Золото Серебряной горы - Озорнина Алла Георгиевна 4 стр.


Я отмотал ленту памяти назад и попытался вспомнить все с самого начала. Постепенно до меня стало кое-что доходить. Ну, например, почему Чудной Мужик вместо того, чтобы сообщить о том, что же ему стало известно, вдруг заговорил о какой-то капусте. Скорее всего, именно в этот момент, он увидел приближающегося к нам Сыроедова. И поскольку в его сумбурной речи прозвучало слово "генеральный", то, стало быть, информация касалась именно его. Та-ак… Идем дальше. Случайно ли руководитель компании вдруг собственной персоной оказался рядом с нашей машиной? Вряд ли. Вполне вероятно, что он даже наблюдал за своим подчиненным. Зачем? А затем, чтобы тот ничего не успел рассказать представителю средств массовой информации. То есть мне.

Опять вспомнилась странная искорка, мелькнувшая в глазах у Сыроедова, когда я ляпнул ему об армии. Ну о том, что мы с Чудным Мужиком служили вместе. Что же его насторожило? И тут я хлопнул себя по лбу. Ах я балда! Ведь даже невооруженным глазом видно, что Чудной Мужик старше меня, по крайней мере, лет на пятнадцать. И стало быть, уж что-что, а мы никак не могли служить вместе. Генеральный поймал меня на вранье, а значит, понял, что вовсе не распрекрасная капуста была предметом нашего разговора…

- Постойте, - перебил Смирнова Петька, - я сейчас вдруг вспомнил, что говорил о Сыроедове Федор.

- Ну-ну…

- Он сказал, что тот церемониться не будет… И какого-то мужика чуть было не отправил на тот свет…

Смирнов постучал костяшками пальцев по столу.

- Я, кстати, об этом и сам догадывался. А вскоре появилась возможность утвердиться в своем мнении.

Мурашки пробежали по спине Петьки. Он представил, что было бы, если б Федор и бортпроводник обнаружили его в кабинке туалета.

- К сожалению, с работы мне не удалось позвонить Чудному Мужику, - продолжал Смирнов. - Я был занят подготовкой репортажа о делах в авиакомпании "Фортуна". Да, признаться, и не стремился к этому: я был уверен, что со студии не стоит вести подобные разговоры. Когда же я собрался это сделать дома, то выяснилось, что свернутой в трубочку бумажки с номером телефона, которую мне сунул Чудной Мужик, у меня нет…

- Как это - нет? - удивился Петька.

- А так и нет. Вероятно, выронил в машине. Это в лучшем случае. Что делать? На утро встал пораньше, побежал на студию, а уазика того нет. Уехал в срочную командировку на два дня.

- Так вы бы взяли, да и смотались в аэропорт… Чудного Мужика бы нашили. Или, по крайней мере, узнали бы номер его телефона…

Смирнов вздохнул.

- Пытался. Да то одно, то другое. При нашей сумасшедшей работе зачастую и минуты свободной не выкроишь. Словом, дождался я, пока машина из командировки вернулась, и давай эту бумажку искать. Думал, уже не найду. Однако повезло. Нашел. Как выяснилось, она просто-напросто закатилась под сиденье. В тот же вечер я позвонил Чудному Мужику.

- И что? Что он вам рассказал? - в нетерпении спросил Петька.

- Так в том-то и дело, что ничего. Его к этому времени уже не было…

- Что, умер? - перепугался Бумажкин.

- К счастью, нет. Как я полагаю, его похитили.

В этот момент с соседнего столика что-то упало. Бумажкин и Смирнов разом повернули головы. Гималайский Медведь неуклюже поднимал с пола пустую бутылку из-под пива.

- Похитили? - Удивился Бумажкин. - Но, в гаком случае, вам-то откуда это известно?

- Мне рассказала его жена. А дело было так. После нашего с ним разговора он весь вечер просидел дома, ждал моего звонка…

- Простите… А жене было хоть что-нибудь известно?

