Началась седьмая атака. Танки вплотную подошли к позициям наших пехотинцев. Лейтенант устремился навстречу головному танку и связкой гранат подбил его. Но тут надвинулся второй танк. Бурба, не видя другого способа остановить врага, со второй связкой гранат бросился под вражескую машину и подорвал ее.
Офицер-коммунист до последнего дыхания был верен присяге. Ценой своей жизни он задержал врага. Воодушевленные бессмертным подвигом командира, гвардейцы стояли насмерть. Никто не щадил своей жизни, у всех была одна мысль: выстоять и победить, отомстить врагу за смерть любимого командира. Рядовой Петр Хлюстин – маленького роста, восемнадцатилетний, скромный и тихий смоленский паренек, – когда вражеский танк приблизился вплотную к нему, выскочил с двумя связками гранат из горящей ржи и кинулся наперерез бронированному чудовищу. Первая связка угодила в борт. И тут пулеметная очередь прошила грудь героя. Падая, он швырнул вторую связку под гусеницы. Танк не прошел".
Несмотря на массовый героизм, возможности продолжать наступление 1-й Белорусский фронт не имел. С начала операции "Багратион" части фронта прошли с боями более 600 км. От них отстали обозы с боеприпасами, медикаментами, продовольствием и горючим, а приданная фронту 16-я воздушная армия не успела перебазироваться на ближайшие к фронту аэродромы, что временно лишило его воздушного прикрытия.
О трудностях, возникших у советских частей, было осведомлено и германское командование. Оно не собиралось ждать, когда красноармейцы подтянут тылы, боеприпасы и резервы. Командующий 1-м Белорусским фронтом К. К. Рокоссовский вспоминал: "Нащупав у нас слабое место – промежуток между Прагой и Седлецом (Седльце), противник решил отсюда нанести удар во фланг и тыл войск, форсировавших Вислу южнее польской столицы. Для этого он сосредоточил на восточном берегу в районе Праги несколько дивизий: 4-ю танковую, 1-ю танковую дивизию "Герман Геринг", 19-ю танковую и 73-ю пехотную. 2 августа немцы нанесли свой контрудар, но были встречены на подступах к Праге подходящими туда с юга частями нашей 2-й танковой армии. Завязался упорный встречный бой. Немецкие войска оказались в более выгодном положении, так как они опирались на сильный Варшавский укрепленный район". В крупном танковом сражении под Воломином успех сопутствовал противнику. Советские войска понесли большие потери и перешли к обороне.
Вопреки азам военной стратегии, варшавяне восстали не только в неподходящий момент, но и не скоординировали свои действия с Красной армией. На то были свои причины. Восстание началось по требованию обосновавшегося в Лондоне польского эмигрантского правительства. По замыслу его главы С. Миколайчика подконтрольные ему бойцы Армии крайовой (АК) должны были захватить власть в польской столице в тот момент, когда немцы Варшаву оставят, а Красная армия и 1-я армия Войска польского в нее еще не войдут. Столь хитрым способом лондонские поляки хотели утвердить свою власть в Польше. Поскольку затея была направлена против СССР и левых сил Польши, свой план лондонские сидельцы держали в тайне от Москвы. Толкая варшавян к выступлению, Миколайчик умолчал о том, что англичане отказали в активной помощи повстанцам. Но Миколайчика это не смущало – рисковать жизнью предстояло не ему…
Всем тем, кто перекладывает ответственность за неудачу восстания на Красную армию, стоит знать, что с конца июля польский премьер находился в Москве. Зная, что Варшава должна восстать, Миколайчик умолчал об этом 31 июля во время беседы с наркомом иностранных дел СССР В. М. Молотовым. Только 3 августа, на третий день восстания, в ходе встречи с И. В. Сталиным Миколайчик сообщил, что столица Польши восстала и там уже находятся несколько министров эмигрантского правительства. На замечание Сталина, что в городе хозяйничают немецкие войска, самонадеянный польский политик уверенно заявил, что Варшава будет свободна буквально со дня на день. Просить о помощи поляк счел излишним.
9 августа во время следующей встречи со Сталиным Миколайчик оценивал перспективы восстания уже более осторожно. Дело в том, что события в польской столице пошли по сценарию, далекому от грез польского правительства в эмиграции. Историк Е. В. Яковлева констатировала то, что "потери плохо вооруженных повстанческих отрядов уже в результате первой атаки оцениваются почти в 2000 человек убитых и раненых. Некоторые из отрядов ввиду своего подавляющего превосходства немцы практически уничтожили полностью… Часть отрядов была распущена командирами, осознавшими бесперспективность дальнейших наступательных действий".
