я специально обратила на нее внимание, когда уходила.

- Так, - мрачно констатировала Адела. - Ты потеряла мою машину.

Я наклонилась к земле, пристально вглядываясь в отпечатки шин.

- Похоже, ее угнали, - с облегчением заметила я.

Это вполне соответствовало задуманному.

- А где ключи от "Мерседеса"? - наградила меня инквизиторским взглядом Адела.

- Кажется, я забыла их в замке зажигания, - виновато покаялась я.

- Я тебя ненавижу, - покачала головой подруга.

- Может, это даже к лучшему, - попыталась утешить ее я. - Зато труп не надо прятать. Да и вообще этот труп теперь не наша забота. И вещи жечь не надо. В конце концов ворсинки с платья могли попасть на Росарио во время нашей встречи на дискотеке, да и, с туфлями все в порядке. Раз нет машины с трупом, уже не важно, что здесь остались мои следы.

Адела задумчиво поковыряла носком кроссовки отпечаток шин.

- Хотела бы я посмотреть на выражение лица того, кто откроет багажник, - задумчиво сказала она. - Ладно, вернемся в Пестяки, я позвоню Хервасио, он заедет за нами и отвезет нас в Москву.

- Постой-постой, - нахмурилась я, припоминая. - Хервасио - это твой давешний приятель-уругваец?

- Да нет, - поморщилась Адела. - Когда ты, наконец, перестанешь их путать? Амбро-сио - уругваец, а Хервасио - боливиец.

- Теперь наконец запомню, - пообещала я.

Дома я оказалась только под вечер. Больше всего на свете мне хотелось бы сейчас обсудить все происшедшее с третьим бывшим мужем, с которым, несмотря на развод, мы продолжали успешно и плодотворно сосуществовать под одной крышей. Нам принадлежал уютный се-микомнатный дом с двумя входами, садом и сауной, расположенный в чудом уцелевшем от массовой застройки оазисе частных владений на территории Москвы. Снос нам не грозил, поскольку нашу территорию объявили чем-то вроде заповедной зоны, да и в последнее время вокруг появилось такое количество супердорогих особняков, возведенных членами правительства и "новыми русскими", что было очевидно, что теперь-то уж снос нам точно не светит. Любого заикнувшегося об этом чиновника хозяева особняков отправили бы на тот свет быстрее, чем он успел бы поставить свою подпись на бланке.

Ну вот, опять я вернулась к теме бывших супругов. Просто никак от нее не открутишься.

Если чем-то мне и удалось перещеголять пани Иоанну, так это оригинальностью моих мужей. Но первых двух мы пока оставим в покое и перейдем непосредственно к третьему.

Этого человека действительно окутывала легенда. Когда-то в молодости его взял в ученики мастер тайного китайского клана и обучил невероятно эффективному искусству рукопашного боя и восточным психотехникам. Саша готовился стать офицером КГБ, он прошел тесты, необходимые для того, чтобы обучаться в разведшколе, он тренировал иностранных разведчиков и диверсантов (вообще-то этот факт Саша долгое время скрывал, но после того, как, неизвестно каким образом проведав об этом, его обнародовала "Энциклопедия боевых искусств", я не вижу смысла умалчивать о нем). После перестройки он разработал систему рукопашного боя для русской армии и спецназа, писал книги, снимал видеофильмы, выступал по телевидению, словом, стал известным человеком. Если говорить о тайнах, то он был набит ими под завязку, но именно Саша, по молодости и глупости также когда-то бывший романтиком и жаждавший приключений, мне популярно и доходчиво объяснил, что чем мецыпе знаешь, тем лучше, и, вообще, надо жить спокойно и поменьше совать свой нос в чужие дела.

Я с ним согласилась, и с тех пор, когда по телевизору показывали боевики, в которых незадачливых шпионов сначала били, пытали и мучили, а потом их предавала собственная страна, я тыкала пальцем в телевизор и с удовлетворением произносила:

- Смотри, балбес, кем ты хотел стать! Был бы шпионом, и тебя бы так же мутузили.

- И не говори! Уж лучше лежать на диванчике и смотреть шпионские страсти по телевизору, - кивал Саша.

Некоторые книги по воинским искусствам, восточным психотехникам и методам работы спецназа я писала в соавторстве с ним или основываясь на сведениях, которые он мне сообщал. Таким образом, я оказалась вполне теоретически подкованной в области террористическо-диверсионных методов работы и получила много других крайне полезных и любопытных знаний, недоступных обычному человеку.

Словом, пообщавшись со спецназовцами, разведчиками и вечно окружающими бывшего мужа прочими маньяками рукопашного боя, я, слегка подустав от "крутых мужиков", впала в другую крайность и стала абсолютной противницей насилия, что, впрочем, полностью соответствовало восточному принципу, утверждающему, что лучший способ победить - это избежать схватки. Вместо рукопашного боя я принялась заниматься танцами, а вместо изрядно поднадоевших "крутых" детективов и шпионских романов стала читать веселые книги Хмелевской.