- К великому сожалению, нет. Единственное, что он сказал жене, так это то, что на работе у него очень большие неприятности. Весь вечер он ждал моего звонка, а примерно в двенадцать часов ночи пошел выносить мусор. То, что произошло дальше, наверняка было бы покрыто мраком тайны, если бы не сосед, который в то время выгуливал своего спаниеля и все видел… Тем более что как раз в этот вечер шел снег, что у нас в Забайкалье бывает нечасто…

- Да вы что? - удивился Петька, вспомнив снежные московские зимы.

- К сожалению, у нас так… Если раза три за всю зиму выпадет снег, так это уже хорошо. Так вот. В этот вечер это как раз и произошло. А потому сосед Чудного Мужика увидел больше, чем увидел бы в любой другой вечер.

- И что же он увидел?

- Стоящий неподалеку от их подъезда серебристый микроавтобус. Ведь он выгуливал свою собачку по нескольку раз в день и конечно же знал все марки автомобилей, которые останавливались возле их дома. Сосед подошел к микроавтобусу, и из окна тут же высунулся мордастый парень и предложил ему сгинуть с глаз, чтобы не было неприятностей. Не успел сосед Чудного Мужика отойти со своей собачкой подальше, как появился Чудной Мужик. Он благополучно вынес мусор и уже возвращался обратно, как вдруг откуда-то выскочила кошка, и спаниель помчался за ней. Внимание соседа переключилось на животных. Он слышал, как Чудного Мужика окликнули из автобуса, причем по имени-отчеству, и удивился этому про себя. Насколько ему было известно, у Чудного Мужика не было прежде таких знакомых. В этот самый момент он взглянул на микроавтобус. Тот уже благополучно выезжал со двора, увозя с собой и Чудного Мужика…

- И что, даже номера не запомнил?

- Все произошло так быстро и неожиданно, что ему даже в голову это не пришло. Не каждый же день, в самом деле, на наших глазах, неизвестно куда, увозят людей… Причем на большой скорости.

- Да… - переваривая услышанную информацию, произнес Петька. - И вы считаете, что это как-то связано с "Фортуной"?

- Однозначно.

- А почему?

- Слушай дальше.

Петька опять поправил очки, уставился на Смирнова и весь обратился в слух. И не заметил, что не он один…

Глава 8. Столетник

- Буквально на следующий день, - продолжал Смирнов, - вызывает меня к себе председатель телерадиокомпании и говорит: "Слушай, Сергей. Тебе страшно повезло. Наша компания отправляет тебя на учебу в Москву. Побываешь на центральных студиях страны, встретишься с корифеями". В другое время я бы, конечно, был на седьмом небе от счастья. Теперь же кое-что заставило меня крепко задуматься. К тому же я чувствовал большую вину перед Чудным Мужиком и дал себе слово во что бы то ни стало его отыскать.

- Каким образом?

- Да при помощи тех же Говорухиных. Они уже пообещали меня познакомить с начальником центрального отдела милиции Капустиным. Именно благодаря ему тогда удалось выйти на бандитов, которые похитили гуманитарную помощь. Понятно, что милиция и безо всяких Говорухиных неплохо знает свое дело, но когда оно под особым контролем начальника.

- И все же, наверное, сразу согласились поехать в Москву, - предположил Петька.

- Я задумался. Мое замешательство вызвал еще один момент. Дело в том, что в последний десять лет на учебу вообще никого не посылали: у компании не было денег. А тут вдруг посылают, и именно меня. Хотя, по-хорошему-то, при других обстоятельствах наверняка отправили бы в Москву какого-нибудь другого журналиста.

- И все-таки вы согласились!

- А у меня не было выбора. Председатель сказал, что это не просьба, а приказ. Из этого я сделал вывод, что кому-то в Чите очень хочется от меня освободиться хотя бы на время.

- А вы спросили у председателя, кому именно?