Миколайчик уже не уверял Сталина в скором изгнании немцев из Варшавы, а просил помочь оружием и боеприпасами. И такую помощь Сталин обещал. С просьбой о помощи повстанцам путем нанесения ударов по немецким позициям Миколайчик к Сталину не обращался.
Пытаясь опровергнуть установленные факты, польский историк Э. Дурачински пишет: "9 августа перед отъездом из Москвы премьер-министр был вынужден просить Сталина о помощи сражающейся столице. Помощь не пришла, а споры о том, почему так получилось, ведутся до сих пор".
"Согласиться с мнением польского историка о том, "почему так получилось", – возражает ему В. Г. Макаров, – довольно трудно. Для начала следовало бы ответить на вопрос, а планировал ли Миколайчик вообще просить Сталина о помощи до начала авантюры в Варшаве… Этот вопрос современные польские историки и политики старательно обходят стороной – мол, сколько людей, столько и мнений".
Согласиться с мнением Дурачински нельзя еще и потому, что помощь повстанцам Советский Союз оказал. С 13 сентября по 1 октября 1944 г. авиация 1-го Белорусского фронта произвела в помощь восставшим 4821 самолето-вылет, в том числе с грузами для повстанческих войск – 2535. Советские самолеты по заявкам повстанцев прикрывали их районы с воздуха, бомбили и штурмовали немецкие войска в городе. Зенитная артиллерия фронта прикрывала повстанческие отряды от налетов вражеской авиации, а наземная артиллерия стремилась подавить огнем неприятельские артиллерийские и минометные батареи.
И все-таки 2 октября восставшие капитулировали. В 1944 г. штаб АК, по горячим следам проанализировав варшавские события, в аналитическом документе для внутреннего пользования признал: "Причина неудачи сражения за Варшаву лежит в общем срыве советского наступления на Висле в результате переброски сюда в конце июня – начале августа новых немецких дивизий… Неверно предположение, будто советские войска не заняли Варшаву, потому что желали гибели оплота польской независимости".
Несмотря на это, западные политики, историки и журналисты до сих пор настойчиво заявляют прямо противоположное. Им кажется логичным обвинять Советский Союз в провале Варшавского восстания, затеянного против СССР, о подготовке и начале которого в Кремле не знали.
56. Миф о непропорциональных потерях СССР в войне
"Завалили врага трупами!" Эта фраза впервые была озвучена Виктором Астафьевым на съезде Союза писателей России в 1989 г. Впоследствии она стала весьма популярной у тех авторов, которые стремились дискредитировать как личность Сталина, так и советский строй в целом. Суть мифа – утверждение о том, что в течение всей войны качество командования в РККА на всех уровнях было ниже, чем в вермахте, а ценность человеческой жизни не ставилась в Красной армии ни во что. В этом же, соответственно, усматривается и причина более высоких, чем у Германии, потерь СССР.
На основании этого мифа делается вывод, что победа в войне была достигнута посредством преступной по отношению к собственному народу тактике – "завалить неприятеля трупами". В силу астрономических масштабов людских потерь ставится вопрос о правомерности оценки итогов Второй мировой войны в качестве победы. А. И. Солженицын эпатирует читательскую аудиторию фантастическими цифрами потерь военнослужащих, составляющих 44 млн человек. Согласно современным демографическим расчетам, в начале 1941 г. население СССР составляло 195,3 млн человек, а в 1946 г. – 157,2 млн, что позволяет установить убыль в размере 38,1 млн. Причем в число потерь военных лет входили не только военнослужащие, но и мирные жители, погибшие в зоне оккупации, эмигранты, а также люди, умершие естественной смертью. Если предположить, что превышение смертности над рождаемостью составляло 1,3 % (столько же, сколько в США), то за пять лет войны естественные потери должны были составить 12,7 млн. Эмигрантский отток оценивается исследователями в 5,5 млн человек. Реконструируя демографическую картину, можно заключить, что лишь треть людских потерь связана с войной. Это соответствует официальной оценке количества погибших: около 20 млн. Из них потери армии составили менее половины. По оценке специальной комиссии конца 1980-х – начала 1990-х гг., производившей свои расчеты на основе сведений о численности советских войск, – 8,6 млн человек. Историк и демограф, профессор Гарвардского и Бостонского университетов С. Максудов полагал, что из них 0,8 млн умерло в силу естественных причин. Кроме того, к армейским потерям относились и лица, попавшие в плен, далеко не все из которых погибли в немецких лагерях. А были еще и без вести пропавшие, что не тождественно погибшим.
По немецким данным, потери вермахта на Восточном фронте составили 2,8 млн человек. Казалось бы, значительно меньше, чем советских жертв. Но немецкая статистика в отличие от отечественной фиксировала лишь достоверные документированные смерти, не учитывая гибель лиц без вести пропавших, число которых было, по-видимому, значительным в конце войны.