Но одно дело: воображаемые преступления, а очень даже реальный труп в багажнике - это нечто из совсем другой оперы. Правда, после того, как "Мерседес" с трупом угнали, мне стало немного спокойнее в том плане, что теперь милиции будет гораздо труднее выйти на мой след и заподозрить меня в убийстве. И я даже стала подумывать, что судьба преподнесла мне настоящий подарок - преступление, которое я смогу расследовать и которое станет основой для моего будущего детектива.

Конечно, если бы Саша был дома, он смог бы привлечь к расследованию своих ребят, и все оказалось бы гораздо проще, но он, как назло, уехал в командировку и в очередной раз где-то кого-то тренировал. Итак, мне оставалось рассчитывать только на себя.

Когда я вставила ключ в замочную скважину, моя истосковавшаяся в неволе собака завыла от возбуждения, прыгая на дверь и царапая ее когтями. Приласкав измученного ожиданием черного терьера, я приготовила для нас ужин и, повалившись в постель, мгновенно отключилась.

Всю ночь меня терзали кошмары. Я обнаруживала голого Росарио Чавеса повсюду - в шкафу, под кроватью, в холодильнике и даже в баночке с жасминовым чаем. Ума не приложу, как он туда поместился, но, впрочем, сон потому и сон, что в нем все возможно.

Под утро, опять-таки во сне, меня осенила гениальная идея воспользоваться афро-антильской магией и, оживив труп, спросить, кто же его убил и как мне достать улики, обличающие злодея.

Сказано - сделано. Раскрыв кстати оказавшееся у меня под рукой практическое пособие по ритуалам вуду, я быстренько состряпала магический порошок из черного перца, коры па-ловерде, сушеных яичников игуаны, корня мандрагоры и перловой крупы и, обильно посыпая им вынутый из банки с жасминовым чаем труп, принялась, приплясывая в стиле афро, громко читать предложенное в книге заклинание.

Это произвело немедленный эффект. Тело Росарио хаотично задергалось, из открывшейся раны потекла свежая струйка крови, а затем он приподнялся и, широко раскрыв лишенные выражения глаза, уставился на меня.

Я поняла, что приближается "момент истины".

- О, Росарио Чавес Хуарес, - соответствующим ситуации замогильным голосом произнесла я. - Открой мне имя твоего убийцы, и тогда, если это вообще возможно в нашей беззаконной стране, закон его покарает.

Губы индейца задвигались. Я наклонилась к нему, и тут он разинул рот, превратившийся в бездонную темную пещеру, и издал отвратительно-насмешливый, пронзительный и дребезжащий звук. От неожиданности я выронила банку с магическим порошком и практическое пособие по ритуалам вуду.

Подпрыгнув на месте, я обнаружила, что лежу на кровати, а на туалетном столике с маниакальной настойчивостью дребезжит телефонный аппарат. Хорошо хоть, что рядом не было мертвого индейца.

Зевнув, я сняла трубку.

- Ликуй и превозноси меня до небес! Сегодня исполнилась твоя самая заветная мечта! - невыносимо громко сообщил голос, который я не спутала бы ни с каким другим на свете.

Звонила Лелька, моя бывшая соседка, та самая, что ходила по потолку, раздражая отставную кагэбэшницу. Мы не виделись года полтора, но, когда дело касалось Лельки, всегда возникало ощущение, что мы только что расстались. Ее бурлящая и бьющая через край энергия производила на людей неизгладимое впечатление. Воспоминания о Лельке никогда не стирались из памяти. Они впечатались в нее, как ладони кинозвезд в бетон голливудского бульвара.

- Рада тебя слышать, - чувствуя, как Лелькина энергия перетекает в меня по телефонным проводам, ответила я. - Исполнение самой заветной мечты - это как раз то, что мне нужно в данный момент. Только ты не могла бы уточнить, о какой мечте идет речь?

- Барабан! - торжественно и многозначительно произнесла Лелька.

- Барабан? - тупо переспросила я. - Извини, я еще не совсем проснулась.

- Ты что, влюбилась или склеротичкой стала? - бодро взревела Лелька. - Да ты мне в детстве все уши прожужжала о барабане.

- В детстве? - еще более тупо переспросила я. - А ты не могла бы уточнить, о каком именно возрасте идет речь?

- Ну, ты даешь! - возмутилась Лелька. - Я тут в лепешку расшибаюсь, чтобы тебя ублажить, даже поставила незаконный зачет по теории функций совершенно безмозглому зулусу, который и пригоршню фиников сосчитать не способен, а ты, видишь ли, не можешь сообразить, о каком барабане идет речь!

Назад Дальше