- Конечно. Он весьма обтекаемо ответил, что есть, мол, в нашем городе организации, которые заботятся о профессиональном росте журналистов государственной телерадиокомпании…

- "Фортуна"!

- Естественно. Я спросил, когда же мне ехать. Оказалось, что буквально в тот же день, причем уже через три часа. И билет уже заказан. И машина выделена для того, чтобы я мог спокойно приехать домой, собраться и успеть в аэропорт. В общем, как говорится, все тридцать три удовольствия.

Ну и вот. Еду я на машине домой, и вдруг в дороге провокационная мысль: "А не заехать ли мне сейчас к Чудному Мужику? Вдруг хоть что-нибудь, да стало о нем известно?"

Останавливаю машину. Поднимаюсь на третий этаж, звоню в дверь - никого. Оно и понятно, разгар трудового дня и жена Мужика наверняка на работе. Я уже начал спускаться по лестнице, как вдруг из квартиры напротив донесся какой-то шум… Выходит, соседи дома. Так может им хоть что-то известно?

Вернулся обратно, нажал на кнопку звонка. И что же? Открывается дверь, и передо мной возникает старушка. Нос горбинкой, глаза навыкате, из подбородка три темные волосины торчат. Маленькая такая, худенькая, ну прямо настоящий божий одуванчик. Впрочем, я тут же понял, что никакой это не одуванчик, а хрупкий на вид, но достаточно крепкий цветок-столетник. В руке у Столетника дымилась папироса.

Алла Озорнина - Золото Серебряной горы

- Проходите, - говорит Столетник, выпуская прямо на меня клубы дыма.

Я сделал шаг вперед и оказался в узкой тесной прихожей. Взгляд невольно наткнулся на две пары ботинок, стоящих прямо у входа: одни крошечные, размера, наверное, тридцать третьего, другие огромные, ровно в два раза больше первых. Наверняка размера сорок шестого, не меньше.

- Что-то вы не спрашиваете, кто там? - удивился я. - В наше время это опасно.

- А чего бояться-то? - грубым прокуренным голосом отвечает Столетник. - Тащить у меня нечего, а если что - я всегда смогу постоять за себя. Я и тебя защитить смогу, товарищ журналист.

- Так вы знаете, кто я?

- Так я телевизор-то, поди, смотрю! И всю вашу братию знаю. Я вообще, надо сказать, все знаю. К примеру, зачем ты сюда пожаловал.

- Ну и зачем?

- Соседи напротив тебя интересуют.

"Ну, - думаю, - это не удивительно. Небось слышала, а может, через глазок видела, как я у их дверей стоял".

- Да что ж мы здесь стоим? - всплеснула руками Столетник, - в комнату, в комнату проходи.

- Да вообще-то мне некогда…

- Проходи, говорю! - прикрикнула бабулька и подтолкнула меня к распахнутой двери. - Садись! Ты вон смотри, какой дылда вымахал, легко, думаешь, мне с тобой беседы вести? Шея, того глядишь, и сломается, пока я на тебя снизу вверх смотреть буду…

Доводы по поводу шеи были довольно убедительны, и я прошел в крохотную комнатенку и опустился на старый шаткий стул. Мне казалось, что я попал в сороковые - пятидесятые годы. По крайней мере, в фильмах об этом времени была точно такая же обстановка: громоздкий комод со множеством выдвигающихся ящичков, этажерка и большой круглый стол, накрытый белоснежной скатертью. На стене висели пожелтевшие от времени фотографии военных лет, на одной из которых легко и радостно улыбалась белокурая девушка в солдатской шинели и пилотке. Я отметил между ней и стоящей передо мной Столетником едва уловимое сходство. Но спросить, не она ли это на снимке, не успел: моя собеседница меня опередила.

- Виктор до сих пор не нашелся, а жена его, слава те, Господи, в порядке.

Я понял, что речь шла о Чудном Мужике (до сих пор ведь я не знал его имени), и спросил:

- А, вообще, что с ним? Где он?

Столетник вздохнула:

- Кто бы знал!