Помимо немцев на Восточном фронте воевали миллионы других европейцев – союзников Третьего рейха. По официальным данным, совместные потери Германии и ее союзников в боях с советскими войсками составили 4,3 млн человек. Но кроме того, на Восточном фронте воевали военные соединения государств, не объявлявших войны СССР, – испанцы, французы, бельгийцы, чехи, датчане. Их участие в войне по сей день остается белым пятном в историографии. В советском плену оказалось 467 147 представителей указанных наций, что свидетельствует об их значительном количестве в войсках противника и, соответственно, о вероятности крупных потерь.
В обоснование версии, что немецкие солдаты воевали более профессионально, в публикациях приводятся ссылки на соотношение самолетов, сбитых советскими летчиками-истребителями и асами люфтваффе. Если советские рекордсмены, трижды герои СССР И. Н. Кожедуб и А. И. Покрышкин сбили, соответственно, 62 и 59 самолетов противника, то в авиации германской армии имелись 34 летчика, перешагнувших планку 150 самолетов, среди которых первенство принадлежало Эриху Хартману – 352 машины. Но причина разительного несоответствия показателей, по-видимому, заключается в системе подсчета. В советской статистике фиксировались лишь сбитые самолеты, факт уничтожения которых подтверждался несколькими свидетелями и представлялся доказанным. Кроме того, немцы, как правило, записывали на счет выдающихся асов совокупность самолетов, сбитых авиационным подразделением.
Вопрос о потерях СССР в войне в сравнении с потерями Германии и ее союзников действительно представляется непростым. Однако сторонники гипотезы чрезмерных потерь РККА и малых потерь вермахта (иногда называется соотношение 10:1) упускают из виду очевидное соображение: если бы Красная армия действительно воевала так плохо, а вермахт так хорошо, как им представляется, да еще при таких потерях, то почему тогда Германия все-таки проиграла? Мало того, почему тогда уже в 1943 г. Гитлер был вынужден объявить тотальную мобилизацию, а штрафные подразделения появились в вермахте еще в период Московской битвы? Не отрицая факта превышения советскими военными потерями немецких, следует признать беспочвенность рассматриваемого мифа. В целом потери советских войск и армии неприятеля можно считать сопоставимыми, что опровергает тезис о достижении победы за счет массового заклания властями собственного народа.
57. Миф о решающей роли США в победе над Японией
Попытка пересмотра истории Второй мировой войны состоит и в утверждении, что СССР не внес решающего вклада в победу. На роль победителей утверждаются другие страны. Лишить победы можно даже без прямой фальсификации, элементарно замалчивая факты. Если говорить исключительно о битвах в Западной Европе, Африке и Тихом океане, то легко сформировать представление, что решающие события войны разворачивались именно там.
Этот мотив со всей очевидностью прослеживается и в обращении, прозвучавшем на встрече президента США с премьер-министром Великобритании: "Мы вместе победили нацистов и охотились за лидерами "Аль-Каиды"". Из этой формулы следует, что основными творцами победы являлись страны англо-саксонского сообщества. Они якобы и сегодня ведут непримиримую борьбу с "мировым злом". Принципиально ничего нового для американской историографии в этой позиции нет. Из приводимых ниже фрагментов изданных в США работ разных лет следует, что слова Б. Обамы базируются на складывающемся годами фундаменте: "Вторая мировая война была организована триумфом войск, командного состава, штабов и верховного командования, всех составных элементов армии США".
"Победа на фронтах Второй мировой войны в значительной степени была обеспечена благодаря американской промышленности, американским ресурсам и американским людским резервам".
"Хотя США вступили в войну с опозданием, их вклад в победу был решающим. Без их солдат и громадного производства бомб, кораблей и самолетов союзники наверняка потерпели бы поражение".
И уже само собой разумеется, что англо-американским войскам приписывается решающий вклад в победу над Японией. Миф отнюдь не нов. Еще 12 января 1953 г. в ответе на запрос американских историков о роли СССР в победе над Японией президент США Гарри Трумэн заявил, что "русские не внесли в нее никакого военного вклада". Этот миф подпитывает мнение, что именно атомные бомбардировки японских городов Хиросимы и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 г., "напугавшие" императорское правительство, заставили Японию подписать капитуляцию. Анализ документов показывает, что это далеко не так.
Американский исследователь, ведущий сотрудник компании British American Security Information Council Уорд Уилсон в своей работе "Пять мифов о ядерном оружии" убедительно показал, что на самом деле послужило причиной капитуляции японского руководства.