Вздохнул и я и сказал, поднимаясь со стула:

- Ну ладно, мне пора. И на том спасибо.

- Эх, молодо-зелено! - воскликнула Столетник. - До чего же вы все молодые торопливые! Да впопыхах-то разве дела делаются? Ведь так-то можно и мимо станции своего назначения пролететь!

Я уставился на нее. Она была чуть ли не на полторы головы ниже меня и взгляд мой уткнулся в жиденькие и абсолютно белые волосенки. Уж не себя ли она считает станцией моего назначения?

- А то! - подняв голову и задорно взглянув на меня снизу вверх, сказала Столетник. - В этом деле я как раз твоя станция и есть!

Глава 9. Арабские вязи

Опешив, я опять опустился на стул и взглянул на часы. Несколько минут в моем распоряжении еще было. Столетник вздохнула, еще раз глубоко затянулась папиросой и продолжала:

- Я смотрю, все Шерлоками Холмсами себя считают. Все кому не лень. Думают, что все так просто. Вот и Витька, видать, куда-то полез. А на фиг ему это нужно? Я вот из-за него, дурака, уже которую ночь не сплю.

- Вам что-то стало известно? - осторожно спросил я.

- Да, кое-что. Вот, например, говорят, что Витьку серебристый микроавтобус увез, а я ведь где-то видела, автобус-то этот, а где, вспомнить не могу. Ведь помню же то, что сорок, пятьдесят лет тому назад было, а вот что два-три дня назад произошло, порой и не соображу. Ну это ничего, я вот сейчас лекарства для памяти попью, и дай Бог, все восстановится. Мне это, товарищ журналист, ой как надо! - Столетник понизила голос и приблизилась ко мне, - я ведь тоже начала, как бы это выразиться, проводить некоторые разведовательные операции.

- Вы?! - с неподдельным изумлением воскликнул я.

- Ну а кто же? Зря, что ли, я во время войны разведчицей была? Через самую Курскую дугу прошла. Ой, да вам, молодым, разве ж это интересно?

Я испугался, что Столетник сейчас ударится в воспоминания, и на сей раз, уже демонстративно, посмотрел на часы. Оно, конечно, интересно поговорить с бывшей разведчицей о военных годах, но время-то, время!

- Да успокойся ты! - прикрикнула на меня Столетник. - Ни о какой войне я сейчас рассказывать не буду. Чай, не день Победы сегодня. А самолет твой все равно на полтора часа задержится. Так что сиди и не дергайся. Да и вообще ты еще не раз прибегать ко мне будешь, помяни мое слово! А как найду человека, который арабские вязи распутывает…

Это еще о чем? Какие арабские вязи? Не заговаривается ли Столетник? А может… Может в этом подъезде все немного не в себе? И Чудной Мужик, и его жена, и эта вот престарелая дамочка. Может, и не было ни серебристого автобуса, ни похищения…

- Было! - твердо сказала старушка. - Все было. И автобус. И похищение. И нечего на меня пучиться. Все это, как говорится, имело место быть. Как и то, что я в авиакомпании "Фортуна" далеко не последний человек…

За время этой ее отповеди мне показалось, что мозги мои переместились налево, потом - направо, потом - опять налево. Да что она, мои мысли читает, что ли? Но, услышав последнюю фразу, я чуть было совсем не свалился со стула.

- Вы? В авиакомпании "Фортуна"?

- А что, не похоже?

- Да нет, почему же, - промямлил я. - А кем вы там… хм… работаете?

И опять в голове промелькнула провокационная мысль: а не зря ли я трачу сейчас драгоценное время?

- Нет, не зря, - как бы между прочим ответила Столетник и с гордостью добавила, - я там, можно сказать, почти генеральша. Все швабры, веники, тряпки - все в моем подчинении. Ну а теперь слушай внимательно. - Она прикрыла дверь, ведущую в коридор, и вполголоса продолжала: - Как-то, буквально на днях, убираю я кабинет Сыроедова, генерального директора нашего. Его, между прочим, только мне убирать и доверяют. Вдруг смотрю, - на столе листок бумаги лежит. Ну лежит себе и лежит, я бы и внимания на него не обратила. Если б не одно обстоятельство. Дело в том, что текст на этом листке был написан… арабскими буквами. Впрочем, это не так уж и странно. Ведь с этого года самолеты нашей компании заключили контракт с иракской. А удивило меня то, что, судя по всему, Сыроедов неплохо знает арабский язык. И кто бы мог подумать? Нет, мужик он в общем-то неглупый, но чтобы владел каким-то языком… Хотя откуда мне знать, что вообще может наш директор, подумала я, я ведь в его друзьях не числюсь… Я опять подошла к столу и взглянула на лежащую передо мной бумагу. И тут одно обстоятельство показалось мне немного подозрительным. Недолго думая, я замкнула дверь и - к напарнице, она рядом с аэропортом живет. "Дай, - говорю, внуков фотоаппарат, через десять минут верну". Ну я быстренько этот документик-то и щелкнула. До сих пор не понимаю, что же все-таки заставило меня это сделать. Наверное, это инту… Ну еще у женщин хорошо развито.

- Интуиция, - подсказал я.

- Вот-вот, интуиция! Хотя это уже потом я про эту интуицию-то вспомнила. А в тот вечер все никак не могла понять, зачем вообще мне нужно было фотографировать эту бумагу. Ну лежала она на столе у генерального, так и лежала бы. Мало ли каких документов на его столе не бывает. Вдруг, перед самым сном, вспомнилось, что говорят в последнее время о Сыроедове наши… Ну служащие компании… Мужик то он в общем-то неплохой, голова у него работает, добрый… Но ведь, судя по разговорам, теперь-то к нему не подойти. Взвинченный стал, нервный, чуть что, на крик переходит. Я еще подумала, может в семье у него нелады? А буквально на следующий день украли Витьку. И, как ты говоришь, он тоже об Ираке обмолвился… Выходит, ему тоже что-то стало известно, и, стало быть, не зря я все-таки за фотоаппаратом-то бегала.

- Так что же вас все-таки заинтересовало в той бумаге? - нетерпеливо спросил я.

Столетник подошла к комоду, потянула за ручку тяжелого дубового ящика, вынула шкатулку, извлекла из нее какой-то листок и протянула его мне.

- И что же вы там увидели? - спросил Петька.

- А то и увидел, о чем говорила Столетник: арабские буквы. А в самом конце стояли цифры: 25.11. Они были подчеркнуты красным фломастером, а рядом торчали три огромных восклицательных знака. "Ага, - подумал я, - а не связана ли эта дата (если, конечно, таким образом обозначалась именно дата) с отправлением меня в Москву? На учебу!" Ведь то, что о повышении моей квалификации позаботилась именно "Фортуна", ясно как день. Да и председатель нашей компании этого не скрывал. И занятия у меня должны были закончиться не когда-нибудь, а как раз двадцать пятого ноября. И если все это так, как я понял, тогда становится ясно, почему нужно было избавиться от меня именно до двадцать пятого. Скорее всего, как раз в этот день должно произойти что-то такое, после чего хоть трава не расти…

- И конечно же все это связано с Чудным Мужиком, - подхватил Петька. - Ведь Сыроедов наверняка решил, что он вам что-то успел рассказать…

- Да, без него тут определенно не обошлось! - продолжал Смирнов. - Ведь не зря же он выскочил из своего кабинета и прибежал к нашей машине. Я почти уверен, что это он позаботился о моей учебе. Спасибо, кстати, ему за это. Ведь зачастую, чтобы избавиться от человека, его отправляют в другое место и навсегда. А вот куда, интересно, отправили Чудного Мужика?

- Подождите, - перебил его Петька, - сегодня-то только двадцатое ноября. Вы что, уже отучились?

Назад Дальше